Призрак улицы Фредриксберга

Я допил пиво и, смяв в кулаке опустевшую жестяную банку, бросил её в переполненное мусорное ведро. Не долетев до намеченной цели, жестянка ударилась о каменный пол и перекатилась с боку на бок с противным надсадным скрежетом. - Свинья, - равнодушно прокомментировал мой напарник Герт. Я не стал возражать. Резкие словечки разбавляли наши монотонные трудовые будни, да и после происшествия недельной давности меня не покидало мерзкое чувство, что я действительно некоторым образом сроднился со славным семейством свиней. Несмотря на газовое отопление, в крохотной комнатушке, которую мы занимали, было прохладно - весна выдалась на редкость ветреной и дождливой. Вытряхнув из пачки сигарету, я закурил и посмотрел в окно. Было около семи утра - по мокрому тротуару, прикрываясь разноцветными зонтами, сновали беспокойные прохожие, в стоящем на углу улицы ювелирном магазине зажёгся свет, возвещающий о приходе кого-то из служащих. Собственно, наш полицейский участок расположился здесь только из-за этого белокаменного детища одного из алмазных королей, и в наши служебные обязанности входило ежечасное патрулирование вверенной нам территории вокруг магазина. Это было наискучнейшим занятием. Хозяин золотой лавки прекрасно позаботился об охране внутри самого помещения - здоровые крепколобые парни в синих униформах поглядывали на нас свысока и время от времени отпускали плоские шуточки в адрес того или иного полицейского, тыча в него похожими на сардельки пальцами. За десять лет существования магазина не было зафиксировано ни одного случая кражи - очень скоро мы окончательно убедились в том, что главной нашей обязанностью является присмотр за местными попрошайками, осаждающими вожделенное белое здание с искусно нарисованным бриллиантом на яркой вывеске. Они стекались сюда со всех частей города в надежде на щедрость и мягкосердечие богатых покупателей дорогих побрякушек. Многих нищих, постоянно обитавших на углу улицы Фредриксберга, мы знали в лицо и даже перебрасывались с ними парой слов; они были безобидны и еженедельно подсовывали нам мятые купюры «на пиво». Новоприбывших искателей удачи мы держали на порядочном расстоянии от магазина - никому из нас не хотелось иметь стычек с гориллоподобными охранниками. Иногда я поражался, какой разношёрстный люд вынужден сидеть с протянутой рукой - среди местных бродяг мне не раз встречались люди вполне интеллигентных профессий, а один раз - учёный-математик. - Слушай, Герт, - сказал я и вдохнул новую порцию едкого дыма. - Я тут подумал… может, ещё по пивку? - Валяй, - лениво отозвался приятель, а я чуть не застонал от досады. Вообще-то я хотел сказать: «Слушай, Герт, я тут подумал и решил подать заявку на участие в выборах совета префектуры.», но что-то снова удержало меня от откровенности. Заполненная форма кандидата в члены совета была моей тайной и лежала в старом комоде моей спальни. Скрываясь под личиной анонима, я уже более года писал в популярное политическое издание острые заметки, изобличавшие моих потенциальных соперников. Мои статьи далеко не всегда были правдивы, но газетчики, как известно, падки на скандалы. Я был полон готовности прорываться к власти сквозь любые препятствия - я знал, что однажды всё-таки вырвусь из засасывающей меня повседневной рутины. - Эй, Эрвин, - окликнул меня Герт. - Смотри-ка, Призрак идёт. Я посмотрел в окно и увидел тощего сгорбленного старика, плетущегося в сторону магазина. Этот бродяга, получивший от нас такое звучное прозвище, отличался от прочих завсегдатаев угла улицы Фредриксберга. Худой и бледный, как