А что вы знаете об аде?

У гостеприимных азиатов они пробыли две недели. Святослав стремительно заключал с ними со всеми невинные контракты, к примеру на поставку тканей и шелка, но постоянно тайно разговаривал с Гонконгом. Но они добились самого важного: голодная смерть перестала грозить дому, и восстановиться мир и покой. Яо это тревожило, но после Свят разъяснил ему - все, Россия вышла из-за своего "занавеса", она возвращается. Соглашения с Альфредом по поставке еды были аннулированы, теперь удобно было доставлять все из России. Америка злился, но поделать ничего не мог - Святослав дал большое и очень откровенное интервью о том, что Россия вновь вернулась на мировую арену и восстанавливает исторические связи с соседями. Но до сих пор остается немного "... закрытой, только из-за мерзкого тумана". Еще тревожило всех российских обитателей то, что Святослав чем-то явно заболел. У него стал более тихим голос. А поступки - безумными. И именно из-за него они так спешно вернулись обратно. *** Яо отчетливо помнит, как выпал первый снег. И помнил, как они вчетвером искали до самого вечера внезапно пропавшего Святослава. Тот возвращаясь с заседания внезапно исчез прямо из машины, веля остановить ее у края проезжей части. Наташка нашла Свята - тот сидел по пояс в снегу, привалившись спиной к скале. Как он дошел до сюда - непонятно, ведь страна была совсем ему незнакома, как и местность. Данко на руках отнес его в машину. Святослав был без сознания, зато у него явно был жар. Катерина, у которой было медицинское образование, спешно осмотрела его и обнаружила еще кое-что. Шрам на его сердце кровоточил. И сильно. По прибытии, они вызвали врача, но Святослав очнулся как раз во время осмотра. Они оба долго о чем-то спорили, а потом врач просто ушел, ничего не сказав собравшимся. Они все вошли к Святославу. Он уже сидел в постели, все еще бледный, насколько они могли видеть его лицо не закрытое повязкой. - Мы возвращаемся. - Сухо сказал он. - Но... - хотела было возразить мигом приунывшая Катерина - она так хорошо гуляла по столице Китая! - Мой шрам, оказывается, не зажил до конца и грозит вновь открыться... - тон юноши был немного виноватый, насколько мог судить Яо. Зато Наташа зашипела от ярости: - Святослав! О чем ты нам еще не сказал, а? - Мне надо было лежать еще два месяца вместо одного... - А ты, идиот, - прошипела насмерть разозленная Наташа, - как только перестал чувствовать боль, так сразу же и вскочил, да? Данко только кивал в знак согласия. Он знал - сейчас ее не сможет остановить даже бронепоезд или атомная бомба. - Да, выходит что так, - это было сказано очень спокойным тоном. Наташа издала невнятный звук. - Это плохо, - прервал Яо возникшую тишину, - ну, раз так, то ладно. Я тогда передам сейчас Гону, что мы отбываем завтра, идет? Он встал. - Идет, Яо. Яо вышел, даже не пытаясь прислушиваться к типичным семейным разборкам за его спиной, которым он привык. *** Святослав забылся тяжелым сном. Вообще-то его сон был довольно страшен как и сам по себе, так и по отдельности, если вычленять определенные пергаменты и сцены. Первый краткий миг - и он снова в том самом бункере под Москвой. Он чувствует как в землю проникают жуткие ракеты, уничтожающее все на своем пути. Опять бомбежка. Уже седьмая за прошедшие три дня. Люди, прячущееся рядом с ним, скулят от ужаса: земля трясется и слышится гул. Иногда на них падает пыль с кусками штукатурки. Война. Отец, отец, отец... Ослеплявшая боль... Боль, затмившая все в мире... Глаза... Горят как огнем... его сердце стучит громче, чем обычно - вот-вот одно движение заставит весь мир содрогнуться. Всего одно нажатие по клавише, красной кнопке, по черт-знает-чему - и мира не будет... Его швыряет в пустоту на некоторое время, и новое видение незамедлительно приходит к нему вновь. Он гуляет