Minne an Iorveth (Любовь для Йорвета)

- Aedwiim. Нет, не растерянность, совсем не она, читалась в горящем зеленом глазу эльфа. На смену гневу и неприязни Йорвета пришла уже знакомая пиромантке решимость, не просто говорящая о том, что скоя'таэль шутить не намерен, а буквально, кричащая об этом. Мужчина окидывал стоящую в углу женщину со смешанным с чувством горечи, желанием связать и бросить в темный подвал, дабы она, не приведи Дева, не растрепала о своих догадках ведьмаку. И ему предстояло решить её судьбу. Хотя сделать это нетрудно, просто бы потому, что магичка не знала границ своей наивности. - Я смогу помочь, если буду знать с чем мы имеем дело. Время тайн подошло к концу. - Помочь? Я помнится уже просил некоего содействия в поиске отравителя, но ответом мне было короткое "убирайся". Поэтому твоя помощь - это последнее, что мне нужно. Проваливай, ведьма, не заставляй вышвыривать тебя силой. Буше, даже в силу знания, кто перед ней стоит, не собиралась так просто сдаваться, предпочла так и остаться на том самом месте, а в качестве демонстрации серьезности своих намерений, скрестила руки на груди, остановив на суровом лице скоя'таэля не менее тяжелый взгляд. Сейчас девушка была столь же непоколебимо уверена в себе, сколь Йорвет, и, посмей он выкинуть хоть что-то в своем стиле, она уже не будет терпеливой. - Да в чем твоя проблема? Ты рассыпаешься в рассказах о своей ненависти к dh'oine, убиваешь, грабишь, запугиваешь, но потом оказываешься на коротком поводке у человеческой же девицы! - Thaess!!! В чем моя проблема? В тебе. В проклятом обещании данном ведьмаку, что не спущу с тебя глаза и не подвергну опасности. Что до Драконоубийцы, то я не намерен продолжать этот треп. От столь очевидного нежелания Йорвета сотрудничать то ли из гордости, то ли из неприязни, то ли из чего-то ещё, Ленора задыхалась в возмущении. Готовая вот-вот сболтнуть лишнего, чародейка рассекла руками воздух целенаправленно шагнула по направлению к эльфу. Скоя'таэль безразлично поведя взглядом, выпрямился, не без интереса ожидая её следующего хода, и магичка не заставила себя ждать. Полыхнув пламенем в глазах, и неведомо, какой ещё манипуляцией, женщина взорвала остатки заготовленных бомб, сделанными им ещё в лесах Флотзама, сзывая на шум весь отряд. Запуганный, словно шкодившую кошку поймали на месте преступления, взгляд девушки, был сопровожден самодовольным смешком эльфа: - Может быть я и ошибался в тебе, beanna. - Ты проверял меня, - бессильно произнесла Ленор, пряча руки и в панике отступая к выходу. Йорвет даже не шелохнулся. Его внимание было приковано к пострадавшей утвари, нещадно сгорающей, в, до боли знакомых, языках пламени. В целом, салатового цвета, глазу скоя'таэля отражался огонь, поглощающий остатки дратвы, а затем, по мере того, как отпускал гнев магичку, догорала и её искра. Та самая, в которой он уже разуверился. Буше, пятясь спиной к двери, столкнулась, вероятно, с каждой стенкой скоя'таэльской общаги, смела с пути несколько колчанов со стрелами, прошлась легкой поступью по чьим-то сапогам и, в довершение своим злоключениям на сегодня, едва не вывалилась на улицу, в какой-то момент просто сообразив, что висит на чьей-то шее. След от её мелкого хулиганства давно простыл, полуобнаженный командир отряда, будто мешком пыльным из-за угла пришиблен, а она, Ленора, перепуганная до полусмерти подняла затравленный взгляд на своего "спасителя", в котором, ожидаемо, признала Элеаса. Сказать, что парень в недоумении, означало бы, ничего не сказать. Элеас быстро собрался с мыслями, ловко ставя человеческую женщину на ноги, будто бы случайно пряча чародейку себе за спину. Взглядом, с которым эльф посмотрел на своего командира, можно было прожечь на месте дырку, но поджигателей на данный момент Йорвету хватало, наверно, поэтому он и позволил себе впервые наорать на подчиненного за пустяк: - Bloede arse, Eleas. Какова твоя задача, боец? До и после отбоя. Freagairt yn beddreste! Элеас стоически стерпел гневный порыв Йорвета, ни на секунду не отведя взгляда. Казалось, что для него подобная сцена нечто совершенно обыденное, ну, поорет, мол, и успокоится, да вот только Ленора этого всего на дух не переносила. Девушка страстно не желала участвовать в словесных распрях и драть горло с этим типом, и удачно воспользовавшись моментом, скрылась в ночи. - К