Доверься мне

Лис отсчитал пятнадцать капель и залпом выпил успокоительное. Мальчик уходил из комнаты, светясь как стоваттная лампочка. Мужчина, конечно, тоже был рад, но как же он нервничал во время всей сессии!  — Сэр… — Лисандр обернулся. И тут же Кристофер обнял его, крепко прижавшись к груди. Я знаю, что Вам очень тяжело всё это, поэтому хочу ещё раз поблагодарить. Спасибо, — выпалил он на одном дыхании.  — Я рад, Крис. Спасибо за поддержку, — улыбнулся Лис и отстранился.  — Я в душ? — неуверенно спросил юноша. Лисандр хотел было уже махнуть рукой и сказать «валяй», но нежданная мысля вдруг постучала в дверь сознания. Мужчина серьёзно посмотрел в глаза Криса:  — Ты волен поступать как хочешь вне сессий, — юноша нервно дёрнулся от этих слов.  — Совсем? — пролепетал он с ужасом.  — Естественно, не переступая законов морали, — поправился Лис и, видя непонимание на лице парня, добавил: — Объясню. А пока иди в душ, я тоже хочу. Спустя пару минут мужчина тоже стоял возле двери душа и уже открывал её, когда раздался смущённый голос Криса:  — Сэр, не входите, пожалуйста.  — Это почему? — полюбопытствовал Лисандр, ухмыляясь, но немного прикрыл дверь. Чем он там занимается?  — Я голый, — объявил мальчик. Мужчина едва сдержался, чтобы не рассмеяться:  — А что я там не видел?  — Было темно… — неуверенно возразил Крис и охнул, поняв, что темно было только ему одному.  — Дошло, да? — любезно окликнул Лис, открывая дверь. Парень стоял весь в мыльной пене. Тогда мужчина улыбнулся ещё шире: Кристофер краснел как девственница, хотя ещё несколько минут назад, совсем не стыдясь, предавался наслаждению. Вик уложил сына на кровать. Взволнованная Лили уже стояла в двери. Отец хмуро оглядел старшего сына и, кивнул жене. Женщина осторожно присела рядом с пьяным Ричардом. Мужчина вывел Лисимаха из комнаты и почти прижал к стенке:  — Что случилось, Макс?  — Ну… Опасный стальной блеск глаз отца предупреждал: любая ложь будет сразу распознана. Оставшееся время они гуляли по городу. Лис мягко объяснял, какие нормы морали ограничивают человека. Но объяснял Лисандр в более свободной форме: как объясняли ему. Потому, что не хотел, чтобы юноша был одним из тех, кому важна лишь мораль. Да и не получится у него так… А Кристофер всё живее и свободней интересовался всем вокруг, вплоть до механизма строения фонтана. Поужинав, Лис ещё на некоторое время засел за ноутбук. В переписке с Анни. Завтра он отнесёт кольцо, Крис останется дома, можно будет встретиться с ней. Мужчина зевнул. Что ж, это будет завтра. А сейчас — спать… Мальчик прижимался к Лисандру и тихо сопел. На его губах играла едва заметная улыбка. Но от Лиса сон упорно убегал: и вроде бы устал, но не спится. А ещё что-то ощутимо давило в спину. Немного поворочавшись, дабы не разбудить Криса, Лис достал из-под себя кольцо. Привыкшие к темноте глаза скользнули взглядом по столь знакомому узору. Этот же узор на рукояти флоггера, мимоходом отметил мужчина. На купленном ошейнике. И на рукояти хлыста. И на… кольце? Тот самый узор на кольце, а кольцо — отцовское. Догадка оглушила Лисандра, и несколько минут он просто в ступоре смотрел в потолок, сжимая в руке кусочек металла. Кольцо отца с узором-эмблемой фирмы-производителя игрушек для Темы. Или фирма с узором кольца? Скорее всего, отец и не догадывается о том, что узор на кольце — эмблема. Во всяком случае, нужно посоветоваться с Максом. Лис чувствовал, что близнец сейчас близок к панике, а значит, могло случиться что-то из ряда вон выходящее. Поняв, что сон сам уснул где-то за пределами квартиры, мужчина поднялся и снова пошел на балкон. Рику стало плохо. Лили всего пять минут назад отошла от сына, её сменил Вик, и тут же сын скорчился на кровати, держась за сердце. Подхватив юношу на руки, отец на ходу отдал приказ Максу заводить машину и спустился вниз. Сердце. Чёрт бы побрал этого Юлиана! Нужно и ему трёпку задать, решил мужчина, укладывая сына на заднее сиденье. На «скорую» надеяться не приходилось, она приедет как минимум через час. Мужчина надавил на газ, не дожидаясь Лисимаха: пусть остаётся с