сама смерть, он вечно кутался в некое чёрное подобие старомодного плаща с капюшоном - если бы ещё удалось всучить ему острую косу, он стал бы точной копией костлявой похитительницы душ. Старик был угрюм и нелюдим - никто из нас никогда не слышал его голоса. Он садился прямо на землю возле сквера и не издавал ни единого звука, не считая глухого кашля - только его прозрачные глаза в тёмных запавших глазницах смотрели куда-то вдаль из-под грязных обрывков капюшона. Призрак занимал неплохое, по меркам местных бродяг, место у магазина - но никогда не выпрашивал подаяния ни словом, ни взглядом. У него было постоянно отсутствующее выражение лица, и смотреть на него было жутковато - казалось, его мысли витают в каких-то иных измерениях. Подавали ему мало и неохотно, да и остальные попрошайки старались избегать странного соседа - никто даже не пытался отвоевать его место. Впрочем, однажды негласный лидер шайки нищих - рябой одноногий детина по прозвищу Джокер - подошёл к старику с подобным разговором, а потом хрипло ныл, ковыляя по пятам за Гертом: «А я, сержант, и не причём совсем! Ничего ему не сделал! Спросил только. А он на меня как зыркнул - мигом сглазил, проклятый! Уже месяц башка по швам трещит! Вы уж с ним разберитесь, совсем жизни нет от гада!» Мы с Гертом только посмеивались в ответ на его бормотание, однако и впрямь было что-то пугающее в диком отрешённом взгляде странного старика. Призрак появился здесь давно; сначала он носил в магазин разные безделушки - отдавал под залог или продавал, но довольно скоро продавать стало нечего, и старик присоединился к длинному ряду попрошаек. Я бросил окурок в старую консервную банку и вышел на улицу, направляясь к небольшому магазинчику, торговавшему спиртным. Нищие заискивающе улыбались, когда я проходил мимо них, и только Призрак по-прежнему сидел, уставившись в одну точку. ~*~*~ На прошлой неделе мы узнали о внеплановом проведении инспектирования нашего участка - тогда же, подвесив к поясу дубинку, я пошёл разгонять жалких ловцов удачи. Нищие, ворча и вздыхая, поднимались со своих мест и разбредались кто куда, и только странный старик оставался сидеть на мокрой промёрзлой земле, глядя сквозь меня пространным взглядом. - Эй, - сказал я. - Ты что, глухой? Вставай и иди отсюда. У нас проверка, мне не нужны неприятности из-за кучи попрошаек. Призрак даже не пошевелился. Шёл колючий дождь, и на худое морщинистое лицо старика налипли длинные седые волосы. Я заметил, что тёмная ткань его странного плаща истончилась и была порвана в нескольких местах, она не могла защитить его от холодных порывов ветра - и время от времени тщедушное тело старика сотрясала крупная дрожь. - А ну вставай и катись отсюда, - грубо повторил я и постучал пальцами по дубинке. Призрак поднял на меня свои бесцветные глаза и упрямо сжал обескровленные губы. Теряя терпение, я схватил его за капюшон и рывком поставил на ноги - ветхая ткань треснула и расползлась, обнажая часть впалой груди и костлявое плечо. Я брезгливо разжал кулак, отталкивая старика, - он поскользнулся на мокрой пожухлой траве и упал на спину. Я ни разу не испытал мук совести, сочиняя гнусные анонимки или охаживая дубинкой подвыпивших забияк, но сейчас меня неожиданно охватило острое чувство стыда. Я смотрел на старика, который медленно поднимался на ноги, и в голове назойливо крутилась запоздалая мысль о том, что надо было подать ему руку. Призрак натянул на голое плечо порванный кусок материи и двинулся в глубь сквера, а я всё ещё стоял на углу, глядя в его пустую коробку - он частенько уходил ни с чем. Моя рука нырнула в