Галактика за Вратами Ночи

***

Они съехали с высокого обрыва очертя голову. Навстречу несется земля, а ты вместе с машиной летишь вниз – почти падаешь с высоты на бешеной скорости, и выворачиваешь руль вверх – в последний миг, еще чуть-чуть – и машина зарылась бы в каменистую почву. Это было сродни полету – настоящему полету на ДИ-истребителе, и оба Скайуокера были без ума от подобных развлечений. Впрочем, зная славу лорда Вейдера как лучшего пилота Галактики, ни одна живая душа на Корусканте не сомневалась: любовь к полетам в этой семье передавалась по наследству. Люк затормозил перед громадой Черных Врат – как всегда лихо, разворотом. Лея остановилась рядом, наблюдая, как медленно, с грохотом, раскрывается гигантская конструкция. Хоббиты, испуганные и подавленные, притихли. Они проскользнули мимо огромных каменных створок и помчались через пустынное плато Горгорот. Почти сразу Лея заметила, как мрачнел брат по мере приближения к Барад-Дуру. Спустившись в подземный город и припарковав спидер на прежнем месте, Люк направился прочь. – И далеко собрался? – окликнула его сестра. – Мне надо поговорить с Марой. – А, – Лея запнулась, не сразу найдя ответ: – Люк, но ты поступил правильно, оставив ее здесь. – Знаю, – отозвался Скайуокер. – Теперь мне надо убедить в этом Мару. И желательно преуспеть в этом до того, как она выцарапает мне глаза. Лея подошла к брату, положила руку на плечо: – Ну, хочешь, я с ней поговорю? А ты отнеси Кольцо… – Нет, Лея, – Люк мягко отвел ее ладонь. – Тебе незачем забивать себе голову моими с Марой проблемами. – Весело подмигнул: – Иди, принимай поздравления – ты ведь теперь наверняка будешь героиней дня!

***

Взглянув на сильно расширившиеся глаза дочери и ее изумленное лицо, Вейдер понял, что его только что созданное тело-фана слишком резко контрастирует с тем образом «Ужаса-Галактики-в-черных-доспехах-и-респираторе», к которому все привыкли. – Лея, не надо смотреть на меня так, словно перед тобой призрак Марки Рагноса. – Просто, – дочка запнулась, – папа, ты сейчас выглядишь так, будто сошел с голоизображения времен Войн Клонов. Даже одежда… – она сделала неопределенный жест, – как у рыцарей-джедаев. – Иначе говоря, я выгляжу ровесником собственных детей. Великолепно. – Не понимаю, чем ты недоволен, – вмешался Гортхауэр. – Я просто запечатлел тот облик, что видел в твоих воспоминаниях. И, между прочим, отнюдь не самый худший, насколько я мог судить. Нет, конечно, если выбирать между телами двадцатилетнего парня и инвалида в неснимаемых доспехах, жизнь которого определяется исправностью респиратора, Вейдер предпочитал первое. Но вот о том, каким образом в перспективе придется доказывать свою личность адмиралу Пиетту и экипажу «Исполнителя», не хотелось даже думать. – И кстати, кто такой Марка Рагнос? – Сам Гортхауэр на вид был ровесником Энакина, и даже походил на него внешне; разве что длинные волосы были черными, а не светло-русыми. И глаза – не по-Скайуокеровски небесно-синие, а черные. И словно искры огня вспыхивают в зрачках. – Древний Повелитель Тьмы, – ответила Лея. – Император ситхов, живший пять тысяч стандартных лет назад. – Да? – Гортхауэр обернулся к ней. – Итак. – Он сжал правую ладонь – золотой вспышкой блеснуло Кольцо – и продолжил: – Своим сегодняшним торжеством над Олорином я во многом обязан тебе, Лея Скайуокер, и в знак благодарности готов выполнить какую-нибудь твою просьбу. Посильную майа, разумеется. – Правда? – Лея оглянулась на отца, тот кивнул – говори: – Тогда… – она запнулась, собираясь с мыслями, и выпалила: – Я хотела бы узнать, когда мы сможем вернуться домой, в Центр Империи? Вейдер вздохнул. Поймал обращенный на него взгляд Гортхауэра: «Этого следовало ожидать». – Видишь ли, дочка, – заговорил он. – Насколько я понял, перебросить нас на орбиту над полем электромагнитных помех – задача, посильная лишь для валар. Не майар. – Но Кольцо,.. – замялась Лея. – Сила Мелькора… – Рассеяна по Арде и связана с ней, – жестко отозвался Гортхауэр. – Ее нельзя использовать слишком много; в противном случае последствия для планеты будут непредсказуемы. – Так, значит, мы застряли здесь навсегда? – Посмотрим, – ответил Вейдер. Усмехнулся: – В крайнем случае, мы всегда успеем попросить Манве выставить нас за Грань; вот только не факт, что он согласится, а не скормит нас своим птичкам. Да и не очень-то приятный процесс, знаешь ли…

