Мой милый маньяк

      — Уважение? — я резко замолчала. С этим человеком вести какие-то переговоры — себе дороже. Просто выслушаю, что он от меня хочет, после чего просто уйду домой. Точно, я же забыла оставить еды тому пареньку! Да еще и дверь балконную не закрыла…       — Эй! — крикнул он. — Ты меня вообще слушаешь?       — Ты что-то сказал? — спросила я, выходя из транса своих мыслей.       — Да, вообще-то! Хоть ты и девка с перцем, но такие нам нужны. Вступай в клан и стань моей преемницей. — Что?! Я не ослышалась?! Он хочет, что б женщина стала главарем крупнейшей мафии в стране?!       — Отец! Ты в своем уме?! Тебе только сорок пять, рано еще для маразма! Какой к черту клан?! Какая к черту наследница?! У тебя есть мой брат, он, если мне не изменяет память, с радостью примет это предложение, а меня оставь в покое. — Я, отдышавшись, уставилась на него еще с большим недоумением.       — Твой брат — кретин и идиот! Этому сопляку я семью не доверю. Он разграбит все наше добро, развяжет войну со всеми семьями в округе, и я не знаю, к чему могут привести его действия в будущем. Этот глупый мальчишка еще совсем зеленый. — Мне не совсем нравилось, как он отзывается о моем любимом брате. Хоть, порой, у него и ветер в голове… но он единственный, кто по настоящему проявлял обо мне заботу после смерти матери…       — Ну, еще не поздно все исправить, ты еще молод, относительно, чтоб клан оставлять, пока время не пришло, Рю отрастит себе мозги. — Я ради себя и его встала на защиту своего брата.       — Ты, видимо, не поняла. Мое решение не обсуждается. — Я усмехнулась, скрестив руки на груди.       — Я отказываюсь и ухожу прямо сейчас. — Я, развернулась, не желая более слушать его бредни.       — Нет, ты никуда не идешь. — Он нажал на какую-то кнопку на кресле, в котором он вальяжно покуривал сигару. После этого в комнату вошли три человека в черных костюмах.       — Я сказала, я ухожу. Мое решение окончательно. Я не собираюсь вступать в твою чертову мафию. У меня есть своя жизнь, которую я хочу прожить так, как мне захочется, а не так, как ты мне скажешь, отец. Так что не стой у меня на пути. — В моих глазах играл дьявольский огонек.       — Свою жизнь и свободу надо заслужить. Если ты сможешь отсюда выбраться, стоя на своих двоих, то тогда ты вправе идти туда, куда пожелаешь, если же нет… останешься здесь и будешь делать так, как я сказал. Ты пошла вся в мать, такая же упрямая, но как показала практика, все можно решить, если только этого захотеть. — Я оглянулась. Значит… мне надо их побить?       — Ты подонок, я прекрасно знаю, это ты убил мать, каким бы человеком она не была… мерзкий старикашка, я тебе покажу, что больше не та, кем являлась раньше!       — Это мы еще посмотрим… взять ее! — крикнул он. Началось.       — Глория, в твоей жизни будет больше проблем, чем у остальных, это будет утомлять и раздражать. И дело не в том, что ты будешь лучше других, на самом деле ты будешь слаба. Учти тот факт, что тебе придется мириться с этим всю жизнь.       У меня была странная мать       — Я лишь хотела, чтоб проблемы не стали смыслом твоей жизни.       Она была тем, чьи непонятные слова озадачивали людей так, словно она знала о них все. Казалось, что для нее я была лишь «маленькой девочкой под боком». Когда она странным образом скончалась, забота обо мне перешла к отцу и старшему брату. Не лучший исход событий, если честно. Для меня так и оставалось загадкой что же отец любил в этой женщине, и что же такого нашла в нем мать. И это не был вопрос о том, как они влюбились друг в друга. Это был вопрос о том, как так вышло, что они поженились. Но однажды, когда отец немного выпил, и его человечность проявилась на мгновение, он сказал: «Эта женщина живет для Бога в нашем мире». Но, конечно, то, как он назвал свою жену «эта женщина», сейчас смешно вспоминать, но я не разделяла его мнение, впрочем, как и всегда. «Ты была проклята в тот момент, когда родилась моей дочерью» — вот, что она сказала. Но… эта женщина, моя мать… она скорее была Дьяволом.       — Бог и Дьявол так похожи. Отбрось этот религиозный пафос и сразу поймешь, что для них все люди — просто игрушки. Нет смысла постоянно задумываться над столь очевидными вещами.       Так она сказала. Моя мама.       — Вставай уже, глупая ты дочь. Сегодня волнительный день…       Я покосилась от очередного удара, но потом, собрав всю свою оставшуюся силу, положила последнего нападавшего. Тяжело дыша, я оперлась об стену, посмотрев на озадаченного отца. Но он сейчас улыбался. И я прекрасно понимала, что эта улыбка не значит ничего хорошего. Лучше бы он был в гневе… теперь я точно знаю — он от меня так просто не отстанет.       — А ты не лыком шита, моя дочь, без сомнения! Ты сама вернешься, с такой бурлящей кровью тебе больше нигде не найти свое призвание!       — Я хочу спокойной жизни. — После этой фразы я вышла из этой проклятой комнаты и пошкандыбала вниз по лестнице. Взяв с барной стойки стакан с виски, я сделала один глоток, выпив при этом все.       — Хорошая работа, юная госпожа. — Начал бармен. — Слышал, как вы отпинали пару бойцов господина. — Как же быстро здесь разлетаются слухи.       — Я не «юная госпожа». Ноги моей больше здесь не будет. — На этой ноте я покинула это заведение. Кто бы мог подумать, что уже вечер. Я била их, а те бойцы все вставали и вставали, как будто бы от этого зависела их жизнь, но правда в том, что единственная, чья жизнь была на кону — моя.       Медленным шагом я отправилась домой, чувствуя каждый синяк и каждую кость. Но они били не так, чтоб ребра мне переломать, они просто хотели изнурить меня, но в итоге изнуренными оказались только сами люди отца. Я усмехнулась. Я пошла на борьбу только из-за тех слов, что сказала мне тогда мать. Нет, я больше не слаба.       Ты ошиблась, мама.       Еле-еле поднявшись на пятый этаж, я открыла дверь ключом и бухнулась сразу же в коридоре, как только защелка повернулась, закрыв при этом входную дверь. Хорошо же они меня потрепали. Вдруг я услышала стук знакомых шагов. Я не поднимала голову и видела перед собой лишь ноги, что остановились в пару сантиметрах от меня.       — Что ж, это твой шанс, пока я слаба ты можешь с легкостью меня… — я не смогла договорить, так как меня перебили.       — Кто это сделал?! — грозным голосом начал он. От шока я даже подняла голову, широко распахнув глаза.       — Что…       — Я спрашиваю, кто это сделал?! — он нагнулся ко мне, схватив меня за плечи, пристально смотря на меня. Я была так потрясена, что не могла вымолвить и слова. — С того самого момента, как я позорно проиграл тебе, я поклялся, что возьму у тебя еще реванш и убью тебя в честном бою! Никто еще так стойко не сопротивлялся мне! Но после того, как ты проявила… как это называется… доброту!.. Ты пустила меня в свой дом, когда я умирал, зная, что я хочу убить тебя. Я больше не мог думать о том, чтоб пронзить твою плоть, но я все еще хотел с тобой поквитаться, врезав тебе пару раз. Да, не спорю, я псих, я прекрасный псих! Я знаю это! Но… мозги мои у меня на месте… — Я знала, к чему он клонил. У него не было дома, а эта квартира служила ему пристанищем с бесплатной едой и водой. Полезно. Так что смысла ему убивать меня не было, пользы я приносила больше живой, чем мертвой.       — Ты… паренек… — я не знаю почему, но его слова все равно были для меня словно лекарство. — Но… я не могу тебе сказать, это мое личное дело.       — Чего?! — он был действительно зол. Он начал меня трясти. — Говори, девчонка!       — Не скажу, прекрати это. Мне все равно на эти раны. Они — ничто. Вот, что такое настоящие боевые раны. — Я поднесла вверх свою руку, показав глубокую царапину на руке, что он оставил мне. После этого я улыбнулась, хоть давалось мне это тяжело. Он немного успокоился. Но после этого он достал нож из-за пазухи и занес его у меня над головой.       — Закрой глаза. — Я не знала почему, но сейчас я лишь молча подчинилась ему. Это какая-то особая техника у психопатов? Или же это потому, что я много выпила? Хотя куда там, один стакан. Или же это из-за ран и психологического изнеможения? Скорее всего. Но факт остается фактом…       Я смирилась       — Пора спать!