матерью, всё объяснит. Утром Лиса разбудил Кристофер. Парень настойчиво тряс его за плечо, а когда Лисандр всё же открыл глаза, с самым невинным видом произнёс:  — Вы уснули на балконе, может, лучше на кровать? Мышцы болеть будут… Мужчина скрипнул зубами: он всю ночь не спал и задремал лишь на рассвете, а тут…  — Я с любовью… — пролепетал Крис, когда Лис рывком поднялся. Лисандр бросил злобный взгляд на наручные часы и вздохнул: восемь утра. И сон вдруг пропал. Мужчина на руках занёс сына сначала к врачу, а затем, следуя за медсестрой, на четвёртый этаж, к палатам. Все были заполнены, кроме последней. Там было занято только одно место. Вик уложил сына, хмуро оглядел тёмноволосого, черноглазого мужчину на койке у окна. Тот привстал с кровати и с немым ужасом смотрел на Рика.  — Ричард? — выдавил из себя незнакомец. Вик насторожился и про себя чертыхнулся: мало того, что внешность совпадает с описанием Макса, так он ещё и иностранец! Неужто тот самый Юлиан?  — Юлиан? — юноша, который только что был в полубессознательном состоянии, вдруг сел и уставился на незнакомца. Отец мигом оценил ситуацию: любовничек своё получил и ещё мучается. Нос и губа разбиты, и держится так, будто спина — одна большая рана. А психологически? Вик отбросил ненужную мысль: если бы Лисимах не был уверен в своей работе, он бы и за километр не подпустил бы их близко. Оба пациента были совсем ошарашены. Мужчина бросил ещё один пристальный взгляд на немую сцену и с грустью подумал, что не всё ещё кончено.  — Ричард… — незнакомец-француз тяжело упал на кровать, хватаясь за стакан с желтоватой жидкостью. Залпом выпил. — Что с тобой случилось?  — Ты жив, — едва смог сказать сын, уже наверняка забывший, что рядом стоит отец. Вик взглянул на часы и тихонько выскользнул за дверь. Пяти минут в их состоянии не хватит на секс, а вот на объяснения — вполне.  — Не подходи, — попросил Юлиан, видя, что юноша пытается приблизиться. Ноги у Рика подгибались, и он осел на полпути прямо на пол.  — Ты ненавидишь меня, да? — произнёс Рик. Ну уж нет. Здесь он не расплачется. Мужчина побледнел и покачал головой:  — Нет, Дик. Я ненавижу себя, за то, что сделал. Юноша горько усмехнулся, усаживаясь поудобней посреди комнаты, опираясь спиной о спинку кровати.  — Я тоже виноват. Мужчина тяжело вздохнул и из-под ресниц оглядел бывшего любовника. Ричард сидел, уставившись в пол. Какая-то угнетённость и печаль портили прекрасный облик. Иан чувствовал себя так, будто в открытой свежей ране, там, где сердце, кто-то поворачивает нож. Ведь он же и причина того, что юноша страдал.  — Я хотел бы… — слова вырвались сами собой. Голос вдруг сел, Иан закашлялся.  — Что? — Рик оторвал взгляд от пола и перевёл его на мужчину. Тот, откашлявшись, молчал, и, кажется, даже дрожал. Юноша вновь уставился в пол. А точнее, под противоположную кровать, где в клубках пыли затерялась то ли зелёная, то ли синяя девчачья резиночка для волос. А выздоровела ли девочка? Юлиан снова смотрел на сидящего перед ним мальчика. Мальчика, не иначе. Он скользил взглядом по профилю юноши, отмечая про себя все места, где ещё пару дней назад были синяки. Во взгляде его сочетались любовь, нежность и страдание. В этот раз он сам поворачивал нож в ране, желая забыть или запомнить — он и сам не знал — этот светлый ни в чем не повинный образ.  — Я хотел попросить прощения, — закончил мужчина, чувствуя, как сердце вдруг замедлило ход. — Я понимаю, что не имею права даже надеяться получить его, но попросить я должен. Прости меня. Ричард не ответил. Он поерзал на месте и, в конце концов, устало потёр лицо руками, параллельно бормоча:  — Я очень боялся и хотел ненавидеть. Я искал ощущений у другого Дома и я рад этому. Но потом мне сказали, что ты мёртв. Не прямо так, но я понял именно так. Если ты меня понимаешь. Я понял, что всё же хотел и хочу вернуться. Тяжело мне без тебя. Последнее было ошибкой, она наша общая. И, в общем, я несу чушь, прости и ты меня за всё, — быстро закончил он, закрывая уши руками, не желая слышать то ли свои слова, то ли ответ. Где-то за стеной кто-то зашелся безудержным кашлем. Мужчина с ужасом смотрел на юношу. Ему казалось, что сердце уже оборвалось и ушло куда-то в пятки. Ричард, Рик, Дик, Дики просил прощения за то, в чем не был виноват. Иан мысленно выругался.  — Простишь? — Ричард обернулся, глядя на Юлиана, сам не замечая, что по лицу, вопреки данным самому себе обещаниям, текут слёзы.  — Mon Dieu, Дики, mon chérie*… — мужчина порывисто вскочил, но не посмел броситься к подростку. — Я не могу, потому что не за что! Несчастный за стеной, похоже, сейчас давился кашлем.  — Возьми меня назад, а? — на этих словах Иан покачнулся и едва удержался на ногах, а неподалёку что-то глухо упало на пол. Мужчина решительно покачал головой:  — Нет. Дик, я чудовище, и я, право, не понимаю, как ты можешь мне доверять.  — Так побрейся! — воскликнул Рик в своей обычной манере и тут же посерьезнел: — А ты попроси меня. За дверью кто-то одобрительно хмыкнул, но из двоих присутствующих в комнате никто этого не заметил. Иан вглядывался в глаза бывшего любовника, тщетно ища хоть намек на то, что могло руководить юношей. Но что он мог увидеть, если Ричард говорил то, что думал, не притворяясь?  — О чём? — Иан смотрел на любовника с отчаяньем, будто сейчас — сейчас последнее мгновенье перед вечностью одиночества. Юноша быстро вытер слёзы и поднялся.  — А я хочу доверять тебе, — объявил он упрямо. — Мы оба ошиблись и оба понесли наказание. Страдание очищает. Почему не начать всё с чистого листа? — уже негодующе вопросил Дик. Юлиан в ответ лишь вздохнул и отвернулся.  — Я не хочу причинять тебе боль. Уже достаточно причинил, — глухо ответил мужчина.  — И отказом меня добиваешь, — сдаваясь, отступил юноша. Он вздрогнул, когда понял, что Иан стоит лишь в двух шагах от него.  — Посмотри на меня, Дики. Ты не понимаешь, что может случиться…  — Ferme ta gueule**! — почти рявкнул юноша. — Это ты не понимаешь, это в прошлом, мы оба получили по заслугам, и будущее зависит только от нас! Юноша тряхнул головой и даже топнул бы ногой, если бы был уверен, что ноги не подогнутся, и он не упадет на пол. Юлиан шагнул вперёд и в нерешительности остановился. Подросток прямо смотрел в такие знакомые черные глаза. В них читалась боль. Страх. Надежда.  — Если ты вдруг попробуешь ещё раз что-то сделать, я тебя сам застрелю, — пробормотал Рик, потупив взор и делая шаг навстречу. Мужчина, ещё не до конца поверив в реальность происходящего, осторожно обнял юношу и закрыл глаза, наслаждаясь моментом, едва сдерживая тот радостный крик, который был готов вырваться наружу. Ричард в свою очередь тоже обнял любовника, но тот вздрогнул и, кажется, даже зашипел. Дик ослабил хватку и с удивлением подумал, что неровности на спине скорее похожи на рубцы, а не на мятую рубашку.  — Tu es con***, — выдохнул мужчина, целуя в макушку.  — Mais oui. Tu es un salaud****, — пробормотал юноша. Не успел Юлиан ответить, как дверь распахнулась и в дверном проёме показался Вик. Он окинул обнимавшуюся парочку привередливым взглядом и возмутился:  — Вы меня своими речами самого чуть до инфаркта не довели! Можно в театр не идти, стоит лишь вас послушать. Разобрались? — не дав и ответить, мужчина лёгким шагом подошел к остолбеневшей паре. — А теперь по разным кроватям! — с этими словами он «разъединил» обнявшихся и, направив сына к его кровати, подтолкнул француза к другой кровати. Весьма ощутимо, в спину. В это время Вик думал о трёх вещах: как расскажет всё Лили, как он едва не подавился минералкой, услышав столь занимательный диалог, и как не заржать прямо здесь.  — Если ты его без моего разрешения хоть пальцем тронешь, я тебя кастрирую особо изощрённым способом! — быстро прошептал на ухо Юлиану Вик, подталкивая спотыкающегося француза к кровати. — По сравнению с этим хлыст покажется тебе неземной лаской, понял меня? Иан, ослеплённый болью, так как отец Рика выбирал для «подталкивания» самые глубокие ссадины, всё же смог достойно и не дрогнувшим голосом ответить:  — Oui, monsieur*****.  — Вот и хорошо, Иан. Добро пожаловать! — мужчина сказал это таким тоном, что Юлиану сразу вспомнился Лисандр. Вот и вошел в семью.