***

Искать Мару не пришлось: она лежала в ее с Леей комнате. Поперек кровати и в обуви. На звук открывающейся двери даже не обернулась. – Как задание? – взгляд в потолок. – Нормально. – Люк присел рядом. – Тебя интересуют подробности? – Меня интересует, когда я, наконец, выберусь с этого проклятого камешка, – ровным голосом отозвалась Мара. И таким же ровным голосом прибавила несколько непечатных выражений на общегале, характеризующих Арду в целом и ее создателей в частности – всех вместе и каждого отдельно. – Тебе повезло, что никто из местных не слышит, – заметил Люк. – Плевать, – по-прежнему спокойно. – При случае я готова повторить то же самое каждому из валар лично. Помолчали. – Мара, послушай, – наконец, начал Люк. – Я запретил тебе ехать с нами – не сердись, но… – Да ладно, – девушка обернулась к нему: – Знаешь, Скайуокер, я, конечно, вспыльчива, и характером не подарок. Но я не идиотка, и понимаю, почему ты меня не взял. Обиделась на вас поначалу. А потом стала припоминать наш разговор в той кузне и… Знаешь, поймала себя на том, что когда хотела перед Леей световым мечом помахать, то сначала по привычке попыталась притянуть его Силой, и только потом взяла рукой – когда не получилось. Ты прав – с меня сейчас толку меньше, чем от любого из твоих неодаренных пилотов. У тех, по крайней мере, нет привычки – использовать Силу. – Значит, ты на меня не обижаешься? – Люк придвинулся поближе. – Да на тебя вообще трудно обижаться, – фыркнула Мара. – И мы помирились? – А мы ссорились? – Мара невольно улыбнулась. – Я вот не помню. – И я не помню, – подтвердил Люк. – Наверно, нет. Раз мы оба не помним? – Ага-а, – протянула девушка. Больше она ничего не успела прибавить: Люк притянул девушку к себе. – Только не вздумай говорить, что у тебя болит голова, – прошептал он. – Я ведь знаю, что это не так.

