Достойна говорить с богом

      Скучно. Ему было просто невероятно скучно. Настолько, что он вызвал образ Тора и заговорил с ним. - Зачем ты всё это сделал, брат? - упрекнул его воображаемый собеседник. - Люди. Ты только посмотри на них. Они жалки. Придумали себе нового божка и поклоняются ему. И ладно бы он был достоин. Вроде нашего великого отца… - в разговоре с самим собой можно было не сдерживать ядовитой насмешки в голосе. – Так ведь нет. Всепрощающий, всепокорный, подставляющий вторую щёку… - Тебе-то что до их верований? - Я – их бог. Я. Посмотри на них. Во имя своего добренького божества они жгут, топят, побивают камнями… Лжецы! - Ты их заставил! - Да неужели! Заставил?! - Ты обманул их. - Всего лишь немного изменил запутанную карту течений в океанах, чуть увеличил поголовье крыс, и подбросил пару идей в снедаемые гордыней головы. - А в результате неурожаи и голод, эпидемии и страх… - И вот они уже охотно кидаются друг на друга, стараясь перегрызть глотку ближнему! Разве не забавно? - Зачем тебе это? - Ради веселья! – он скривил губы, отвернулся, и образ Тора растаял. – Ладно. Просто я хотел позлить тебя. Тебя так заботил этот мир, что я решил, когда они начнут жечь друг друга на кострах, ты помчишься сюда, размахивая молотом и наводя порядок – так, как ты это умеешь. Громя, гневаясь, и всё больше запутываясь. Вот это было бы забавно. Но ты даже не заметил… - Здесь кто-то есть?       Неуверенный детский голос гулко разносится по тёмной церкви. А она миленькая. Этакий ангелочек, лет десяти, светлые кудряшки, голубые глаза, курносый носик. Как раз у таких обычно мысли чернее пустоты за гранью Асгарда. - Всего лишь усталый путник, милая. - Я вас не заметила, господин. Оставить вас одного? - Нет, не стоит. Ты шла помолиться?       Она слишком долго думает, прежде чем кивнуть. В данный момент у неё действительно мысли чернее чёрного, но это не злоба. Это горе. - Что у тебя случилось? - Сегодня сожгли Грету. Я не могу понять. Она всегда была такая добрая… - Люди лгут, милая. Люди обожают лгать и притворяться. - Она была не такая.       Он посмотрел на девчонку повнимательнее. Ему редко доводилось ошибаться в людях. - Ты ведь пришла не для того, чтобы спрашивать о подруге, не правда ли? Ты пришла, потому что боишься за себя. - Я просто хочу понять, зачем она понадобилась ему так рано. И почему он забрал её так ужасно.       «Потому что у бога весьма своеобразное чувство юмора», - подумал он про себя, а вслух сказал: - Похоже, ты любишь всё знать? Что ж, я могу дать тебе кое-какие ответы. Только не на эти вопросы.       Почему бы нет. Вот уже две минуты ему не было так невыносимо скучно. *** - Ханна, ты безнадёжна. Это проще простого, даже мой брат и тот понял. - Твоему брату сколько лет?       Уела, малявка. - Много.       А тебе только двенадцать. И ты никогда не бьёшь в ответ, даже когда можешь. - Не злись, пожалуйста, я постараюсь понять. - Хватит на сегодня. Спой мне лучше.       Нерешительно смотрит на дверь. Неужели ты ещё не поняла, что нас никто не побеспокоит? Потому что я не хочу. И любой, кому вздумается прийти помолиться, вдруг почувствует тяжесть на сердце, да пройдёт мимо тихой, невысокой церкви.       Голос у тебя по-прежнему как у маленького ангелочка, да только… Понятно. Да, такие песни в церквях не поют. В них слишком много эмоций, которые вашему божеству противны. В отличие от меня. Рано ты повзрослела, милая. - Тебе понравилось? - Нет. - Почему?       Даже не обиделась. Ах ты, маленькая дурочка! Да ты и не понимаешь, о чём поёшь, тебе мелодия понравилась, вот и решила меня порадовать. - Предпочитаю что-нибудь повеселее.       Снова нерешительно оглядываешься и затягиваешь дурацкую детскую считалку. О, только этого не хватало. За то, что ты заставила меня выслушать это, я исчезну на полгода, не меньше. Ну или месяца на четыре. Я всё-таки довольно милосерден. ***       Она скоро дыру в нём прожжёт взглядом. - Спрашивай.       Мнётся. А глаза стали как у всех в этом паршивом городишке – затравленные. Это у его-то девочки. Ну что там у неё могло стрястись? - Ты дьявол?       