Галактика за Вратами Ночи

***

«Беда – как змея: сначала увидишь тонкий язык, а за ним покажется жирное брюхо». У старшего Феанариона не было ни малейшего желания в очередной раз проверять эту старую датомирскую пословицу на себе любимом, но, по всей видимости, без этого не обойдется. В очередной раз. А ведь начиналось все почти хорошо. «Звенящее пламя», его корабль, вышел из гиперпространства именно там, где ему и полагалось выйти согласно расчетам, забитым в навигационный компьютер. А именно – на расстоянии полутора стандартных единиц (то бишь радиусов орбиты Корусканта) от светила Ариен. Планета, как назло, оказалась в противоположной стороне от этого самого светила. Пришлось Маэдросу сначала ползти на субсветовых через Стену Ночи. Хуже всего оказалось то, что определять местонахождение этой самой Стены удавалось лишь через Силу – для чего приходилось каждые несколько минут относить йсаламири в противоположный от кабины конец корабля. И быстро забирать обратно, обнаруживая в очередной раз корабль внутри слепяще-светлого пространства. После этого не могла смутить даже вынужденная демонстрация высшего класса навигаторского искусства при расчете короткого гиперпрыжка уже непосредственно в планетарной системе. Оказавшись, наконец, в нескольких тысячах «щелчков» от планеты, Маэдрос воззрился на раскрывшийся в иллюминаторе вид. Нет, он слышал от Эарендиля, что рельеф родной планеты после Войны Гнева несколько изменился… но не настолько же, чтобы вовсе не узнать очертания материков и океана?! Пока Маэдрос перепроверял расчеты гиперпрыжков, «Пламя», предоставленное само себе, попав в поле притяжения планеты, потихоньку огибало ее на высокой орбите. Но когда вдали, почти на терминаторе, показалась гряда гор, вытянувшая через все восточное побережье континента с севера на юг, а рядом с материком, подле экватора удалось рассмотреть небольшой остров, Феанарион не удержался от краткого, но емкого высказывания на хаттском. В адрес составителей тех карт Арды, что ему приходилось видеть до сих пор. Не узнать очертания западного побережья родного Валинора – это уже что-то! Поразмышляв малость над местом приземления, Маэдрос не без сожаления остановился на востоке Средиземья. Конечно, в Валиноре – родной город Тирион, одно воспоминание о котором грело душу эльфа, да и Чертоги Мертвых тут же, но… Но еще там неподалеку была гавань Альквалондэ. Да и у большинства нолдор нет никаких причин встречать старшего сына Феанора с распростретыми объятиями. Уж скорее – с обнаженным мечом. И Маэдрос лишь молча смотрел, как внизу проплывали казавшиеся такими знакомыми даже отсюда, из заоблачных высот, родные края, где прошла их с братьями беззаботная юность… А затем ему стало не до воспоминаний. Потому что из-за планеты показался темно-серый клин «Исполнителя».