***

Окно было забрано ажурной решеткой в виде растительного орнамента. – Саурон опасается, что мы сбежим отсюда, что ли? – удивлялся Сэмуайз, выглядывая вниз. Подножие башни с этой высоты было видно плохо – сказывались вечные сумерки над этой частью Мордора. – Да, – ответила Арвен. – Повелитель Тьмы знает, что Чертоги Мертвых могли бы стать для нас освобождением, и перекрыл этот путь. – Его слуги забрали у меня Кольцо, – прошептал Фродо с нескрываемым отчаянием. – Я подвел Гендальфа, подвел Братство. – Он вскинул глаза на эльфийку: – И что теперь будет с нами? Что будет со Средиземьем? – Хотела бы я сказать, что Жестокий убьет нас или позволит умереть, но не могу, – молвила Арвен. – Увы, если мы до сих пор живы, значит, он намерен подчинить нас – страхом, муками или обманом. – Еще чего! – воскликнул Сэм. – Я скорее съем дохлую крысу, чем пойду на побегушки к Саурону! И мастер Фродо тоже не будет ему служить – никогда и ни за что! Верно я говорю, мастер Фродо? – Верно, Сэм, – кивнул бывший носитель Кольца. – Пусть даже не рассчитывает. – Ах, если бы все было так просто! – вздохнула девушка. – Но Саурон – мастер иллюзий, мороков и лжи, сумевший некогда обмануть эльфийских лордов, и непросто будет противостоять ему. Но это не означает, что надо сдаться – нет, напротив, мы должны до последнего бороться с наваждениями Тьмы. И пусть ценой победы будет боль и смерть хроа, наши феар останутся свободными и уйдут незапятнанными в Чертоги. – А мы справимся! – упрямо мотнул головой Сэм. – Вот увидите… Договорить он не успел – шорох открывшейся двери заставил всех троих обернуться. На пороге стояли два орка в доспехах, а того, кого они сопровождали, можно было бы назвать человеком – если бы не темно-синяя кожа и глаза, светящиеся алым в полутьме комнаты. Необычный облик дополнялся идеально белым костюмом. Вошедший быстро окинул своим пламенным взглядом пленных и кивнул оркам: – Свободны. Те не пошевелились. – Я сказал: свободны, – с нажимом повторил он. – С вашего позволения, гранд-адмирал Траун, – орк подчеркнуто тщательно произнес звание и имя, – но Владыка Саурон приказал сопровождать вас. – Я не обязан подчиняться приказам Владыки Саурона, – отозвался Траун. – Тогда Владыка Саурон приказал вам сказать, что Владыка Вейдер приказывает вам то же самое, – встрял в разговор второй орк. – Раз сам Лорд Главнокомандующий желает,.. – демонстративно пожал плечами чисс. – Так и быть, сидите здесь со мной. Наблюдая за спором со стороны, Арвен не могла отделаться от впечатления, что вся эта сцена разыграна нарочно – для них, пленных. Пусть думают, что это… существо не подчиняется Гортхауэру. Что ж, слабая попытка – в такую чушь могли поверить разве что последние глупцы из числа людей. Но в следующую секунду дочь Элронда встретила взгляд Трауна, и на мгновение ей показалось, что он едва заметно, но довольно улыбнулся – так, как улыбаются хорошему партнеру на тренировке по фехтованию. – Леди Арвен Ундомиель, дочь Элронда, лорда Имладриса, приветствую вас, – ровным голосом произнес вошедший. – Позвольте представиться: я – синдик Митт'рау'нуруодо, известный как гранд-армирал Траун в Галактической Империи. – Вы не человек, – заметила эльфийка. – Разумеется, – снисходительная полуулыбка. – Моя раса называет себя чиссами. – Никогда не слышала о таком народе. – Моя родина, Доминация Чиссов, расположена поблизости звездного скопления, которое на вашей планете называют Валакиркой, – еще одна такая же улыбка. – Изолированность этой звездной системы – единственная причина того, что наше знакомство состоялось при столь малоприятных обстоятельствах. Я был бы рад рассказать вам о своем народе, – чисс подошел поближе, оказавшись в двух метрах от эльфийки. Хоббиты настороженно наблюдали, – но уверен, что вы воcпримете мой рассказ как очередные происки того, кого ваш народ называет Гортхауэром Жестоким. – А разве не так? Чего еще могут добиваться слуги Владыки Тьмы от пленных воинов Света? – Не поверите, но моя цель – узнать побольше о вашем народе, – все таким же ровным и спокойным тоном произнес Траун. – О вашей истории и культуре, о мировосприятии и самоосознании, об искусстве и обычаях. Ведь в первую очередь я – исследователь, чья задача – изучение и понимание других народов и рас. – А во вторую? – А во вторую – я посланник и представитель Галактической Империи, – отозвался тот. – И от моих слов и выводов во многом зависит, будем мы союзниками или противниками. – Никогда эльфы не были союзниками прислужникам Тьмы, – отрезала Арвен. – И я не стану исключением. – Я уже знаю, что вашему народу, равно как и другим обитателям этой планеты противно само предположение о существовании иных обитаемых планет. Но от вашего отрицания те двадцать тысяч разумных рас, что обитают в Галактике, никуда не денутся. И более того, – тут Траун чуть сделал паузу, наблюдая за произведенным эффектом своих слов: – из тех существ о вашем мире почти никто не знает. Пока что не знает. – А если узнает? – Арвен сама не заметила, как увлеклась беседой. – Если узнает… – чисс мгновение размышлял, – реакция может быть разной. Большинство просто не обратит внимание – ну подумаешь, стало в Империи на одну планету больше. А кто-то заинтересуется, и цели их будут различны. – А мы по дороге в Бри встречали людей, которые нам рассказывали о жителях других миров, – вмешался Сэм. – Их четверо было, а их предводитель себя Люком Скайуокером называл. А потом он схватил нас в Мории и сюда привез. – Это мой подчиненный, – ответил Траун. – А эти двадцать тысяч рас, они на людей-громадин похожи? – тут же поинтересовался Фродо. Траун чуть усмехнулся: – Некоторые – да. Но другие настолько отличаются от меня или вас, что некоторые их представители всех нас с вами сочтут людьми. – Да как так? У вас ведь кожа синяя, а мы с Сэмом ниже, а леди Арвен красивая очень, и уши у нее другие… – Мы все ходим на двух ногах, имеем по две руки и одной голове, – ответил Траун. – Поверьте, для многих рас этого достаточно, чтобы счесть существо человеком.

