Записи на обрывках

Было написано на My Beloved Valentine в сообществе Secondary Quests.

      Адаар по привычке обходит Убежище, пытаясь увидеть каждого, кто так или иначе причастен к Инквизиции. Как командир отряда, он привык оценивать состояние своих бойцов, следить за тем, чтобы им всего хватало. Здесь, увы, проследить за всеми и каждым возможности не было, однако избавиться от въевшихся в подкорку мозга действий было не так-то легко.       Не заметить яркую, громкую, шумную, юркую, точно лисичка-фенек, гномку было просто невозможно. Она, даже не стремясь к этому (хотя, признаться, вашот сомневался в том, что совсем не стремилась), привлекала к себе внимание, хотя это, вроде как, не положено разбойникам-кинжальщикам, скрывающимся в тенях.       Как он выяснил, она была членом Хартии. Кадаш. Имя твёрдое, словно камень, при том подходило на удивление… живой дочери Камня великолепно. Во всяком случае, так кажется Вестнику.       После закрытия Бреши в Убежище сам собой разгорается праздник. Люди счастливы, люди считают себя спасёнными, и Адаар абсолютно с ними согласен. Он сам хотел бы пить и веселиться с ними, но, кажется, слишком устал для этого. Поэтому сегодня решил побыть наблюдателем.       Явно развлекающаяся среди празднующих Кадаш, поймав на себе его взгляд, заманчиво улыбается, явно призывая присоединиться к ней в веселье. И Вестник даже задумался о том, не последовать ли этому призыву.       К сожалению, не успел.       В Скайхолде они не виделись довольно долго. Пока не столкнулись внезапно на выходе из таверны. Адаар шёл пообщаться с Быком, а Кадаш… какая разница, куда собиралась пойти Кадаш? Всё равно она оказалась с ним за стойкой, и разговор завязался настолько непринуждённый, что удивились оба.       Потом выяснилось, что Кадаш — вовсе не имя.       Своё имя разбойница Хартии назвала ему на следующее утро, и голос у неё был слегка севший.       Возможно, их слышал ночью весь Скайхолд. И их это не волновало.