***

– Вы как нельзя вовремя, агент Нарион, – невысокий адмирал был, казалось, чем-то взволнован. Маэдрос потихоньку оглянулся вокруг. Огромный – почти на всю стену – иллюминатор. Узкая полоска мостика и две ямы управления по бокам. Святая святых «Исполнителя». Именно отсюда Дарт Вейдер обыкновенно командует сражением; если, конечно, сам не ведет в битву свою легендарную Черную Эскадрилью или не менее легендарный 501-й легион. На мгновение феанорингу почудилось, будто у иллюминатора он видит темный силуэт в шлеме с маской, но он быстро прогнал эту мысль. Здесь, как и везде на разрушителе, не ощущалась Сила – а поодаль висела клетка с ящеркой-йсаламири. «От Валар прикрылись», догадался он. «Логично – как будто та же Варда стерпит чужаков в небесах Арды – своих владениях!» А Пиетт продолжал что-то говорить о сложности высадки на планету, когда позади раздались легкие шаги. Адмирал запнулся на полуслове, и, развернувшись, кивнул Маэдросу: – Агент Нарион, позвольте представить вам доктора Лиру Вессекс. Доктор Вессекс, это агент Нарион из ИРУ. Он направляется на планету, – последнее слово Пиетт подчеркнул, – и, полагаю, не откажется от нашей помощи. – О, разумеется. Рада знакомству, агент Нарион, – она улыбнулась, приветливо и искренне. – Взаимно, доктор Вессекс, – Маэдрос быстро вспомнил, кто перед ним. – Несколько неожиданно видеть вас в здешнем окружении. Неужто решили сменить лаборатории проектного института на Фондоре на суровый военный быт? – Но разве создатель не должен бывать хоть иногда рядом с тем, что создал? – вопросом на вопрос ответила Вессекс. – Немало кораблей разработала я – еще во времена Войны Клонов мои «Венаторы» нагоняли страх на сепаратистов; но все же «Исполнитель» дороже мне их всех; и чудится иной раз, что я вложила в него часть собственной души. – Она оглянулась, увидела офицеров, прислушивавшихся к их разговору, и чуть смущенно засмеялась: – простите, адмирал Пиетт, кажется, с возрастом я стала малость сентиментальна. – Поверьте, док, мы даже будем рады присутствию души дамы поблизости, – отозвался тот с легкой иронией. – Так всегда бывает с настоящим творцом, – серьезно ответил Маэдрос, не приняв шутки. – Только отдав часть пламени собственного духа, можно создать нечто такое, что заставит всех застыть в изумлении. И пусть до этого творение было лишь мертвым камнем… или металлом, – добавил он быстро, заметив удивление Пиетта, – но искра от огня создателя, озарив его, делает груду металла немножко… живой. Так говорил мой отец, и я верю ему. «И пусть отец говорил это о Сильмариллах, но так ли важно, что именно ты создаешь: сияющий предвечным светом камень или звездный корабль, пронизывающий глубины Вселенной?»

***

– Фирмус, что думаешь насчет сегодняшнего визитера? – поинтересовался генерал Максимилиан Вирс, когда дверь в каюту закрылась. Пиетт на всякий случай проверил ее еще раз – обсуждать подобные вещи лучше как можно дальше от посторонних ушей: – А что я могу думать, Макс? – командир «Исполнителя» кивнул в сторону небольшого шкафчика. – Мне с ИРУ, хвала Великой Силе, до сих пор пересекаться не приходилось. Его товарищ, правильно истолковав жест, извлек оттуда початую бутылку вирренского. Наполнил рюмки: – За нашу завтрашнюю операцию! Пиетт кивнул – от завтрашних событий и впрямь могло зависеть многое. В том числе, похоже, и высокая политика Центра Империи. – И все же, Фирмус, – продолжал допытываться Вирс. – У тебя раньше были контакты в Генштабе – что там слышно? – А ничего хорошего, – невесело отозвался Пиетт. Позавчерашний разговор по дальней связи с бывшим однокурсником, оставшимся служить в Центре, нагнал на адмирала черную тоску. – Император молчит, словно ничего не произошло, а по углам болтают, будто он сам и решил избавиться от Лорда… С другой стороны, может, лучше так, чем объяснять каждому встречному-поперечному, с чем и с кем мы тут столкнулись. – Да уж, творцы планет и возжигатели звезд, – пробормотал Вирс. – А с другой стороны, мне кажется, что этого парня не просто так прислали. Ты его оружие заметил? – Заметил, – хмыкнул Пиетт. – Нынче световые мечи в открытую мало кто носит. Полагаешь, в Центре знают о нашей задумке? – Похоже на то… Вот только как? – Положим, это-то как раз проще простого – то, что «Исполнитель» на той неделе побывал на Фондоре, видело полпланеты; а что Лира Вессекс с нами отправилась, разведка наверняка в курсе. – И в Центре, разумеется, сложили два и два, – заметил Вирс. – И что тогда насчет завтрашней высадки? – А ничего, – твердо сказал Пиетт. – Действуем по плану. Там, правда, этот разведчик настаивает на том, чтобы спуститься на планету – вот пусть и идет, хоть с первым взводом, мне не жалко. – Что, сам настаивает? – Ему предоставлена свобода действий; а приказ подписан лично Императором и директором Айсард. Мне возражать не приходится, сам понимаешь.

