Полтора метра позитива: безумное интервью

Согласно плану, составленному Скуало, съёмочная группа первым делом направилась в казарму для рядовых бойцов, которая располагалась в восточном крыле здания. Луссурия показал Фьямметте скромный, почти спартанский быт рядовых: полутёмные комнаты с тяжёлыми занавесями на окнах, ряды одинаковых коек, застеленных одинаковыми зелёными одеялами, фотографии родных и постеры с голыми девицами на стенах, просторную столовую и кухню. В комнатах и коридорах было чисто, как в кабинете хирурга: за чистоту отвечал лично сержант хозподразделения Мишель Лабутен, у которого на этот счёт имелся отдельный пунктик. Луссурия снимал Фьямметту, розовым мотыльком порхавшую по закоулкам замка, и ему казалось, что от неё, как от солнечного зайчика, шарахается застарелый, годами копившийся в старинном здании сумрак. Камера любила её, хотя она не делала ничего, чтобы ей понравиться. Комментируя то, что они снимали, гостья то и дело махала руками, строила смешные рожицы и с разбега врезалась в мебель. В одном из коридоров съёмочная группа наткнулась на сержанта отряда Солнца Тонино Ванцетти. Фуута шепнул Фьямметте, что этот боец занимает почётное первое место в рейтинге самых высоких мафиози в Италии. В Тонино было два метра пятнадцать сантиметров роста, он спал на специально для него сконструированной кровати и панически боялся закрытых пространств. Едва дослушав Фууту, девушка подскочила к ничего не понимающему сержанту и за рукав подтащила его к Луссурии. - Сержант Ванцетти, у меня к вам вопрос. Когда говорят «Вария» подразумевают обычно старших офицеров. Они - элита отряда, его лицо. Однако элита – это же ещё не вся Вария! Что насчёт рядовых? Они просто пушечное мясо или как? Вот вы с высоты своего роста как на них смотрите? Тонино в ужасе уставился на Луссурию с камерой. - Ох, а вы меня это… снимаете, да? Может, не надо? - Надо, сладенький, надо, - промурлыкал хранитель Солнца. - Но я стесняюсь… - Как ты, такой стеснительный, двоих детей настрогал? – захохотал офицер. – Палленберг, иди, возьми его за руку, он один говорить боится. - Н-н-не стоит! – Ванцетти дёрнулся и яростно замотал головой. - Я сам. Собравшись с мыслями и нервно одёрнув китель, он уставился в объектив суровым взглядом приговорённого к смерти. - В общем… Ну, я по-простому скажу. Если офицеры – фасад, то рядовые, вроде как, фундамент. Каждый из наших офицеров, он, конечно, армии стоит. Командир Луссурия, вон, на последней миссии пятнадцать человек в салат покрошил, а после ещё на дискотеке отплясывал. А уж если босса разозлить, вообще воронка, как от ядерного взрыва останется и всё. Только им ведь без рядовых никак нельзя. Разведка – это рядовые. Мелкие разборки, до которых они сами никогда не опустятся – рядовые. Найти или принести чего-нибудь – тоже рядовые. То есть, мы у них, получается, вроде как и ноги, и руки, и уши. И ещё. Босс у нас с самого начала был царь зверей, капитан, лейтенант Бельфегор и иллюзионисты наши – гении, командир Луссурия спортивным вундеркиндом когда-то был, так что ему тоже сразу офицера дали. А вот лейтенант Леви с рядового начинал. И все наши сержанты так же. И Палленберг. И парни из Дождя, которые у капитана в любимчиках ходят. И Фасмер, как бы он ни выпендривался. Все когда-то вместе шпану по трущобам гоняли и плац перед замком драили. Если рядовых не будет, откуда офицерам-то взяться? - Золотые слова, сержант! Я бы поаплодировал, да шею боюсь сломать! Фьямметта оглянулась, прислушиваясь. Голос доносился из открытого окна. Выглянув наружу, она увидела тощего высокого парня с длинными огненно-рыжими волосами, который висел на водосточной трубе, вцепившись в неё руками и ногами. - Вы что тут делаете? - А у нашего отделения сегодня занятия по паркуру. Да вы не бойтесь, я прямо отсюда могу говорить. Рядовой, Лингетти моя фамилия. Я с сержантом Ванцетти, в общем-то, согласен, но можно я от себя кое-что добавлю? Это, конечно, правильно, что из рядовых иногда выходят офицеры, но мне и на моём месте хорошо. И не в том дело, что во мне нет честолюбия. Просто, как погляжу, как у командира Луссурии сержанты служат – душа радуется. Он людей бережёт. А наш сержант? Бывают у него и хорошие дни, но чаще бывают такие, когда он не спит, пока не свалится, и не ест, пока не заставят. Я на это дело посмотрел и понял, что плохим начальником быть перед людьми стыдно, а хорошим – для здоровья вредно. Так что я уж, с вашего позволения, лучше винтиком в системе побуду. У меня всё. Я дальше пополз. Рыжая голова бойца скрылась за проёмом окна. Фьямметта бросилась к Палленбергу. - А кто у него сержант? Познакомишь? - Так мы с тобой вроде как знакомы, - Стивен грустно улыбнулся. По выражению его лица девушка поняла, что о трудовых подвигах на благо родного клана сержанта лучше не спрашивать.