черту всё, - пробежав почти до самого дома без остановок, чародейка влетела в прохладу своей обители и, только как сползла вниз, по стене, на шершавый пол, дала волю чувствам. Буше сорвала с рук все украшения, обереги подаренные Яевинном, сбросила с ног до боли неудобные туфли, для полноты картины ощутив ещё ноющую лодыжку. От обиды и бессилия ударив рукой по доскам, Ленор исказила прекрасные пухлые губы в немом крике: - "Проклятый дар, проклятый Йорвет, упрямый одноглазый и остроухий козел! Что он себе позволяет? Почему так относится ко мне?" А в ответ леденящая тишина. Проглотив очередную порцию острой обиды, готовая к ночной изжоге, чародейка "подобрала" с пола свои конечности и, хлюпая носом да размазывая накрашенные глаза, поплелась в комнату. Спать оставалась недолго, рассвет уже почти стучался в затворенную дверь, но Ленора была слишком подавлена и вряд-ли смогла бы уснуть. Но, усталость и моральные потрясения поистине творят чудеса. Недолго повозившись на кровати, под угнетающие размышления о поведении одной белки, девушку сморило в сон. Некрепкий и тревожный, но сон.

Анхор, 1255 год

На улице смеркалось. Третий день жара стояла неимоверная. Жители деревушки благодарили богов за дарованную им, после душного дня, тень. За отворенными ставнями стрекотали цикады. Кое где тявкали собаки на привязи. И шумели новые соседи. Здесь, в поселении под названием Анхор, проживало около сотни людей, тридцать восемь краснолюдов, две дюжины оседлых Aen Seidhe и низушков, было несколько гномов, но те не стерпели соседства своих дальних, вышеупомянутых, родственников и ушли в горы. О, как шумели эти молодые эльфы с беличьими хвостами, торчащими из-за поясов. Жители деревни привыкли быть ко всему терпимыми, начиная с шестнадцатилетней войны Нильфгаарда, заканчивая налетами бандитов, к несчастью которых, данная остановка была последней. Конечно, ни один из крупных городов Темерии не счел нужным, взять на себя ответственность за жизни ста пятидесяти людей, а также мирных нелюдей. Поэтому горожанам приходилось защищать себя самим. Люди, лишенные предрассудков наступившего времени, непоколебимые краснолюды и бравые скоя'таэли, что разочаровались в бессмысленной и бесконечной войне, вполне уверенно отражали атаки внешнего мира. Так, отстроив свой город, они и жили никого не трогая, и никого не притесняя. Пока однажды война не постучала в их дверь.

***

POV Iorveth Боли, фактически, уже не чувствую. Ноги на автомате переставляются между собой, временами заплетаются и недобро сулят уронить на высохшую землю. Но, слава Деве, голова из последних сил отдает телу строгий приказ. И оно не имеет права ослушаться. Не тогда, когда тебе говорит, что-то командир. А я командир сейчас уже поверженного войска. Уничтоженный и униженный. Страшно поднять руку и дотронуться до лица, кажется, меня не слабо задело, раз хлестала кровь половину, всего проделанного в никуда, пути... "Проклятые пожиратели падали," - заношу меч, но вместо трупоеда бью по дереву и, что уже хорошо, этим спугиваю гада. Потом, с трудом устояв на ногах, не без болезненного стона, делаю шаг в, как мне кажется, более благоприятное направление и тут же мысленно чертыхаюсь от того, что выбранный мною путь обрывается, а я чуть ли не кубарем едва не полетел вниз. В реку. - Давай же, милая, ты сможешь! - Вдруг прозвучал снизу голос. Определенно мужской. - Нет, - упрямо вторил второй, мягкий, но твердый девичий голосок. "Вот только dh'oine мне, для полного счастья, и не хватало, - смачно выругавшись и осев на землю, я понял, что мне необходимо перевести дух. - Старею..." Нежелательные голоса тем временем расходились, события развивались стремительно. Послышался плеск воды и спокойный смех взрослого, затем визг и крик той, что помладше. Аж уши закладывало, как девчонка орала, но воочию увидеть происходящее, возможности не нашлось. "Неужели топит? Кретин, что ещё можно ожидать от bloede dh'oine?" Но потом до меня, как гром среди ясного неба, долетели обрывки фраз, поначалу которые я воспринял, как в бреду. - Я не могу, не умею. Не отпускай! - Wili, Elly, n’aen tearth. Тише!!! Каюсь, моя вина, я бездумно заслушался и выдал себя. Но, после услышанного, совершенно не сожалею. Это Aen Seidhe, своего не сдадут. Где бы я не был, хорошо, что именно сюда свернул. Собственно, дальше пришла темнота.