***

О готовящемся событии Маэдрос узнал рано утром. Впрочем, «утром» это время можно было назвать лишь условно: огненная ладья Ариен уже скоро должна была опуститься на западе. Но еще со времен Войн Клонов весь флот жил по времени Империал-Сити на Корусканте. А там было утро. Поначалу Маэдрос даже не поверил услышанному. Шутка ли, горстка людей всерьез намерена обмануть самих Валар! – Генерал Вирс, при всем уважении, мне кажется, вы не вполне представляете себе, на что идете… – Напротив, агент Нарион, – оборвал его Вирс. – Мы располагаем некоторыми сведениями о планете и ее обитателях и понимаем уровень опасности. – Но при этом не откажемся от дополнительной информации, – Пиетт постарался погасить начинающийся конфликт. – Дело в том, что сведения, полученные нами от Намо Мандоса, весьма поверхностны. «И что они за люди?» размышлял Маэдрос. «Ведь сколько легенд ходит об удушенных Вейдером офицерах, а здесь, на «Исполнителе», где еще пару месяцев назад все дрожали даже при имени ситха, теперь готовы начинать миссию по его спасению. Причем, что показательно – исключительно по собственной инициативе, на свой страх и риск. Все-таки странное дело – человеческая преданность…» А Пиетт продолжал: – Например, мы не знаем, насколько хорошо известна лидерам планеты, этим Валар, ситуация на втором континенте – Эндорэ, и как быстро они узнают о высадке десантной группы. – Что же, – Маэдросу пришлось призадуматься. Похоже, что о нынешней ситуации на родной планете он знал немногим больше адмирала. – Если не прикрыться йсаламири, то Валар узнают о появлении пришельцев очень быстро: Манве и Варда способны видеть и слышать все, что происходит в мире. В противном случае все зависит от места высадки: эльфам Средиземья понадобится несколько недель, чтобы пересечь океан и сообщить Валар о происходящем. Если же высадить группу на востоке, то намного больше: люди-вастаки, обитающие там, издавна враждуют с эльфами и вряд ли нас выдадут. Особенно, если скажем, что пришли на помощь Повелителям Гортхауэру и Вейдеру от Владыки Мелькора. «Если только не узнают во мне эльфийского принца, которого их предки предали шесть тысяч лет назад, перейдя на сторону Моргота в Битве Бессчетных Слез. Будем надеяться, не узнают».