***

Это была почти обычная гондорская семья. Отец, Дервар – командир дворцовой стражи Минас-Тирита. Мать, Нисилет – талантливая целительница, хорошо известная в городе. Двое детей: старшая девочка тринадцати лет и мальчик – пяти. Они жили на Третьем круге города: не самые верхние уровни, где, поближе к дворцу, расположены дома советников Наместника, но и не нижние, на которых в тесноте ютится бедный люд. Итак, это была почти обычная семья из Белого Города. Ключевое слово – почти. Потому что командир дворцовой стражи волей-неволей оказывается осведомленным о кое-каких придворных тайнах. А уж если приложить определенные усилия, можно выяснить весьма многое. Потому что целительнице часто приходится уходить из Города на ближние равнины, а то и в горные долины – собирать травы для лечения. Об этом знают все – и никому не придет в голову искать иное объяснение ее частым походам по дальним холмам. Единственной, пожалуй, странностью в этой примерной семье была дочь. Мало того, что внешностью выдалась, что называется, ни в мать, ни в отца, так еще и нрав чудной. Хоть отец объяснял всем и каждому, что за необычную среди гондорцев внешность дочки в ответе прабабка-роханка, но кое-кто все ж покачивал головой: у наездников Рохана волосы все чаще светло-русые или рыжеватые, но не светло-серые, словно пепел. Впрочем, этому лишь изредка удивлялись втихомолку: чем старше становилась девочка, тем реже появлялась на улице, предпочитая проводить время среди книг. Зато никто из ее сверстников не знал так хорошо древние сказания, как знала она; никто не сумел бы без единой ошибки перечислить имена эльфийских королей, начиная с Первой эпохи; и все знакомые их только изумлялись, слушая, как запросто рассказывает и рассуждает малая девочка о королевствах эльфов, Нуменоре и Темных землях. Будто сама все видела, о чем в книгах написано. Но не может быть такого! Ведь… не может? Вот только однажды она отправилась вместе с матерью за город – собирать целебные травы. Зашли далеко: Белый город остался внизу, и, как на ладони, были видны концентрические круги городских стен с острым клином дворцовой площади, на которой росло Белое Дерево. Целительница, оставив дочь на лужайке, поросшей травой, поднялась выше, к россыпи скал, из-за которой появился смуглый темноволосый мужчина в черном плаще поверх кольчуги и обратился к Нисилет: – Не знаете ли вы, сударыня, где в Минас-Тирите остановились купцы из Умбара? – О, нет, сударь, вы ошиблись – они покинули город третьего дня, – ответила Нисилет. – Но на Шестом круге есть неплохая лавка, где можно купить товары с Юга – моя знакомая там порошок имбиря видела. – Правда? Может, там и ширское трубочное зелье найдется? Мой дядя по матери обожает его, – отозвался незнакомец. – Вот и хорошо, что дядя обожает, – улыбнулась Нисилет – условные фразы были верны. – А теперь – к делу, сударь. От принца Боромира никаких вестей; Фарамир по-прежнему в Итилиене; впрочем, это вы знаете. – Знаю, – кивнул морадан. – И не похоже, чтобы Денетор отозвал его в ближайшее время. Произошли кое-какие изменения в составе Совета – здесь подробней, – Ниситар подала собеседнику несколько исписанных листов. Тот, мельком взглянув на шифрованную запись, спрятал ее в дорожную сумку: – Что насчет Рохана? – Денетор и слышать не хочет о союзе с Теоденом. – Вот и хорошо,.. – возможно, морадан прибавил бы еще что-то, но внезапный отдаленный гул заставил его прервать фразу. Земля задрожала у них под ногами, и мелкие камешки покатились вниз со скалы. – Что