с отцом. Отец ранен и его грудь украшают бинты... Они долго говорят о всякой рода ерунде, и отец обнимает его на прощание. Тяжелое предчувствие камнем лежит не сердце. На следующий день Россия сдалась на милость победителям... А Иван покончил с собой. Падение в ад. Вновь полет в бездну и новое приходит на смену. Приют, издевательства, пытки и наказания. Издевательский смех. Рукам больно, жжет. Кожа слезает, слезы льются из глаз. Свист хлыста. Кипяток. " ... у тебя никого нет." Жесткость. Страх. Омерзение. Свобода... И полная темнота, что стала теперь вечным спутником Святославу. Сознание снова скручивается и его выкидывает на какой-то холм. Под ногами - пыльная дорога, так похожая на ту, которая вела его к родному отцовскому дому в Сибири. Надо подниматься. Над головой - звездное небо с луной. Ночь очень лунная, светло - прямо как днем. Ни облачка на нем. Вокруг поют птицы, квакают откуда-то лягушки, стрекочут сверчки. Иногда в траве видно светлячков, которые чуть светятся. Святослав делает первый шаг, и поднимается сильный ветер, что колышет верхушки деревьев и трав. Он без повязки на глазах и это так удивительно... Он идет мимо отходящих от нее поворотов, не видя и не следуя им. Ему все равно. Он идет по главной тропинке, вперед, выше. Идти легче, чем стоять на месте... Он останавливается, когда замечает первый столб по правую от него сторону. К широкому столбу был скован цепями и завязан цветными лентами в белом одеянии, похожим на ципао, человек. Невысокий, даже низкий, худенький азиат с черными как смоль короткими волосами. "Его имя Кику," - вспоминает Святослав вглядываясь в него. Из-за столба выходит ледяной и очень спокойный Яо. Яо в черном, только серебристые, седые волосы развевает ночной ветер. Лицо лишило всякого выражения гнева или страдания. Ничего. Яо встает спиной к Святославу. Кику дернулся в своих оковах и округлил глаза, увидя сзади Святослава, и побледнел, взглянув ему в глаза. Ван достает самурайский меч невиданной красоты и ловит блики луны на клинке. Неспешно поднимает руку с мечом и... Едва видное, очень быстрое движение - и слышаться сдавленные хрипы. Тело извивается в своей последней агонии. Его меч перерезает Кику горло. Алая кровь щедро обливает белую одежду и мгновенно впитывается в шелковую ткань. Кику последний раз судорожно дергается и замирает навсегда, опустив голову и обвиснув в своих цепях. Яо вонзает клинок в землю, где тот благополучно становится прахом. Он тяжело дышит, вздрагивая, словно только что пробежал много километров. Святослав хочет прикоснуться к нему, но не может. Он идет дальше. Следующая остановка у него произошла через три поворота - он начал подниматься по хлипкому мостику, переброшенному через непроходимое болото. Там - внизу, отчаянно барахтается Франциск. Пытается зацепиться, добраться до берега - но тщетно. Святослав проходит над ним, слегка улыбаясь иронии судьбы - умереть в болоте полным лягушек, которые, к тому же, служат пищей... Он не оглядывается и поэтому не видит, как болото засасывает в свое дно вытянутую вверх руку, с неосознанно еще шевелящимися пальцами. Он сходит с моста. Как Наташка умело орудует кухонным ножом! Даже красиво... Если бы перед ней не лежал, задыхаясь в собственной крови, Людвиг. Она методично режет его, еще живого, и вынимает внутренности. Его брат, уже распотрошенный на органы и разрезанный на лоскуты, лежит немного поодаль. Она вся в чужой крови... Святослав даже не остановился. Лишь переступил через валяющееся прямо на дороге вырезанное сердце. Предательство Калининградской области почти пустяк - тот заслужил свою особенную смерть. Кажется, корни ненависти еще тянутся с ВОВ... Или еще раньше. Веселый и солнечный итальяшка по левую сторону от дороги сейчас воет от боли. Связанный и на столбе. Катерина с огромным удовольствием