Маска

Эта сука всегда рядом. Прячется в тени моего сознания, в закоулках мыслей, наблюдает, за мной, смотрит моими глазами, слушает моими ушами, ощущает моим телом. И ждёт. Ждёт когда я ослабну. Нравится ли мне убивать? Какой я человек, а человек ли я? Мне нравится жить. Жить чужими жизнями. Я путешествую от города к городу, по дорогам, по весям. Однажды я вырезал село, ха ха ха, это было весело. Оно было небольшим, всего пара хибар. Я прожил с ними три месяца, а потом выдохся и появилась эта сука, содрала с меня личину, завладела моим телом, моими мыслями, изнасиловала меня. О, как это было неподражаемо. Нравится ли мне убивать. Да. Тогда я дорожал в экстазе. Когда приходит Она и крадёт моё лицо я обращаюсь в пламя и в лёд и снова и снова. А вокруг сияет и поёт кровь. Тёмная жидкость, дорога души. Ха ха ха. Она хочет кричать, но я не даю, это забавляет и приносит удовлетворение. Я смотрю на Арахну, яркую лучистую тварь, ползущую по ночному небу. Мне кажется она бы умирала тихо, истекая своим чистым светом. Уже седьмую ночь я хожу без лица. Тварь ушла в первую же ночь, насытилась и ушла, выпила меня, ничего не оставив, а зияющую дыру заткнула гипсовой маской. Утром я зарылся в землю, закопавшись прелой листвой. Меня била дрожь. Я так боялся, так боялся... Потом снова пришла ночь и я выполз из своего убежища. Я брёл по лесу, тенью, призраком скользил в свете арахны. Куда? Не знаю. Мне кажется даже растения не хотели меня касаться, отворачивались. Утро застало меня на берегу реки. Этот жуткий свет, обжигающий, прожигающий. Я склонился над рекой и рухнул вниз. Вода поглотила меня, проникла под маску и устыдившись, смутившись от отвращения, отхлынула, вытолкнула на поверхность и понесла, мечтая поскорее избавиться от своей ноши. К вечеру ей это удалось. Скрываясь от всего мира я пошёл прочь. Пустошь. Бескрайняя, безжизненная пустыня. Её освещали три луны, ни одна не была похожа на арахну. Я шёл в серебристом тумане их света и замечал вокруг бледные тени, скорбной вереницей плывущие вдаль. Был слышан смех, крики людей, песни, шёпот. Эти голоса сливались в неразборчивый шум, кружили вокруг, кричали на меня, оскорбляли, молили простить, угрожали. А я бежал, обхватив себя руками, пытась скрыться от того что они мне рассказывали. Расселина спасла меня. Я долго падал в черноту, в тишину. Наверху, далеко на верху пятнышко света пыталось добраться до меня, но это было невозможно. В чернильной темноте на ощупь, я червяком пробирался в лабиринтах пещер. Пока не заметил розового сияния. То был огонь. Красный холодный огонь. И там были чудовища. О, нет это была не чудь. Этим тварям не придумали названия и облик их не ведом миру. Они хотели истерзать меня, измучить. Они возбудили во мне голод, жуткий, неописуемый, нечеловеческий голод. Наверное прошла вечность. Я выпил их. Пустота во мне оказалась глубже и чудовищнее. Она засосала их полностью и без остатка до последнего хрипа. Я выбрался из пещер и уснул под тихим светом звёзд. Мне снился сон будто я встретил одно из Древних. И множество людей несли ему подношения и молились ему и прославляли его. Я прошёл к его трону и мы всмотрелись друг в друга. И от его взгляда треснул гипс, раскололась маска и он увидел пустоту за ней. И смотрел долго и все безумней становились его глаза и улыбка. И закричал он и оторвал голову первому попавшемуся и стал пить его кровь и хохотать. Я проснулся от этого чудовищного хохота. Снова ночь, седьмая ночь. И я смотрю на арахну. Меня мучает жажда. Жажда жизни. Я хочу жить, я хочу чувствовать, смеяться и плакать, я хочу трудиться и видеть плоды своих трудов. Я хочу быть. Обоз стоял чуть вдали от дороги. Все спали. Часовые учуяли меня и заскулили, завыли. Я пробрался в первую же палатку. Он спал. Я навис над ним, когда он открыл глаза я разбил маску. И пустота поглотила его. Утро выдалось холодным. Возницы уже встали, были слышны их голоса. Что ж пора тоже вставать. Я потянулся, хрустнули суставы. Иэх, старость не за горами, тяжело последние годы даются эти походы. Пора заканчивать с этим. Сыновья справляются. А мне пора сидеть перед камином и греть старые кости рассказывая внукам сказки. Даа. Пора. Пора. Я вышел из палатки. Рассвет еда забрезжил, горели костры. Я усмехнулся своим мыслям, вспоминая странный сон. Меня заметил Сивой, махнул рукой. Я вздохнул полной грудью и пошёл костру. Перекусим да будем собираться и выдвигаться. Путь ещё не близкий.