***

- Глаз потерян, боец. Скоя'таэль лежал не подавая никаких признаков пробуждения. Его вендетта с давним врагом закончилась вот так. Темерская гончая загнала лиса, приковав его к койке. Тихое негодование - злейший враг, и Йорвет знал это. Подавить в душе порыв сорваться и выместить зло на своем вестнике, эльфу помогло осознание того, что он оказался привязан. - N’aen rihta, Scoia'tael. Йорвет дернул за веревки, но те не поддались. Тем не менее, решимости у борца за свободу не поубавилось, и следом за повторной попыткой выпутаться из сложной ситуации, последовала попытка схватить того, кто посмел бросить ему вызов, но также лишенная успеха. Эльф был настойчив в желании своем, он сорвал марлевую повязку с лица и, не обращая внимания на боль, стал осыпать кого бы то не было в тусклом помещении, крепкой бранью на Старшей Речи. - Успокойтесь, прошу вас! Хотите известить всю деревню? Анхель, развяжи его, если не боишься травмироваться. Это насмешка? Попытка сфокусировать взгляд на тех, кто находился в комнате, отозвалась острой болью в каждой клеточке головного мозга, если уж не говорить о том, что сама картинка вышла наипаршивейшей. Всё плыло, было мутным и нечетким. Оставалось полагаться лишь на время и другие органы чувств. И слух говорил, что кем бы не была эта женщина, она ушла. Осязание, что руки свободны, и ноги тоже. - Cad me? - Anhor. Ты с теми белками? - Не имею даже малейшего представления, о чем ты, - с трудом приподнимаясь на локтях, скоя'таэль, превозмогая боль и вознося упрямство, всё же приваливается спиной к ковру, бегло оглядывая помещение. К своему ужасу он наконец, понимает, что имел введу сидящий напротив "вестник", говоря о потери органа зрения. Да таких гонцов убивают, не задумываясь о нормах. - Перед твоим приходом к нам пришли четверо юнцов, поэтому ответь мне, ждать нам ещё вашего собрата? Перед Йорветом сидел, определенно, представитель Старшей Крови: длинные светлые волосы, серые глаза и изящные черты лица. Из-за спины у Анхеля виднелся тоненький меч ручной работы, чистое и правильное произношение: всё это говорило лису о том, во что он начинал свято верить, и если б не это небрежное движение головы на хлопнувшую дверь. Уши были лишь слегка заостренны, но этого хватило, чтобы разочароваться в увиденном. - Так ты anad'enel. Живешь с dh'oine, как я полагаю? - Я не обязан отчитываться перед каждой залетной белкой. У меня есть более насущные проблемы. Ты не ответил на мой вопрос. - Тогда у нас тупик, полукровка, - вероятно, более безразличнее быть не могло, так как вытянувшееся лицо альбиноса тут же приобрело крайне оскорбленное выражение, и он поспешил ретироваться. Гостю не оставалось ничего другого, как облегченно вдохнуть полной грудью, о чем он мгновенно пожалел, и быстро сообразил, что плотная перевязка на груди-таки означает... Переломы ребер были не в новинку, бравый лидер скоя'таэлей, генерал великой армии - сносил такие, и куда более серьезные травмы, всегда на ногах. Ситуация сейчас была несколько иная. К ножкам кровати Йорвета привязали даже не веревки, не боль или слабость, а острое осознание утраты. Его отряд был разбит, друзья и те, кого он знал с детства - убиты, а сам он же жив и вероятно, будет здоров, лежит на мягкой перине, обогретый огнем. Всё это было в высшей степени несправедливо. Так и пролетел остаток ночи. Затем день. Ещё одна ночь. В самокопании есть один огромный плюс - то, что позволяет тебе отключаться от реальности. Отключаться настолько, что не