***

В диспетчерской главного ангара собралось почти все высшее командование «Исполнителя» и «Предостерегающего» – наблюдать за созданием «лифта». Как-никак, первая попытка наладить сообщение с поверхностью планеты. Маэдрос устроился в сторонке, рядом с адмиралом Нирицом, командиром «Предостерегающего». Молодой капитан, возглавлявший техслужбу ангара, бойко отчитался о готовности ракеты к старту, диспетчер начал традиционный обратный отсчет, и в момент, когда прозвучало «Пуск!», изображение на экранах ожило. Небольшая, размером чуть побольше кабины шагохода АТ-АТ, машина выскользнула из раскрытых створок ангара вниз, к округлой полусфере планеты, плывущей где-то далеко под днищем суперразрушителя. Единственный груз, который она унесла с собой, – огромный сверток каната из прочнейших азлиновых нитей, стремительно разматывавшийся по мере падения. Очень скоро именно этот канат должен будет сыграть роль связующего звена между поверхностью Арды и «Исполнителем» в ее небесах. – Скорость движения в пределах нормы, – докладывал диспетчер время от времени. – Канат разматывается стабильно. – И Маэдрос замечал, как Вессекс снова резко сжимает пальцы, явно беспокоясь о своем новом детище. Сама идея космического лифта была из разряда «все новое – хорошо забытое старое». Впервые ее придумали и даже попытались использовать на отдельных планетах в глубокой древности, еще до Великой Гиперпространственной Войны. Так что Лире Вессекс пришлось только покопаться среди старых архивов, чтобы найти более-менее подходящую конструкцию. Об этом она с энтузиазмом уже успела рассказать Маэдросу прежде – феаноринг успел расположить к себе изобретательницу вчерашними словами о частице души создателя в его творениях. – Начинается вход в атмосферу планеты, – продолжал вещать диспетчер. – Высота сто километров над поверхностью… Пятьдесят километров… Тридцать километров… – Резко увеличивается мощность электромагнитных помех! – воскликнул другой радист. – Связь с зондом ухудшена… Нет, связь уже почти отсутствует! – Добрались, – выдохнула Вессекс. Маэдрос увидел, как впились ее ногти в ладони – чуть не до крови. Изобретательница едва ли не больше всех переживала за успех их затеи. И тут же заговорила вслух: – Переключайтесь на связь по экранированному кабелю. Феаноринг едва слышно присвистнул: «И это предусмотрели!» – Кабельная связь установлена, – бодро отрапортовал радист. – Высота двадцать семь километров… Двадцать пять… – Адмирал, аппаратура за бортом зонда фиксирует отсутствие значительных помех, – снова вклинился радист. – Так значит, этой слой не так уж и велик – всего-то пять километров, – сделал вывод Пиетт. И снова обратился к Вессекс: – Доктор, а нельзя ли разогнаться на шаттле или ДИшке так, чтобы пролететь эти пять километров вверх с отключенными двигателями? Лира Вессекс задумалась, производя в уме оценки скорости машин и мощности их двигателей. Наконец отрицательно покачала головой: – Вряд ли, адмирал Пиетт. Что у лямбда-шаттла, что у ДИ-истребителя слишком плохая обтекаемость воздухом и слишком велико лобовое сопротивление, чтобы пролететь вверх с отключенными двигателями пять километров. Можно было бы развить большую скорость на подходе к слою помех, но тогда слишком велик риск, что воздушные вихри просто завалят машину в сторону и не дадут ей подняться… А диспетчер уже начинал обратный отсчет: – Посадка на поверхность планеты через двадцать… десять… пять… три… две… одна… Есть! Посадка совершена, аппартура в норме. Вздох облегчения пронесся по диспетчерской. Лира внезапно улыбнулась – искренне и радостно. Адмирал Пиетт, поймавший как раз ее взгляд, на мгновение смутился и кашлянул. «А все же она, несмотря на возраст, на диво хороша собой», мелькнула не слишком своевременная мысль у командующего «Исполнителем». А потом и вовсе не вовремя вспомнилось, что доктор Вессекс уже много лет замужем, и, говорят, счастлива в браке. Тем временем развертывание орбитального лифта шло по плану. Из зонда выпустили дроида-разведчика – и немедленно получили картинку с его камеры: во все стороны простирались холмы, покрытые бедной растительностью вперемешку с голыми песками, а в стороне сверкала синевой полоса воды. – Внутреннее море Рун, – впервые нарушил молчание Маэдрос. А дроид летел дальше – и на экране одни холмы сменялись другими. Долгое время нигде не было видно признаков людского жилья, и только спустя полчаса исследований вдали показались невысокие полукруглые строения. – Агент Нарион, вы знаете, что это? – осведомился Пиетт. – Да, – Маэдрос задавил в душе гневный порыв. – Это стоянка людей-вастаков – кочевого народа. «Похоже, за шесть тысяч лет их быт не сильно изменился». – Как они отнесутся к чужакам? – Думаю, нормально, если объясним, что мы – подчиненные Повелителей Тьмы и покорны Темной стороне Силы. Можно сослаться на волю Мелькора – в свое время они ему поклонялись. Возможно, они даже будут оказывать нам помощь. «Доигрался ты, Маэдрос Феанарион. Собираешься идти за помощью к вастакам, прикрываясь именем Моргота. Нет, может быть, они и помогут. Или отправят к Саурону. А уж как тот будет рад встрече со мной…»

