Хеллоуин после смерти

— Дечимо, Дечимо! — Джотто активно вертелся вокруг наследника, помахивая светлым пушистым хвостом. — Ну, как я выгляжу? Савада прыснул в кулак, пытаясь не рассмеяться, чтобы случайно не обидеть своего предка. Тот, облачённый в чёрный костюм и с ушками да хвостом, скорее напоминал ласкового щенка, чем оборотня. Тсуна всё же не выдержал, засмеявшись, на что Примо, опустив хвост и прижав ушки к голове, изобразил вселенскую скорбь. Причитая, что его милый Тсунаёши совсем его не любит, он утопал зализывать душевные раны куда-то в шкаф. Савада, поняв, что облажался, хотел было вытащить Джотто на свет божий да извиниться, как вдруг прямо перед ним возникло нечто. Нечто высокое, широкое и белое. Взвизгнув, Тсуна впечатался в стенку, во все глаза разглядывая, как оказалось, привидение. — Прошу прощения, Савада-сан, — «призрак» стянул с себя простыню, под которой оказался мило улыбающийся первый хранитель дождя. Асари так и не снял каригину*, из-за чего под тканью весь его облик действительно выглядел пугающе. — Ты бы хоть своё ведро с головы убрал, — в гостиную зашёл Джи, от вида которого Тсуну прошиб пот. Чего говорить, Хаято постарался на славу, загримировав первого урагана под самого настоящего зомби. Сперва Саваде даже показалось, что это кто-то из Вендиче наведался к нему в дом. — Джи, это «ведро» называется такаэбоши, — Угетсу вздохнул, обречённо мотнув головой. — Да мне фиолетово, всё равно не запомню, — отмахнулся Арчери и аккуратно присел на диван, дабы случайно не поломать торчащие рёбра. Рука так и тянулась почесать щеку, где Гокудера наколдовал ободранную кожу, оголяющую челюсть, но вовремя себя одёрнул. Хаято потом точно с него шкуру сдерёт, он бился над этим гримом несколько часов. — Я экстремально готов! — в гостиную ворвался Кнакл, держа в одной руке Библию, а во второй деревянный крест. — Готов? — Джи осмотрел друга и фыркнул. Тот был в своей прежней одежде, разве что теперь на носу красовался огромный пластырь, а под глазом большой синяк. Судя по довольному выражению лица вошедшего следом Рёхея, Савада понял, что фингал своему предку старший брат поставил самый что ни на есть настоящий. Вот уж кому грим ни к чему. — Я же священник, во имя экстрима! Я не собираюсь наряжаться нечистью! — Логично, — отозвался Джи. — Кстати, Джи, ты экстремально ужасно выглядишь! — Спасибо! Впервые воспринимаю это как похвалу, — ураган хмыкнул и помахал перед носом Кнакла почти отвалившимся запястьем другой руки. Первое солнце лишь перекрестился. — И вообще, я экстремально не оправдываю этот праздник… — Полностью с тобой согласен, — где-то возле окна вдруг появилась аура смерти, и все, дружно повернув головы, обратили внимание на сидящего на подоконнике Алауди. Тот, впрочем, сразу пожалел, что дал о себе знать. Так и сидел бы себе незамеченным в этом хаосе. Детектив же был облачён в чёрные брюки и белоснежную рубашку, слегка распахнутую, из-за чего было видно бледную кожу груди. На плечи был наброшен длинный чёрный плащ, воротник которого был поднят, как любил Алауди. Холодные голубые глаза блеснули в полумраке, бледные губы приоткрылись, обнажая длинные белоснежные клыки. Савада сглотнул. Первое облако и без того был пугающим, но Тсуне пришлось признать, что этот образ очень шёл хранителю. — О, вампирюга, — Джи засмеялся, хрустнув свисающей челюстью, за что получил убийственный взгляд Алауди. Изобразив неподдельный ужас на лице, хранитель урагана отвернулся от окна. Взгляд его упал на большой шкаф, с приоткрытой двери которого торчал чей-то хвост. Открыв дверцу, Джи поежился от окутавшего его чувства безысходности. — Примо?.. Основатель всея Вонголы сидел в шкафу, обхватив колени руками и всем видом показывая свои страдания. Рядом с ним каким-то чудом оказался дрыхнущий Лампо, сопящий в две дырочки, уже облачённый в одежду гнома. Рядом лежала корзина, в которую хранитель грозы, перед тем как уснуть, успел просунуть голову. — Джотто-сан?.. — из-за спины Джи-зомби показалась взлохмаченная макушка Тсуны с такими же ушками, только потемнее. Примо, посчитав, что над ним продолжают издеваться, жалобно взвыл, поджав хвост, и укрыл себя попавшей под руки юбкой маман. Савада вздохнул. И это великий и ужасный первый босс мафии? — Ну-фу-фу, вижу, вы тут уже развлекаетесь, — в комнату вошёл Деймон в каком-то диковинном костюме. На голове красовались два маленьких рожка, а глазницы были полностью чёрными. Рядом стояла Елена в образе мёртвой невесты: ободранное грязное платье, синюшная кожа и многочисленные кровоподтёки по всему телу. — Матерь Божья! — Кнакл опять перекрестился. Саваду снова передёрнуло. Всё же первое поколение хорошо вжилось в свои образы. Инициатором их вовлечения в хеллоуинский маскарад, как всегда, был Реборн, который как раз попивал кофе, сидя в кресле. Вот он, Дьявол в человеческом обличье. Не зря Сатаной нарядился, подумалось Тсуне. Вскоре подтянулись и остальные, и знатная компания из первых и десятых хранителей под бдительными взглядами серых и голубых глаз облаков-вампиров двинулась улицами Намимори. Ночь для Тсуны обещала быть ужасной. *Каригину — одежда онмёудзи, священников синто и аристократов.