карман, отыскивая сигареты, но вместо этого натолкнулась на мелкую монету. Я хотел окликнуть нищего, но, подняв голову и вглядевшись в длинную тропу сквера, обнаружил, что его и след простыл. ~*~*~ Я вышел из магазина, сжимая в кулаке мелочь, оставшуюся от покупки, и неуверенно остановился возле Призрака. Он сидел, прислонившись затылком к железному бордюру и тяжело дышал - его блёклые глаза закатились под дрожащие сморщенные веки, руки со вздувшимися венами безвольно свесились вдоль обмякшего тела. Я легонько потянул его за широкий грязный рукав. - Э-э! Ты что, помирать тут собрался? Старик не ответил. Жуткий прерывистый хрип рвался из его груди - какой-то соседствующий с ним нищий плеснул ему в лицо мутноватой водой из пластиковой бутылки, и серые капли, подобно слезам, потекли по застывшему синевато-бледному лицу Призрака. На этот раз я колебался недолго. Взвалив на плечо тощее, удивительно лёгкое тело старика, я быстро зашагал в сторону участка. В нашей комнате было пусто - Герт куда-то вышел. Я уложил бродягу на старенькую продавленную кушетку и, метнувшись к телефону, набрал номер экстренной помощи красного креста. Договорившись с дежурным врачом об услуге, я снова приблизился к задыхающемуся старику и, осторожно оттянув полу его странного плаща, обнаружил карман. Покопавшись в нём, я выудил чёрствый заплесневелый кусок хлеба и старую чёрно-белую фотографию - на ней были изображены два смеющихся молодых человека лет восемнадцати-двадцати в таких же длинных несуразных плащах. Странно - мне показалось, что юноши на фото двигались - я чертыхнулся и поклялся больше не пить столько пива на голодный желудок. Парень справа - высокий, светловолосый и, как бы выразилась моя Ирэна, «чертовски привлекательный», показался мне смутно знакомым, однако прошло около десяти минут, прежде чем я с изумлением заключил, что он и Призрак, хрипящий на старой тахте - одно и то же лицо. На оборотной стороне фотографии обнаружилась надпись на английском языке, сделанная красивым наклонным почерком - чернила кое-где расплылись, и прочесть её было довольно сложно, однако в конце концов мне удалось разобрать послание. «Дорогой Геллерт! Прими это фото в подарок и помни: если ты желаешь покорить мир ради собственного блага - этот мир поработит и уничтожит тебя. Мы покоряем мир во благо самого мира. Наша встреча не случайна - она также свершилась для большего добра.» Я недоуменно пожал плечами - мне была не совсем понятна эта туманная философская зарисовка - и, услышав стук в дверь, поспешно засунул изрядно потрёпанное фото в обвисший карман плаща Призрака. Вошла молоденькая доктор. Я быстро объяснил ей суть проблемы и молча наблюдал, как она достаёт стетоскоп и брезгливо откидывает грязную материю с тощей, вздымающейся груди нищего. - Похоже на запущенный бронхит, - сказала доктор, доставая шприц. - И, разумеется, сильное истощение. Плюс образ жизни и возраст… документов, конечно, никаких? Я помотал головой. - В таком случае я не могу забрать его в госпиталь. В этом месяце просто небывалый наплыв пациентов. - Понимаю, - сказал я, расплачиваясь за вызов. Проводив доктора до дверей, я сел за старенький компьютер, периодически поглядывая на неподвижное тело старика, - спустя какое-то время я заметил, что хрипы и судорожные вздохи прекратились. Встав из-за стола, я подошёл к тахте. Блёклые старческие глаза вполне осмысленно смотрели прямо на меня. - Лучше? - буркнул я, не особенно рассчитывая на ответ, но, к моему удивлению, Призрак кивнул. Он медленно обвёл взглядом комнату и, подняв дрожащую руку ко лбу, смахнул с лица длинную