замечаешь пролетевшего мимо тебя времени, момента появления чувства голода или усилившейся боли от того, что женщина не сочла нужным сегодня наложить мазь и вообще куда-то пропала. А боль всё росла и достигала пика выдержки, от чего эльф уже не мог быть тихим и безропотным пациентом. Но в доме он был не один. Он прекрасно знал, что за стеной, в соседней комнате, время от времени появляется хозяйская дочь. Заходить к нему она то-ли сама не догадывалась, то-ли родители запретили. В любом случае, сейчас ему даже общество малолетней dh'oine было бы в радость. Попытать удачу он, однако, попытался. Всё было впустую. Когда силы оказались на исходе, скоя'таэлю осталось покорно смириться с участью голодной и болезненной смерти от сепсиса, повернуться на другой бок, и в надежде уснуть, забыться тревожным сном. Но скрипнула дверь. Эльф повернул только голову и уже был готов пожалеть об этом, будучи уверенным, что девчонка просто испугается его изуродованного лица. Та удивила его. На пороге стояла уже почти девушка, молодая и непохожая ни на свою мать, ни на отца. Она не была напугана, она была в раздумии. В руках глубокая тарелка с чем-то дымящимся и деревянная ложка. Йорвет поморщился. А девчонка ни с того ни с его ушла. Ушла вместе с его миской, унося шлейфом аппетитный аромат. - Bloede dh'oine, это такая забава? - У меня есть имя, - прозвучало совсем рядом, вынуждая больного открыть левый глаз и тут же сощурить его. Девчонка вернулась, и верно, набралась недюжей смелости раз подобралась так близко, не побоявшись протянуть ему обе руки, в каждой из которых было что-то необходимое ему. - Это должно остаться между нами, иначе меня ждет наказание. - Где твои родители, luned? - Занимаются делами. Мама сказала, что мази тебе уже не нужны. Вся твоя боль ненастоящая. - Я её чувствую, amadanwedd, что ты понимаешь в боли? - Она у тебя в голове. И если я глупая, то ты грубый. Я вовсе могла не приходить, но принесла бульон и твою любимую мазь. - в голосе этой зеленоглазой язвы так и бесновалась непосредственность. - O, Dana, и как же тебя зовут? - ЭЛЕЙН! Что я тебе говорила о том, чтобы ты не приближалась к этому эльфу, - женщина ворвавшаяся в комнату оборвала дочь на полуслове, крепко хватая девочку за плечи и увлекая за собой. Дверь за матерью и дочерью захлопнулась стремительно, а вслушиваться в ссору женщин скоя'таэлю претило по всем существующим понятиям, именно поэтому Йорвет переключил внимание на суп, откладывая мазь.

***

Две недели спустя. Великий пожар в Анхоре Подбитый скоя'таэль быстро шел на поправку. И скоро он узнал о причинах и недоверия к себе, и волнения серебренноволосого полукровки. Он пришел следом за квартетом несостоявшихся молодых борцов за права эльфов. Бельчата были без покровителя, без конкретной цели, не говоря уже о реализации, им повезло быть ещё живыми. Линдо, Сэрон, Энрар и Элеас. "Свежая кровь оказалась очень кстати", - к выводу Йорвет пришел довольно быстро. А благодаря юношескому порыву четырех оболтусов, их новоиспеченному лидеру пришлось принимать в отряд ещё и двух краснолюдов и непозволительную, по мнению эльфа, роскошь в лицах трех вселенски несчастных эльфок. Они обговаривали и готовили план ухода в леса Темерии, чтобы затаиться и собрать всех уцелевших скоя'таэлей старого отряда. Выдвинуться они должны были на рассвете. Приготовления были закончены. Командир проверил готовность каждого новичка, дал по поручению и отправил спать - дорога была не близкой и отдохнуть, как следует, им