Записи на обрывках

      Каждый раз, когда они с Варриком, Изабеллой и всеми, кто ещё попадётся под руку и решится присоединиться к их компании, играют в "алмазный ромб" или "порочную добродетель" (или ещё какую-нибудь не менее занимательную карточную игру из числа тех, что знают её неспокойные на голову товарищи), Хоук ощущает себя довольной жизнью. Просто потому, что это хорошо, уютно и весело.       Несмотря на то, что иногда ей приходится уходить из Висельника с изрядно облегчённым кошельком.       Каждый раз, как они устраивают общую попойку в честь очередной глобальной победы – завершения разборок с одной из орудующих в Киркволле банд, например, – и над столом звучат шутки, порой даже куда менее пристойные, чем стоило бы, и даже Фенрис и Андерс почти не хотят перегрызть друг другу глотки, Хоук ощущает себя человеком с до неприличия удачно сложившейся судьбой. Просто потому, что у неё есть сама возможность подобного.       Даже если утром голова раскалывается и трещит, такие друзья того стоят.       Каждый раз, когда после подобных игр, или пьянок, или просто общения и посиделок они с Изабеллой целуются в первом попавшемся тёмном углу, и переулками добираются до Верхнего Города, и дорога занимает очень много времени, потому что тёмных уголов в переулках больше, чем где-нибудь ещё... Когда они заговорщически переглядываются, и тихо смеются, сами не зная, над чем, и пиратка так щурится, что хочется просто прижать к стене и устроить допрос с пристрастием... Каждый раз, обнимая Изабеллу и глядя на пляшущие под потолком отстветы от камина, уставшая и потихоньку проваливающаяся в сон, Хоук чувствует себя абсолютно счастливой.       Даже если вдруг потом окажется, что это было совсем глупо.