седую прядь. - У тебя дом-то есть? - я не знал, что побудило меня задать этот вопрос - впрочем, наш язык часто опережает разум. Старик снова кивнул и посмотрел на стеклянный графин, стоящий на столе. Перехватив его алчный взгляд, я налил в стакан воды и вложил его в прозрачную морщинистую ладонь. - Назови адрес, - требовательно произнёс я, глядя, как Призрак жадно глотает воду, проливая её на грязную бороду и голую грудь. - Я пришлю человека из общества социальной защиты. Помрёшь ведь... Старик усмехнулся и неожиданно заговорил, а я чуть не подскочил на стуле - заговори со мной мой пёс Арне, я и то удивился бы меньше. - Никто из вас не сможет туда попасть, - его хриплый голос звучал глухо и ровно, и отдавал лёгким британским акцентом, - скорее всего, какую-то часть своей жизни Призрак провёл на территории Туманного Альбиона, или, по крайней мере, его родословная включала в себя родственников-англичан. - Почему это? На свалке, что ль, живёшь? - усмехнулся я, закуривая примятую пальцами сигарету. - Вы никогда не сможете увидеть Нурменгард, - проговорил старик. - И слава Мерлину. - Чего-о? - я чуть не задохнулся от очередной затяжки. - Какой ещё, к чертям, Мерлин, какой Нурменгард?! И почему я не смогу его увидеть? - Ты не волшебник, парень, - просипел старик, и я с досадой подумал, что зря затеял этот бессмысленный разговор с сумасшедшим бродягой - теперь я безоговорочно верил всем, кто говорил о безумии Призрака. - А ты, наверное, волшебник?! - насмешливо выкрикнул я, поражаясь странной горечи в звуке своего собственного голоса; меня обуревала дикая, необъяснимая злоба. - Волшебник, мать твою… Чего ж ты тогда приходишь сюда за подачками, обрастаешь грязью и блохами? Наколдовал бы себе дворец, слуг, кучу золота! А может, замахнёшься на что-то более глобальное, фокусник?! Предотвратишь всемирную катастрофу, например? А лучше, знаешь что - сделай так, чтобы я победил в выборах в совет префектуры, а потом и в выборах самого префекта - услуга за услугу! Может быть, я хочу настоящей власти, может быть, мне надоела эта жалкая власть над такими ничтожествами, как вы… Я осёкся, едва не подавившись слюной, - старик неожиданно ловко схватил меня за воротник форменной рубашки и приблизил своё измождённое лицо к моему - прямо перед собой я увидел расширенные безумные глаза и трясущиеся бледные губы. - Не бросайся такими словами даже в шутку, парень, если не хочешь закончить так, как я, - тихо, почти не разжимая губ, проговорил Призрак. - Я с юности был одержим желанием захватить власть, и я замахнулся на власть над целым миром - моя дорога к мировому господству была залита кровью, и я шёл, утопая в этой крови по колено; послушай! - я мечтал поработить таких, как вы, не владеющих магией, я был одним из самых сильных волшебников, обо мне говорили с дрожью в голосе, меня боялись, мной восхищались… Я слушал странный сбивчивый поток слов старого безумца и не мог отвести взгляда от его изрытого морщинами лица - казалось, какая-то необъяснимая сила исходила из глубины этих выцветших глаз, приковывая к себе, намертво впечатывая в сознание их дикое отчаянное выражение. - У меня была старейшая палочка, самая могущественная волшебная палочка, я был её полноправным хозяином, - голос старика понизился до яростного шёпота. - Вскоре я достиг вершин своей славы, своей власти, я торжествовал… а потом он нашёл меня, парень… Альбус нашёл меня - теперь я не удивляюсь, что он превзошёл меня в искусстве дуэли… я лишился палочки, своего главного сокровища… без палочки колдун бессилен… я лишился всего, чем обладал, всего, ради чего