***

Изредка взмахивая могучими крыльями, Гваихир парил на воздушных потоках. Внизу расстилалась синяя гладь воды – огромное озеро, носившее название моря Рун. Вдали виднелось побережье, к которому и направлялся предводитель Великих орлов Средиземья. Если бы здесь оказался Император Палпатин, то не преминул бы отметить, что методы правления Валы Манве, Короля Мира, весьма сходны с его собственными. Ибо задачи Великих орлов – Свидетелей Манве – в Эндорэ были подобны тем, которые ставил Палпатин перед своим Разведуправлением. Постоянный контроль ситуации и редкие, но молниеносные вмешательства, помощь тем из разумных, к кому был благосклонен Король, – вот наиболее характерные особенности их действий. Впрочем, если бы здесь оказался Мелькор, то он бы не стал размышлять о роли орлов (хорошо ему известной), а сделал бы все возможное, чтобы эта конкретная птица убралась бы отсюда побыстрей. К сотворенным своего младшего брата Владыка Тьмы относился весьма и весьма неприязненно, как в силу личных причин, так ввиду их роли в гибели пленных Эльфов Тьмы. Что же касается майар-Повелителей, то по тем же причинам от Гортхауэра Гваихир получил бы огненную завесу, а от Вейдера – молнию Силы. Благо, теперь, в своем новом воплощении, младший мелькоров майа молниями пользовался с превеликим удовольствием. Но на просторах Прирунья не оказалось никого из темных форсъюзеров, а вастаки, хоть и считались по праву сторонниками Тьмы, для свидетеля Манве опасности не представляли никакой. Вот и скользил спокойно Гваихир в воздушных течениях, когда вдали, неподалеку от кромки воды, внимание его привлекло какое-то странное копошение. Два мерных взмаха гигантских крыльев – и орел, приблизившись, разглядел, как из какой-то огромной белой коробки неправильной формы выходили странные двуногие существа в белых же доспехах. Один из них, впрочем, был без лат, но в странной одежде: темно-серые штаны и какой-то светло-серый кафтан. Если бы на месте Гваихира оказался бы его предок майа Торондор, он без труда узнал бы этого «человека». Ведь когда-то именно его Прародитель орлов уносил на своей спине прочь от Ангбанда, где тот провисел немало времени, прикованный за руку к скале. Но Торондор уже давно был в Валиноре, а Гваихир никогда не видел старшего из феанорингов, так что не обратил на него почти никакого внимания. Куда больше Свидетеля Манве беспокоили тонкие длинные нити, уходившие от коробки с людьми высоко-высоко в небеса. Орел медленно облетал их по кругу, и чуть развернув голову и проследив за нитями, увидел где-то невероятно далеко серый треугольник. Но самым странным было то, что в Незримом мире не было ни людей, ни кабины, ни того треугольника вверху. Просто – пустота. Нити мира духов словно огибали их, не затрагивая. Ни с чем подобным Гваихир никогда не сталкивался. И поэтому сделал единственно возможное – стремительно помчался на восток, где в приближающихся ночных сумерках уже зажигались первые звезды, и в высях среди них уже гуляла майэ Ильмарэ – сотворенная Валиэ Варды. Любимица Королевы была единственной, кто мог дотянуться осанве в Валинор, к своей создательнице, и быстро передать вести о чужаках из небес на Таникветиль.