Растёт девочка, сколько там ей, четырнадцать, пятнадцать? В голову уже начали приходить собственные мысли, а не только те, что он с таким трудом туда вкладывает. - Боишься, милая? - Нет.       Он быстро склоняется к ней, с удовлетворением наблюдая, как резко она отпрянула. Правда, тут же спохватилась. - Ну ладно. Боюсь. - И правильно. Хотя я и не дьявол. - Тогда откуда ты столько знаешь?       Между прочим, это действительно стоит обсудить. - Ханна, ты рассказывала кому-нибудь о том, чему я тебя научил? - Нет. Мне казалось, ты рассердишься, если кто-то будет знать. - Рассердятся они. Тебя сожгут, милая. Так что лучше бы тебе и дальше держать язычок за зубами. *** - Но почему? - Потому что я так хочу.       А ты думала, я буду скакать вокруг тебя целую вечность? Ты мне наскучила. Ну, может быть, ещё не совсем, но пройдёт пара лет, и ты станешь тоскливой толстой клушей, которая думает только об обеде для такого же тоскливого мужа, да выводке сопливых отпрысков. К тому же, мой любимый братец слишком давно живёт в мире и покое. Пора исправить это недоразумение. - Я буду ждать. - Без мелодраматических сцен, будь так добра. - Но… - Я не вернусь. Ждать бессмысленно, а ты, я надеюсь, хоть немного мыслить научилась. Прощай, милая.       Молодец, держишься. Не ревёшь, не цепляешься, даже не лепечешь пафосно, что будешь молиться. Хотя ты будешь, по глазам вижу. Интересно, я сейчас представляю, какой ты вскоре станешь, и это зрелище вызывает отвращение. Но когда я уйду, я буду вспоминать тебя такой, какой оставляю сегодня, юной, прекрасной, и почти достойной вести разговор с богом. Да, забавно. ***       Он расхаживал по пустой церкви четвёртый вечер подряд. Нет, она определённо молодец. Он сказал не ждать, и она не ждёт. Даже помолиться не заходит. Конечно, для неё два года не то же самое, что для бессмертных, но могла бы… Он не хотел думать о том, что она могла бы.       Вот пропасть, ну не бежать же искать её, как какой-то нелепый влюблённый. Сама придёт. Замрёт на пороге, открыв рот, неверными шагами подойдёт к нему… Он очень надеялся, что хотя бы не станет кидаться в объятия. Хотя сейчас ему трудно разобрать, на что именно он надеется. Просто пусть уже придёт, сколько можно её ждать! - Здесь кто-то есть?       Слух резануло несоответствие – та же фраза, что и девять лет назад, а голос другой. Старик со слезящимися, мутными глазами медленно брёл по проходу. - Всего лишь усталый путник. - Зачем вы пришли? Церковь закрыта. - Мне показалось, что сюда вошла девушка. Думал, та самая, что я встречал здесь прежде. Но, видимо, я ошибся.       От старика смердело болью. Нет, великого асгардского бога это не тронуло, лишь прикоснулось краем горького плаща, заставляя поморщиться. Слёзы из мутных глаз закапали на пол. - Ханна… Моя Ханна… В прошлом месяце было…       Эти мерзкие, никчёмные существа, потонувшие во всех существующих грехах как крыса в отхожей яме, сполна заплатили ему за тот костёр. Город выжгло кровавым огнём.       Его самодовольный, не видящий дальше собственного носа братец вляпался в войну с Ванахеймом, так что Всеотцу пришлось вмешиваться и разбираться с глупостью наследника. Они тоже виновны, они допустили это, своей мягкотелостью, слепотой и безразличием.       Все виновники были наказаны.       Там, в Штутгарте, он наслаждался. Как же он ненавидел этот город, весь этот мир, выросший на прахе Ханны. Он всё ещё помнит кудрявую смертную девочку, навсегда оставшуюся юной, прекрасной, и почти достойной говорить с богом. Единственная смертная, которую он ждал целых четыре дня.       Только одной мысли не было дороги в его изворотливый ум. Потому что когда она скользила по краешку его сознания, он чувствовал… нет, разумеется, не страх. Беспокойство. Всего лишь однажды, в его первую ночь в тюрьме Асгарда, кто-то внутри него сказал: «Вот теперь наказаны действительно все». Но быстро был изгнан прочь, чтобы впредь не смел нести подобной чуши.       Он решил уйти в тот день, когда она спела ему ту песню ещё раз. В свои семнадцать она уже понимала, о чём поёт, и голос её звучал глуше и ниже, чем обычно. Не такой красивый, но ему понравилось. Он захотел запомнить её такой и ему вполне удалось. Забавно…