удастся не скоро, и, как ни странно, Йорвет был твердо уверен, что каждый, из звездной четверки, в жизни своей не воевал в реальной войне, лишь только грабили и разбойничали. Самому же ему которую ночь толком не спалось. Он постоянно был погружен в тяжелые мысли или воспоминания. В очередной такой ностальгии ноги сами привели скоя'таэля в деревушку. Одновременно хотелось, и нет - попрощаться с семьей Анхеля и поблагодарить его женщин за заботу. Эльф не представлял себе, как это будет выглядеть. Но всякое воображение меркло на фоне того, что Йорвет увидел выходя из леса. Настоящий погром. Хаос. Паника. Крики. Кровь. Жители отражали атаку, какого-то небольшого отряда, стоически. Не долго думая, Aen Seidhe, вернувшись к своим, растолкал мирно спящих добровольцев, на полном серьезе скомандовав идти за ним и помочь, отбросить нападавших на деревню. Для новичков это было, в прямом смысле слова, попыткой показать себя. Но это был бой, а не шутка. И как известно, не все бои обходятся без потерь. Когда он с Элеасом и Энраром прорвались к знакомому Йорвету дому, скоя'таэль почуял неладное. Он видел, как из дома выносят неузнаваемую сейчас женщину, мать Элейн, жену Анхеля, тут же опознанного Йорветом неподалеку. Мертвым. А дочери нигде не было видно, значит она могла быть ещё жива. - Geas! Scoia'tael, cwelle bloede dh'oine! Эле­ас пер­вым ри­нул­ся впе­ред, его при­меру пос­ле­дова­ли ос­таль­ные, но Й­ор­вет это­го уже не ви­дел - он был сосредоточен на другой мысли. Вы­нося дверь с но­ги, скоя'та­эль не по­забо­тил­ся о том, что­бы не на­пугать девчонку, ведь он не на­де­ял­ся так прос­то най­ти её. В до­ме всё бы­ло пе­ревер­ну­то с ног на го­лову, ле­жал один труп. На пер­вый взгляд, как зак­лю­чил эльф, убит в ре­зуль­та­те са­мо­обо­роны: жен­щи­ны силь­нее, чем ка­жут­ся, осо­бен­но ког­да за­щища­ют сво­их де­тей. Кух­ня бы­ла пус­та, про­вер­ка про­дол­жи­лась даль­ше. Ком­на­та за ком­на­той, а хозяйской дочери не было и сле­да. Ос­та­вал­ся толь­ко под­вал. В здра­вом уме в та­ком мес­те пря­тать­ся не взду­ма­ет­ся, но жить за­хочешь и к монс­тру на под­се­ление по­лезешь. Так оно и бы­ло. В кро­меш­ной тем­но­те Й­ор­вет ус­лы­шал лишь ти­хое всхли­пыва­ние. - Elaine, - впер­вые поп­ро­бовав имя де­воч­ки на вкус на род­ном язы­ке, Й­ор­вет по­дивил­ся как оно кра­сиво. Плач стих, те­перь в темноте от­четли­во слы­шалось только тя­желое ды­хание. Единс­твен­ное, о чем про­сил скоя'та­эль, лишь бы ему не приш­лось си­лой вы­тас­ки­вать из под­ва­ла бры­ка­ющу­юся и пла­чущую си­рот­ку dh'oine, и, ведь, будь на этом мес­те ре­бенок чь­ей-то ещё жен­щи­ны, он бы да­же не за­думал­ся о его спа­сении, но её матери он был обя­зан собс­твен­ной жизнью, и теперь это было это мень­шим, что он мог сде­лать. - Они... луч­ше бы они уби­ли её... От­вра­титель­ные уб­людки. Они из­на­сило­вали её! Я всё ви­дела... И по­том, - де­воч­ка зап­ну­лась вы­ходя нем­но­го на свет. Вся в пы­ли и по­мятая, в пор­ванном платье. - Я при­казал сво­им лю­дям дог­нать их. Пой­дем от­сю­да, algis. - Нет! Ты не по­нима­ешь.. Я уби­ла то­го му­жика. Я уда­рила его, ког­да он от­ва­лил­ся, а его при­яте­ли по­волок­ли ма­му ку­да-то. Я уда­рила его ко­чер­гой и он... - Не ве­лика бе­да, - пре­дуп­реждая бур­ную ре­ак­цию де­воч­ки, скоя'та­эль сде­лал один боль­шой ша­г в её сто­рону и ус­пел пой­мать взду­мав­шую сбе­жать, за­киды­вая хитрюгу се­бе на пле­чо: - Ти­хо! Ку­да ты де­нешь­ся, ос­тавь я те­бя тут? При­кон­чат как со­баку, и