Полтора метра позитива: безумное интервью

В одном из коридоров цокольного этажа Фьямметте и компании встретился Спаннер. Фуута был рад видеть механика, а вот Луссурия – не очень. – Это посланец иных миров! – завопил хранитель Солнца. - Не смотрите ему в глаза! У него в зрачках порталы в царство Чистого Разума, правящего вселенной! Спаннер пожал плечами. - Если вы спросите меня, что здесь происходит, мисс, я вам честно скажу, что не знаю. - Зато я знаю! – заныл Луссурия. – Вы хотите манипулировать мной! Стивен, спаси меня от него! Ты – единственный, кого он слушается! Судя по тому, с какой готовностью хранитель Солнца уткнулся в плечо сержанта, щедро орошая его слезами, эта сцена повторялась регулярно. - Командир, как вы можете плакать при девушке? – тихо спросил Палленберг. – Вы же мужчина… - Я признаю себя истеричной бабой, только избавьте меня от него! Сияние Чистого Разума, мать вашу! Оно сводит меня с ума! - Командир, не смотрите ему в глаза, - предложил Стивен. – Смотрите на кончик носа. Нос у него не сияет. Я проверял. Фьямметта и Фуута обменялись сочувствующими взглядами. Луссурия всхлипнул пару раз для порядка, глубоко вздохнул и, собравшись с духом, взглянул на механика сквозь объектив камеры. - Раз уж вы здесь, скажите что-нибудь. - Ой, а можно, да? Ничего, что он не вариец? – обрадовалась Милки Джей и побежала к механику, увлекая за собой Фууту. – Я уже знаю, о чем хочу спросить! Можно же? Можно, да? - Можно, - кивнул Спаннер и полез в карман за леденцом. - Вы всё время таскаете с собой леденцы. Настолько любите сладкое? Или они для вас значат что-то особенное? - Во-первых, сладости стимулируют работу головного мозга, - с достоинством ответил механик. – Во-вторых, это идеальное успокоительное. - Успокоительное? Разве оно вам нужно? – удивился Фуута. – В моём рейтинге людей, которых невозможно вывести из себя, вы занимаете первое место. - Это всё благодаря леденцам. Я же работаю на Вонголу, здесь без них никак. Бывает, собираешь новый аэробайк для Десятого. Все детали разложил, где какая лежит, запомнил, и тут приходит Ламбо, спотыкается о ящик с инструментами, падает на полусобранный байк, всё летит в стороны, а этот телёнок лежит в луже машинного масла довольный, как мышь в сырной лавке, и мычит: «Ух, ты, а это что за винтик?» Винтик, понимаете ли, - Спаннер вздохнул. – Мужчина, называется. Болт от самореза отличить не может. Или вот ещё. Сидишь, программу пишешь. И никак у тебя в одном месте код не вытанцовывается, хоть ты тресни. Наконец, вроде бы, замаячил свет в конце туннеля. Что-то такое начало в голове проклевываться, додумать бы только в тишине и покое. И как раз в этот момент приходит мисс Хару и просит какую-нибудь проволочку, потому что им праздничную гирлянду прикрутить нечем. В такие моменты только леденцами и спасаюсь. Потому что руки сами собой к пистолету тянутся. Механик картинно развёл руками и жутко улыбнулся. Луссурия ойкнул и, прижав камеру к груди, прислонился к стенке. - Мне нужно вернуться в морг. У меня там свежий трупик в моём личном холодильничке. Ребятки мои с миссии вчера привезли. Они у меня такие заботливые, - хранитель Солнца смахнул слезу с ресниц. – Красивый мальчик, бывший стриптизёр, говорят. Мускулистый такой. Холодненький. Обниму его и мигом успокоюсь. Просто дайте мне десять минут. Я сейчас. Вжав голову в плечи и нервно дёргаясь на ходу, Луссурия побрёл в сторону мертвецкой. - Как ты с ним ладишь? – спросила Фьямметта у Стивена. – Он же это… совсем того. - Прекрасно, - улыбнулся сержант. – Я не в его вкусе. Ему не нравятся женщины.