хлестает его плеткой с металлическим шипами. Шипы оставляют глубокие шрамы и широкие раны. На нем трескается кожа. Неприятно ему, Святослав это знает на собственном печальном примере. Идет мимо, лишь одобрительно кивает девушке. Артур... Твоя смерть омерзительна. Ты задыхаешься в стеклянной коробке, из которой Данко, масляно улыбаясь, постепенно выкачивает воздух обыкновенным насосом. На это Святослав решил посмотреть. Данко пытал его долго. Артур бился, задыхался, царапал руками стекло, оставляя царапины ногтями, но тщетно. Иногда Данко давал ему воздух, но всего на один вдох. Колени у него подгибаются и он падает, опираясь руками на стекло. Силы уходят как и последние крохи воздуха из его стеклянного гроба... Он хватается за горло. Его рвет. Несколько секунд - и кончено. Покойся в преисподней, Артур Кёркленд... Желательно - чтобы тебя посадили в самый раскаленный котел. Холм пошел на подъем. Святослав начал подниматься на самую вершину. Вот перед ним предстает куча дров, палок и прочего, а посреди опять столб с прикованным к нему полуобнаженным светловолосым и голубоглазым молодым человеком. Его красота - как фальшивка, ослепляет, но не обманывает Святослава. Лжец. Джонса трясет. Он с ужасом оглядывается по сторонам и ежится, стараясь казаться меньше. Его обступили со всех сторон скелеты, стоявшие на этих дровах, с пронзительно горящими алыми углями в провалах глазниц. Они были буквально везде куда ни кинешь взгляд - все заполонили, всю верхушку холма. Они гладили костлявыми руками его тело, иногда дотрагивались до головы и лица. Они были самые разные: вот этот скелет, кажется - мужской, рядом - женский и очень маленький - точно принадлежит ребенку. Интересно, сколько им было, когда их семья погибла? Наверное, он испытывает ужас - ведь это все его жертвы. Жертвы его государства, политики, непомерных амбиций и жадности. Вокруг раздавался тихий шелест трав, тонкий свист ветра и шепот. - Тебе страшно? - спросил громко Святослав. Альфред дернулся от неожиданности, услышав человеческий голос. Поднял голову и уставился Святославу в глаза. Помертвел, встретившись с ним глазами, даже перестал вырываться от рук его жертв. Но ответить внятно ничего не смог. - Тебе страшно... ... И откуда в его руке зажженный факел? Скелеты расступились, склоняясь в глубоком поклоне перед Святославом. Он шел вперед, смотря лишь в лицо Альфреда. Джонс начинает кричать. Его крик эхом разносится по всей округе, но вскоре затихает, сорвав голос. Никто не придет на помощь... Святослав встает прямо перед ним и дотрагивается до лица, которое тот поворачивает в сторону. - Ублюдок, - смеется Святослав ему в лицо. И швыряет горящий факел прямо под ноги. Сходит с кучи дров. Страшный, леденящий душу крик раздается позади. Святослав оборачивается. Огонь, словно заговоренный, вмиг охватывает своими языками дерево, начинает лизать столб и отчаянно барахтающегося Альфреда. И с ревом взмывает в воздух. Но помимо этого скелеты начинают влезать на горящие бревна и рвать его плоть своими руками. Святослав не отводит взгляд по самой последний его минуты. Это тоже свое рода казнь. Совестью. А быстро они... В итоге от Джонса остается только окровавленный скелет с полыми костями, которые с глухим шумом и стуком падают на догорающий костер. Скелеты расступаются вновь перед идущим к костру юношей. Святослав, не обращая внимание на языки пламени, входит в костер и берет в руки череп Альфреда. Садиться посреди. И баюкает его череп. Языки пламени вновь с ревом поднимаются в воздух, закрывая ему обзор. В шуме пламени он слышит шепот скелетов, как мантру повторяющих его имя: - Святослав, Святослав, Святослааа... Он резко открывает глаза, понимая что голоса ему не мерещатся. - Когда же ты очнешься, долбанный Святослав Брагинский?! - раздается знакомый вопль Наташи...