за… – Смотрите! – воскликнула Нисилет, указывая на восток, – туда, где за Андуином на черной пелене обычно плясали алые отблески пламени Роковой горы. Над Мордором вставало красное зарево – необыкновенно яркое, в слабом свете вечерних сумерек оно едва ли не заглушало свет солнца, скрывающегося на западе. Нисилет обернулась к связнику: – Что происходит? – Понятия не имею, – отозвался тот. – Тогда идемте скорее: здесь, в горах, бывают обвалы! – и она быстро направилась вниз, на лужайку. Обогнув скалу, хотела окликнуть дочь, но слова замерли на губах: девочка сидела на краю скалы, свесив ноги в бездну – только ветер трепал белые волосы. Услышав шаги матери, она обернулась, поднялась. За спиной охнул подоспевший связник-морадан: уж слишком странное, нездешне-чудное впечатление производила хрупкая девичья фигурка в черном платье с растрепанной белой косой, озаренная далекими огненными отсветами, словно сошедшая со страниц древних сказаний. В руках она что-то держала – не сразу разглядела Нисилет, что это – недоплетенный венок. – Полынь, – прошептал морадан. Теперь и Нисилет разглядела стебли в руках дочери – дочери ли? Это мгновение ей навсегда врезалось в память – когда она уже знала, но еще не до конца поверила, что верна ее давная догадка-опасение, в которой они с мужем боялись признаться самим себе. – Полынь? – позвала нерешительно. И, сделав усилие, повторила – на древнем, почти забытом языке: – Элхэ? Девочка смотрела на них, потом обернулась в сторону Мордора, наблюдая, как чуть поугасшее было зарево разгорается вновь. Несколько минут, растягивавшихся в вечность, длилось молчание; затем девочка развернулась и решительно направилась к спуску. Нисилет и морадан посторонились, давая ей дорогу – теперь это казалось само собой разумеющимся. Уже спускаясь, она обернулась: – Гортхауэр вернулся, – бросила так, будто речь шла о чем-то самом обыкновенном. – Откуда ты знаешь? – вырвалось у Нисилет раньше, чем она успела обдумать слова. – Я говорила с ним, – спокойно отозвалась дочь,.. нет, не дочь. Элхэ. Элхэ-Полынь – умирающая и возрождающаяся эльфийская дева из древних мордорских легенд – чернобыльник Ахэнэ, Черная Дева. О ней упоминали сказания тысячелетней давности – осторожно так упоминали, словно с оглядкой. Будто родилась она еще до первой войны, Войны Стихий, в Утумно и впервые погибла, когда войско Валар и майар штурмовало замок Мелькора; будто отказалась от Пути Людей, которым ушли к звездам, за Грань Арды, все остальные Эльфы Тьмы. Говорили: с тех пор она уже много раз возрождалась человеком, но без воли на то и без ведома Валар – ни они, ни Эру не властны над ней. И, – об этом всегда упоминали украдкой, с трепетным удивлением, – будто самому Мелькору она едва ли не невестой приходится. И вот эта самая ожившая легенда спускается по узкой горной тропинке перед Нисилет. Впрочем, после этого жизнь почти обычной гондорской семьи практически не изменилась. По-прежнему Дервар пристально наблюдал за происходящим во дворце, по-прежнему Нисилет ходила за город – собирать травы и передавать разведданные. Только соседские дети обратили внимание: малый сын Дервара начал очень гордиться своей сестрой. И, не задумываясь, бил всякого, кто осмелился бы назвать девчонку странной. Даже заводилу стайки мальчишек с улицы Лучников – нахального и отчаянного, которого знали чуть не во всем Третьем круге. Но взрослые редко прислушиваются к мнению детей, и даже соседи нечасто вспоминали о чудной дочке Дервара – настолько редко она показывалась из дому.

