you know you make me want to

– Вот дерьмо, – голос Баки звучит почти потрясенно, – твой щит на ебаном потолке. Стив лениво моргает, глядя на паутину трещин, что расползается вокруг щита. Кое-где штукатурка уже начала обваливаться. Если оглядеться, в комнате – особенно на стенах – можно заметить еще несколько полукруглых вмятин, оставленных щитом. Вон та хрень в углу явно не подлежит восстановлению. – Типа того. Слышится шорох простыней, и в поле зрения Стива появляется Баки. Тот осматривает комнату полным недоверия взглядом. На голове – полный беспорядок, а кровь из разбитой губы размазана по подбородку. – Мы сломали стол, – просто сообщает он. – И окно. Стив широко улыбается. Он весь помятый, уставший и очень, очень довольный. – Мы много чего сломали. Баки переводит на него взгляд, ухмыляется, и Стив чувствует холодный металл пальцев на своей все еще пылающей щеке. – Я тут тебе синяк оставил. – Ага, – бормочет Стив, сладко потягиваясь на рваных простынях, закинув руки за голову и поджав пальцы на ногах. Синяки и порезы напоминают о себе тупой болью, мышцы на ногах подрагивают, и во всем теле чувствуется приятная слабость. – Похоже, ты неплохо меня отделал. Веселье в глазах Баки уступает место желанию, и он наклоняется ближе, кончиками пальцев пробегаясь по груди Стива. – А ты, похоже, доволен собой, – говорит он, понижая голос до тихого мурлыкания. – Возможно, – отвечает Стив. – Ох! – выдыхает он удивленно, когда Баки скользит руками по его липкому животу и бережно сжимает еще мягкий член. – Ммм, да-а-а… – Так? – неразборчиво спрашивает Баки, действуя уже не столь нежно. Стив толкается ему навстречу бедрами и разочарованно стонет, когда Баки отводит руку. – Еще? – Да, да, просто… бля, – Стив хрипло и развратно стонет, как звезда какого-нибудь порнофильма, когда Баки входит в него холодными пальцами. Он все еще горячий и полностью открытый, и от того, как плавно и легко скользят в нем пальцы, он снова покрывается румянцем, хотя, казалось бы, после всего, что они уже делали... – Баки… – Бля, – вторит ему Баки, опираясь на свободную руку и наклоняясь к Стиву, чтобы прижаться к его губам в страстном, отчаянном поцелуе. Он двигает пальцами, пока наконец не вводит их полностью. Металл трется, сгибается, проворачивается внутри, медленно и сильно, сначала два, затем три пальца, и Стив бессвязно ругается, упираясь ногой в матрас и подаваясь на них. – Пожалуйста, пожалуйста, я хочу… Баки, пожалуйста… – Пиздец, Роджерс, – бормочет Баки ему в шею, прислоняясь плечом к груди Стива и активно работая рукой. – Ты же знаешь, есть куча более простых способов убить человека. – Я убью тебя, если ты, блядь, остановишься, – стонет Стив и тянется к нему, пытаясь забросить ногу ему на бедро и прижать к себе. – Иди сюда… Для уже изрядно перекошенной кровати это явный перебор. Под их весом ножки с грохотом подгибаются, матрас оказывается на полу, и Баки, не удержавшись, падает прямо на Стива. – Черт! Ты в поря… – Что я говорил по поводу остановки? – рычит Стив глухо, едва узнавая собственный голос. Через двадцать минут он будет корить себя, потому что они сломали даже кровать; потому что Баки, не отрываясь, распахнув рот, испачканный кровью из вновь треснувшей губы, смотрит вниз, туда, где Стив сжимается вокруг холодной стали, глядя на него расширившимися, немного дикими глазами. Но прямо сейчас… – Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Барнс, – хрипит он, наматывая волосы Баки на кулак и резко поднимая его голову, от чего Баки шипит, посылая дрожь по всему телу Стива. – Так что шевели своей задницей, понял? – … как скажешь, Кэп, – отвечает Баки, потрясенно, но довольно улыбаясь, и на этот раз, когда Стив снова тянет его вниз, охотно подчиняется.