Немыслимое

Торин улыбнулся, глядя на спящих племянников. Как обычно, неугомонные сорванцы набегались до упаду и заснули прямо на траве. Кили наполовину улегся на брата, обхватив его руками за шею. Многочасовые тренировки были все еще слишком утомительны для ребят, хотя они, конечно, ни за что в этом не признались бы, и почти каждый вечер Торин находил их уснувшими возле дома и относил в постель. Он тихо усмехнулся, опустившись на колени рядом с детьми. Кили хмурился, словно ему приснился дурной сон, и Торин покачал головой. Беззаботное детство не должно быть отравлено кошмарами. Он отвел непослушные волосы, упавшие на лицо Кили, и осторожно разжал его пальцы, комкающие воротник рубахи брата. Кили еще мал, но вместе с Фили они уже слишком тяжелые, чтобы он мог поднять их обоих. Торин внимательно оглядел окрестности, не особенно волнуясь: опасности нет, Фили ничто не грозит до его возвращения. Взяв Кили на руки, он осторожно встал и выдохнул с облегчением, когда юный гном не проснулся. Кили оказался тяжелее, чем ему казалось. Когда он успел так вырасти? Но для Торина эта ноша всегда была по силам, и ему не составило труда отнести Кили в дом. Двалин с угрюмым видом уже стоял в дверях, скрестив руки на груди. Увидев Торина с Кили на руках, он кинулся к нему. — Торин! — произнес он. — Что... — Ш-шш, — сказал Торин, глядя на Кили. — Ты его разбудишь. — Торин, он... — Крепко спит, — перебил его Торин. — Уроки Балина могут подождать. Он так устал — ты только взгляни. Двалин перевел взгляд на Кили, затем уже мягче — на Торина. Король прошел мимо друга в комнату, осторожно уложив свою ношу в постель. — Где Фили? — тихо спросил Двалин. — Он еще спит. Я не стал его будить. — Я схожу за ним, — сказал Двалин. — Нет, я сам, — произнес Торин. — Побудь с Кили, вдруг он проснется. Ты же знаешь, он не любит быть в одиночестве. Двалин кивнул, не сводя взгляда с юного гнома, и Торин отправился за его братом. Фили лежал там, где Торин его оставил. Он все еще крепко спал, и король невольно усмехнулся. Фили всегда спал как сурок. Торин опустился на землю рядом с ним и провел пальцами по золотым волосам, затем он взглянул Фили в лицо и замер: его глаза были открыты. — Ш-шш, — тихо произнес Торин, пока Фили не успел ничего сказать, — твой брат уже дома. Все хорошо, поспи еще. — Он опустил ладонь, закрывая Фили глаза, и уставший мальчишка даже не возразил ничего в ответ. Торин поднял его на руки и прижал к себе, чтобы укрыть его от прохладного ветра. Он отнес племянника домой, как и младшего, и Фили продолжал мирно спать всю дорогу. — Кили еще не проснулся? — шепотом спросил Торин у Двалина, заходя в комнату. — Нет, Торин, — мягко произнес Двалин, и Торин озадаченно взглянул на друга. — Что такое, Двалин? — Ничего. Торин кивнул и бережно положил Фили на постель рядом с младшим братишкой. Проснувшись, каждый первым делом захочет убедиться, что другой находится поблизости. Торин устал, он так устал. Глядя на дремлющих племянников, он почувствовал непреодолимое желание лечь рядом с ними и закрыть глаза. У него были еще дела, но все это могло подождать. В кои то веки он мог провести время со своими мальчишками, с дорогими племянниками, которые так редко видели от него проявления любви. Веки налились тяжестью, закрываясь сами собой, и Торин пошатнулся. Двалин удержал его за руку. — Торин, нет. Ты не можешь. — Я король, я могу поступать так, как захочу. А сейчас я хочу остаться с моими племянниками. — Торин, — голос Двалина дрогнул. Торин обернулся к другу и с удивлением заметил, что его глаза блестят от непролитых слез. Он нахмурился. — Двалин, тебе плохо? — спросил он. — Нет, — отозвался Двалин. — Не мне, Торин — тебе. Торин покачал головой. — Со мной все в порядке, Двалин, — сказал он и улыбнулся. — Я просто устал и хочу лечь спать с моими мальчиками. — Они не спят, Торин, — произнес Двалин. — Посмотри на них. Посмотри! — Что ты хочешь сказать? — спросил Торин, переводя взгляд на спящих племянников. Два маленьких уставших гнома мирно дремали, лежа рядом друг с другом. — Они просто спят. О чем ты? — Торин, прошу тебя, — начал Двалин, но Торин поднял руку, прерывая его. — Иди, — он удивился тому, как хрипло прозвучал его голос. Что-то теплое и мокрое защекотало щеку, и он поднял руку — на пальцах остались влажные следы. — Я не могу отпустить тебя, Торин, — в голосе Двалина послышалась мольба. — Прошу, не надо. Идем отсюда. — Оставь меня, — раздраженно прошипел Торин. — Оставь меня с Фили и Кили. — Торин... — Иди! — зарычал Торин. Двалин даже не вздрогнул. Сглотнув, он уставился на своего друга, словно видел его в последний раз. — Прощай, — прошептал он, покидая своего короля. Прокашлявшись, Торин повернулся к Фили и Кили, и на какой-то миг ему показалось, что он видит их взрослыми — молодыми отчаянными воинами, по-прежнему следующими за своим суровым дядей, который никогда не говорил им, как сильно он их любит. Торин качнул головой, и видение рассеялось, а его мальчишки были все еще просто мальчишками, тихо спящими на постели. Потом они проснутся и набросятся на него, уговаривая поиграть с ними или потренировать их с мечом, топором или луком. И он с радостью согласится, со смехом догоняя беззаботных малышей, которые значат для него больше жизни. Торин опустился на постель рядом с племянниками, обнимая их обоих. Он зарылся носом в волосы Фили, вдыхая запах мыла и травы, затем поцеловал в макушку Кили. Ноздри защекотал резкий запах крови, смешавшийся с ароматом разогретой земли и смолы, но он не стал обращать на это внимание. Он предпочел не замечать, что его мальчишки уже не были маленькими. Не захотел видеть, что Фили и Кили не спят. Он крепко закрыл глаза. Слезы скатились по его щекам, когда он поцеловал юных гномов в лоб и лег рядом. Затем Торин Дубощит погрузился в глубокий сон вместе со своими молодыми племянниками, и трое наследников рода Дурина навеки застыли неподвижно, словно камень, из которого они когда-то были сотворены.