***

«Нет, все-таки стоило явиться в Валинор, сбежать оттуда, погибнуть от молнии Манве и быть воплощенным вновь, чтобы стать свидетелем зрелища, которого еще не видела Галактика, и, наверно, больше не увидит». Так размышлял Вейдер, глядя на изумленное выражение лица Трауна. Когда к гранд-адмиралу вернулся потерянный дар речи, его первым вопросом стало: – А… такое перевоплощение возможно? – Ввиду моей майарской природы – запросто, – объявил Вейдер, наблюдая, как подобранная было челюсть чисса снова падает вниз. Несколько минут оба молчали, затем Траун осторожно спросил: – Милорд, а это… точно вы? – Тебя придушить, чтоб не сомневался? – осведомился главком Империи, характерным жестом сжимая руку в кулак. – Нет, просто скажите, кто руководил группой имперцев, которая нашла меня после изгнания из Доминации. – Полковник Бэррис. Группа штурмовиков, которой он командовал, была приписана к звездному разрушителю «Быстрый удар» класса «Победа». Капитаном был Восс Парк. Доволен? – Вполне, – ответил чисс. – Вот и отлично, – Энакин откинулся в кресле. – Теперь, когда ты убедился, что я – это я, может, поделишься, что тебе удалось выяснить за месяц, проведенный в здешней библиотеке? – Я изучал историю этого мира, – последовал ответ. Вейдер хмыкнул: – За исторической справкой я всегда могу обратиться к Саурону или Лее, перехватившей его воспоминания. Так что, друг мой, ты потратил время впустую. – Я готов признать, что потратил время впустую, если Саурон объяснит вам, как происходили контакты между его народом и расой древних ситхов. Теперь изумляться пришлось Вейдеру: – Какие контакты? Они же здесь от самого создания планеты в изоляции сидят! – А как тогда объяснить наличие в эльфийской архитектуре элементов декора, характерных для древних ситхов в период от двадцати восьми до семи тысяч лет тому назад? Что самое интересное, история расы эльфов началась с пробуждения первых из них на берегу озера Куивинен десять тысяч лет назад по местному летоисчислению, что составляет примерно десять с половиной – по стандартному. За пределы Арды они не уходили, следовательно, встречаться с ситхами не могли. Но вот культуру свою эльфы во многом переняли у валар, которые до пробуждения первых были единственными обитателями Арды. Так вот, в летописях упоминается о том, как еще до создания планеты Мелькор уходил в Пустоту искать некое Негасимое Пламя. Уж не знаю, что под этим подразумевалось, но вот интересный момент: в легендах Мордора говорится, что с ним туда уходила и Варда, а в эльфийских – об этом ни слова. – Погоди. – Вейдер прищелкнул пальцами. – Варда – это Королева Мира, супруга Манве, верно? – Верно. Эльфы верят, что она зажгла звезды, – и на скептическое хмыканье Вейдера добавил: – между прочим, именно она больше всех настаивала на нашем уничтожении в Валиноре. – Можешь не напоминать, – с досадой отозвался ситх. – До создания планеты как такового летоисчисления у валар – впрочем, тогда они называли себя айнур, – не существовало, – продолжал свои рассуждения чисс, не обращая внимания на слова Вейдера. – Так что я не удивлюсь, если именно Мелькор и Варда подарили древним ситхам цивилизацию. Или кто-нибудь из них. – Подожди, – прервал Вейдер. – Двадцать семь тысяч семьсот лет назад было восстание сит'ари Адаса, ставшего первым Императором ситхов. Ему удалось защитить свою планету от посягательств раката – тогдашних хозяев Галактики. При этом ситхи переняли у своих врагов технологии и культуру, после чего двадцать тысячелетий провели в добровольной изоляции. При чем здесь Мелькор и Варда? – А у тебя не возникало вопроса при изучении официальной истории одаренных, как примитивный первобытный народ, не знающий электричества, сумел успешно противостоять технологически развитой расе, до этого без проблем подчинившей всю Галактику? – вопросом на вопрос ответил Траун. – Причем не просто отразить атаку раката, но и напугать последних так, что те больше ни разу не являлись на ситхские планеты? Я так полагаю, здесь не обошлось без чьего-то вмешательства, которое впоследствии тщательно скрывалось. А сходство некоторых элементов архитектуры указывает на то, что ситхи вступали в контакт с кем-то из Арды. Вариантов немного, как видишь. – Если все так и обстояло, почему Варда скрывает свои посещения Галактики и отрицает ее существование? – Полагаю, на этот вопрос может ответить лишь сама Варда, – чуть пожал плечами Траун. – Идем, – внезапно предложил Вейдер. – Морэдайн там праздник устроили по случаю воплощения своего Повелителя. Если не придем, будут обиды. В тронном зале их встретил звон струн: праздник был в разгаре. Люди расступались перед главкомом и легкий шепот: «Повелитель Вейдер, сотворенный Великого Властелина» разнесся по толпе. Гортхауэр, заметив их, кивнул и взглядом указал на середину зала – там, в кругу морэдайн танцевала девушка, в котором с немалым удивлением Вейдер узнал собственную дочь. Подчиняясь мелодии, Лея то плавно скользила, словно паря над каменными плитами пола, то замирала, то срывалась с места в стремительной круговерти. Но не это удивило главкома – в конце концов, в Императорском дворце тоже можно было увидеть подобные сцены – вокруг ученицы-ситха тугой спиралью закручивались потоки Темной стороны, и каждое ее движение отзывалось волнением в Силе. И казалось: сама Тьма звенела в одном ритме и одном дыхании вместе с игрой менестреля и танцем юной ситхессы. И вот уже будто не просто струны звенят – стены Барад-Дура звучат этой песней, и откликается на нее сама земля от Черных Врат до Ородруина и дальше, к озеру Нурнон. А Лея все кружилась в темных вихрях, окутывая ими себя, словно пела – и Тьма планеты пела вместе с ней…