жил… Я остался в Нурменгарде без средств к существованию, дорога в мой мир была отрезана… Альбус был достаточно умён, чтобы забрать и мою старую палочку… Посмотри на меня теперь - я стал рабом тех, кого сам мечтал поработить! Иногда мне кажется, что я бы душу дьяволу продал за стакан воды, поданный сыном, или за тёплую руку жены на своём лбу. Призрак перевёл дух и снова заговорил, всё сильнее сжимая узкий ворот моей рубашки и обдавая моё лицо горячим дыханием: - Слушай меня - слушай, парень! Всегда находятся глупцы, желающие заполучить всевластье, и, кажется, я слышал об одном из них перед тем, как оказался в вашем мире… Он не остановится ни перед чем! Если старейшая палочка попадёт к нему в руки - вам всем конец! Никто не знает, кто последний хозяин непобедимой палочки, если он будет искать её, он обязательно доберётся и до меня… А мне - что? Я приветствую смерть. Но ты слушай - вы должны искать поддержку у Дамблдора. Запоминай! Альбус Дамблдор! Повтори! Повтори, парень! - Альбус Дамблдор, - я покорно выдохнул замысловатое британское имя, всерьёз опасаясь, что костлявые пальцы сумасшедшего старика, что есть силы стискивающие тесный воротник, сомкнутся на моём горле. Наконец его хватка ослабла - Призрак отпустил меня и стал медленно подниматься с койки, заворачиваясь в свой ветхий старомодный плащ. Его глаза, ещё секунду назад светившиеся безумным блеском, потускнели и привычно смотрели в одну точку. Старик набросил капюшон на косматую голову и пошёл к двери, а я глядел ему вслед, тщетно пытаясь избавиться от неприятного чувства тяжести в груди, которое появилось с самого начала его полубредового фантастического монолога. ~*~*~ Вряд ли я отдавал себе отчёт в том, для чего мне нужна победа в выборах совета префектуры - этот крошечный островок власти. Наверное, иногда я всё же задумывался над возможностью внесения полезной поправки в тот или иной закон, но чаще всего моё скудное - истинно полицейское, чёрт возьми! - воображение рисовало одну и ту же картину: собственный огромный кабинет, услужливые подобострастные взгляды подчинённых, дорогой портвейн янтарно-жёлтого оттенка в квадратном бокале, и это головокружительное чувство превосходства над посетителями, приглашёнными ко мне для личной аудиенции. Этим вечером - неожиданно для самого себя - я принялся рассказывать своему младшему сынишке Бруно необычную сказку о злом колдуне, который желал поработить простых людей и был побеждён добрым и сильным волшебником. Жизнь сурово наказала его за всё содеянное, заставив скитаться без гроша в кармане среди тех, кого он хотел сделать рабами. - Па, - спросил Бруно, отчаянно зевая. - А что стало с ним дальше? - Дальше я ещё не дочитал, - сказал я. - Спи! В нашей маленькой спальне мягко, уютно светил ночник - Ирэна расчёсывала волосы. Я сел в кресло, с наслаждением вытянув гудящие ноги, и бросил взгляд на старенький комод, скрывающий мою главную тайну. Немного поколебавшись, я протянул руку к верхнему ящику и достал из-под разноцветного вороха мягких полотенец аккуратно сложенную синеватую бумажку, - моё заявление. С минуту я молча смотрел на него, затем щёлкнул зажигалкой в форме китайского дракончика - из его приоткрытой пасти вырвался беспокойный флажок синеватого пламени и жадно набросился на тонкий лист. Теперь я наблюдал, как сгорает, осыпаясь на пол чёрными хлопьями, моя мечта. - Эрвин, - сердито сказала Ирэна. - Ты пачкаешь ковёр. - Для большего добра, - рассеянно проговорил я. - Ты нормально себя чувствуешь? - тёплая рука Ирэны с прохладным обручальным кольцом мягко легла на мой лоб. Я промолчал. Ответить «да» - означало солгать, «нет» - сказать полуправду. В области груди противно тянуло и саднило, однако теперь я точно знал, чем закончится сказка о раскаявшемся колдуне. Я вышел в коридор, снял телефонную трубку и набрал номер своего старого приятеля, владельца частного пансиона для престарелых. - Привет, Ханс, - сказал я, услышав раскатистый бас друга на том конце провода. - Дело есть. Недавно объявился один мой… дальний родственник. Ты не мог бы его пристроить? Документы он потерял. - Сколько лет? - деловито осведомился приятель. - Восемьдесят пять, - наобум ответил я. - Слушай, он немного чудной… - Псих, что ли? - Да он тихий. Ходит, как тень… сам увидишь. - Ладно, приводи. Поглядим, - пробасил Ханс. Я водрузил трубку обратно на рычаг и улыбнулся. На местах грандиозных разрушений рано или поздно начинается новое строительство. ~*~*~ Следующим утром Призрак не появился на углу магазина. Не пришёл он и на другой день. Так прошла неделя, а странный старик в обветшалом плаще с капюшоном, - худой и бледный, как сама смерть, - словно в воду канул. Я курил сигарету за сигаретой. Герт стучал по клавиатуре нашего старенького компьютера - этот размеренный потрескивающий звук, обычно действовавший на меня успокаивающе, сегодня вызывал лишь раздражение. - Призрак куда-то подевался, - сказал я, вглядываясь в пасмурное небо. Стук прекратился. Герт отвернулся от монитора и удивлённо посмотрел на меня. - А ты разве не знаешь? - спросил он, поднимая брови. - Я думал, Дитфрит тебе рассказал… Юрген Дитфрит был главой нашего участка и раз в неделю, подрабатывая, заступал на ночное дежурство. - Ничего он мне не рассказывал, - я почувствовал неприятный холодок в области желудка. - В прошлый понедельник он вышел за сигаретами и столкнулся с каким-то странным типом. Такой же придурковатый, вроде нашего Призрака, высокий, тощий, в плаще с капюшоном, лица не видно. Вот народ пошёл! - хохотнул Герт. - Этот тип, оказывается, Призрака и разыскивал - спросил о нём Дитфрита. Он потом нам рассказывал, что и разговаривать с ним не хотел, мало тут нам сумасшедших! Но у этого мужика, говорит, такой голос был, как из преисподней, - и не захочешь, а ответишь. Хорошо, говорит, что он не спросил у меня номер кредитки, а то, ей-Богу, назвал бы. Не иначе как наркоман - обкурился и возомнил себя каким-нибудь графом Дракулой. Тут Дитфрит подумал, что этот чудак, наверное, родственник Призрака - сын или племянник, да чёрт знает, и упрекнул его. Мол, не стыдно вам - старый больной человек бродяжничает - при живом-то сыне! А этот тип достал из кармана какую-то штуку с зелёным огоньком на конце и выставил вперёд. Дитфрит, ясное дело, тоже не растерялся, схватился за пистолет - тот-то, наивный, думал его шокером запугать, - Герт ухмыльнулся. - А потом на соседней улице ребятишки взорвали петарду, они оба обернулись на шум… Дитфрит говорит, когда он снова взглянул на то место, где стоял этот тип, его там уже не было. Воспользовался моментом и сбежал, вот только как успел так быстро исчезнуть? Видимо, старика он всё-таки разыскал. Призрак с тех пор и не приходил сюда. - Геллерт. Его звали Геллерт. - Что? - Герт непонимающе уставился на меня. - Да ничего. Родственник, говоришь… Ну и ладно, - я закурил очередную сигарету и посмотрел в окно. На месте возле сквера, которое обычно занимал Призрак, расположился рябой Джокер. Ярким огоньком высветилось в моей памяти чудное английское имя - «Альбус Дамблдор» - высветилось и погасло. Синеватый, едкий табачный дым постепенно заполнял комнату, впитываясь в одежду и пощипывая глаза. На душе было паршиво.