Sleeping under the snowfall. Water of the spring

Новая работа была интересна лишь тем, что я мог до поры до времени заводить новых знакомы среди бабмода, в котором крутился мой начальник. В остальном же скромная должность секретаря была однообразной до тошноты. Пять дней в неделю я был обязан являться в офис за пятнадцать минут до прихода начальства, готовить кофе, передавать сообщения работникам, перезванивать и договариваться о встречах, конференциях и корпоративах. От всей этой электронно-бумажной работы меня под конец дня всегда слегка мутило, и я прямо таки бежал обратно домой, в сырую студию с высокими потолками, где отчего-то дышалось намного легче. И что характерно, и дома все шло по сценарию: я сразу же падал на диван, доставал сигареты, в то время как уже вернувшийся Лухан кипятил воду для чая. Потом мы вместе исследовали холодильник на предмет съестного, долго спорили, что с чем лучше приготовить, потом оказывалось, что нам обоим жутко лень варганить шедевры и дело заканчивалось булкой с сыром или колбасой. Потом Лухан несколько часов молча работал на ноутбуке, а я просто наслаждался этой спокойной тишиной, потягивая кофе и куря очередную сигарету. И хоть каждый день порядок повторялся, в отличии от работы, мне не было скучно. Я слишком уставал в офисе, чтобы хотеть чего-то большего. *** Когда парень первый раз целует девушку, он не взрослеет. Не становится старше и после окончания школы. Но в жизни каждого студента есть переломный момент, четко разделяющий детство и серую взрослую жизнь. Это дипломная работа. До нее ты всегда находишься под присмотром преподавателя, являешься ведомым даже в якобы «самостоятельной» работе. Диплом же… Вроде бы, казалось, у тебя есть «наставник» и здесь. Но в этот раз все иначе. Твои, именно твои идеи и стремления должны быть озвучены в работе. Если конечно ты хочешь вступить в противную на вид пережеванную кем-то жижу под названием «реальный мир». Уровень твоей работы скажет тебе и другим, на что ты претендуешь. Будучи программистом, я не сильно стремился переоткрыть Google или заново изобрести редактор. Я почему то знал, что стану самым посредственным специалистом, коих великое множество в этом городе, да и в мире в целом. Гений имеет привилегию рождаться раз в столетие, делая обычным людям куча проблем и нервов. В остальное же время планету крутят обычные трудяги, которые могут и не обладать сокровенными знаниями, а просто делать свою работу. Эдакая перспектива меня вполне удовлетворяла, и я остановился на самом обычном «пауке», на написание которого у меня уйдут ближайшие несколько месяцев. Простая по структуре, но кропотливая работа успокаивала мою и без того неинтересную жизнь. Четко выделив себе часы на посещения лекций ( в большинстве своем остаточное явление на четвертом курсе) и на домашнюю работу, в основное время суток я был абсолютно свободен. И скорее все, если бы я был девушкой, то я бы тихо сходил с ума в отсутствии Мина. Но поскольку я парень, да еще и привыкший к звенящей тишине, то я находил, чем заняться. Но когда Минсок все-таки возвращался… Я стеснялся признаться сам себе в том, что я отчего-то боюсь, что однажды он не вернется. И когда я слышал привычное слуху копошение в прихожей, то каждый раз как будто камень падал с моих легких, и я разом выдыхал весь скопленный за день кислород. Мин буквально заползал, шаркая ногами, как старик и валился на диван. Я не спешил бежать к нему, закидывать вопросами и предлагать помощь. Скорее я с грустью думал «Устал, бедняга» и ставил на плиту чайник с водой. Не для него, а для себя. Мин устало улыбался при этом, стряхивая пепел с сигареты в жестяную банку. Пепельницу я разбил две недели назад. Я выпиваю горячего чая, и иду к Минсоку. Незаметно подлажу под его руку, тщетно пытаясь обогреть пространство вокруг него. Это чертовски трудно. Дальше начинается ежедневный спор по поводу ужина, и вскоре, после массы вариантов, мы останавливаемся на сухомятке. А потом я беру ноутбук и вникаю в суть написанного за день до этого. Хен сидит рядом, блаженно прикрыв глаза, с чашкой в руках. В такие минуты мне дико интересно, о чем он думает. И думает ли вообще? Либо же он, точно так же как и я: выбрасывает все мирские мысли и суеты из головы хоть на два часа, и наслаждается вакуумом. Вот и вся наша жизнь. До безобразия скучные будни. Устоявшиеся, спокойные дни, плавно перетекающие один в другой. Правда, я каждый вечер, ложусь в постель, с надеждой, что завтра что-то произойдет, Минсока в офисе стукнут степлером по голове или на него упадет кирпич. Он прибежит домой и с порога крикнет «Лухан, я люблю тебя». А потом подлетит ко мне и крепко обнимет… И я улыбнусь от уха до уха, прижмусь и повалю его на пол, смеясь и крича «Ну, наконец-то». Но пока этого не случилось. И жаловаться мне нельзя, потому что я и так очень счастлив, что Мин со мной. И пока он не сказал обратного, у меня все еще есть надежда.