это не са­мое худ­шее, что те­бя ждет с та­кой мор­дашкой. Caelm, que essea dice?! Вот те­перь она на­пуга­на. И так силь­но, что Й­ор­вет чувствовал бе­шено ко­лотя­ще­еся сер­дце Элейн. На пле­че она ве­села пос­лушно, толь­ко от­тя­гива­ла во­рот­ник и, прог­ла­тывая сле­зы, уп­ра­шива­ла ос­та­вить её в по­кое и не тро­гать. Буд­то бы он со­бирал­ся. - До­воль­но! - скоя'та­эля не хва­тило на­дол­го, он рез­ко бро­сил ску­лящую ему в ухо дев­чонку на кро­вать, вслу­шива­ясь в ша­ги за сте­ной. У них, кажется, были гости. И тогда то, до Й­ор­ве­та и на­чали до­ходить при­чины вне­зап­ной па­ники дев­чушки, под­тя­гива­ющей к се­бе но­ги да пы­та­ющейся слить­ся со сте­ной. Из изум­рудных глаз гра­дом ка­тились сле­зы, ак­ку­рат­ный но­сик был крас­ный, как у вус­мерть упив­ше­гося крас­но­люда. Она ду­мала, что и её те­перь неп­ре­мен­но ждет та же участь, что и её мать Эс­тель. Глу­пое ди­тя. - Не тро­гай ме­ня, - го­лос тря­сет­ся, но зву­чит твер­до вы­зывая за­чат­ки ува­жения к ней. - Я Aen Seidhe, algis. Ме­ня не ин­те­ресу­ют ни че­лове­чес­кие жен­щи­ны, ни тем бо­лее де­воч­ки. - Тог­да отой­ди от неё, по­ка я те­бя не под­ви­нул, - ещё один го­лос зас­та­вил и Й­ор­ве­та и Элейн вски­нуть го­ловы, и по­вер­нуть­ся на его ис­точник. По­зади эльфа, с ме­чом наизготовке сто­ял се­дово­лосый муж­чи­на, гла­за его свер­ка­ли в тем­ной ком­на­те так, что у де­воч­ки не­воль­но выр­вался звон­кий вскрик. Скоя'та­эль сре­аги­ровал мо­мен­таль­но: по не­чело­вечес­ко­му ли­цу при­шел­ся мет­кий удар ру­ко­ят­кой эльфийского ме­ча, зас­та­вив се­дого от­шатнуть­ся и сплю­нуть кровью. А ког­да Й­ор­вет по­вер­нулся за девочкой, то от маленькой чертовки и след прос­тыл. - D'yaebl! - Да­же не ду­май прих­ва­тить ре­бен­ка, как тро­фей. - Ос­та­вить те­бе? Ghoul y badraigh mal an cuach. Опус­ти меч, Vatt’ghern, на ули­це два мо­их луч­ни­ка. - Бла­город­ный скоя'та­эль? По­лон день сюр­при­зов! Не на­дей­ся по­лучить дев­чушку для от­вра­титель­ных раз­вле­чени­ях своего от­ря­да. - Raeg baid! Вы ведь­ма­ки ничем не лучше проклятых dh'oine, в добавок берете на себя непозволительно много. Девчонка останется со мной! Глу­пый, не­лепый спор. Ни Й­ор­вет, ни се­дой ведь­мак не по­няли, что про­изош­ло, и в ка­кой мо­мент с ули­цы ста­ло до­носит­ся "ПО­ЖАР", и ра­зуме­ет­ся выг­ля­нув в ок­но ни тот, ни дру­гой - не мог­ли объ­яс­нить, как этот по­жар смог так быс­тро рас­простра­нит­ся, ох­ва­тить всю де­рев­ню и из­би­ратель­но не зат­ро­нуть один лишь дом. Дом, в ко­тором они на­ходи­лись. Но са­мым стран­ным и не­понят­ным ста­ло то, как за­бив­ша­яся в уголу де­воч­ка ис­пуска­ла ог­ненную а­уру. Это пос­леднее, что за­пом­нил Й­ор­вет пе­ред тем как его ог­лу­шил Бе­лый Волк. Юная Ленора: http://i079.radikal.ru/1411/1d/1e8512e8a364.jpg Сноска: Aedwiim - Убирайся Thaess - Замолчи beanna - женщина Bloede arse, Eleas - Чертова задница, Элеас Aen Seidhe - Эльфы Wili, Elly, n’aen tearth - Плыви, Элли, не бойся Bloede dh'oine - чертовы люди dh'oine - люди N’aen rihta, Scoia'tael - Не дергайся, белка Cad me? - Где я? Anhor - Анхор anad'enel - полу-эльф luned - девочка amadanwedd - глупое дитя Dana - Дева Geas! Scoia'tael, cwelle bloede dh'oine! - Проклятье! Скоя'таэли, убейте проклятых людей! Elaine - Элейн algis - тростинка Caelm, que essea dice? - Успокойся, что я говорю? D'yaebl - Дьявол Ghoul y badraigh mal an cuach - Ругательство, непереводимая игра слов Vatt’ghern - Ведьмак Raeg baid - Гнусная ложь