Одиночка

Он бродит в глубине леса подолгу и часто, гадая, что тянет его сюда: тишина ли, воздух, а может, эфемерное чувство спокойствия и безопасности, которого он лишился в обычной жизни. Именно тут, в сумерках последнего февральского дня, он встречает мальчика. Молодого, не больше четырнадцати. На щёках болезненный румянец, в распахнутых глазах пустота и тревога. Мальчик дрожит, его слишком большая кофта с капюшоном – плохая защита от холода. Он сразу же замечает Дерека, наблюдает, как тот подходит ближе. - Привет, - говорит он. - Тебе тоже привет. Дерек вжимает голову в плечи – до хруста в костях - и поднимает воротник куртки повыше. Спрашивает, не потерялся ли мальчик. Тот беспомощно разводит руками. На его лице тают крупинки снега, пачкая густые ресницы влажными, тёмными пятнами. Дерек выдыхает облачко пара и поднимает мальчика на ноги. - Пошли, - говорит он, и они вместе бредут назад через сосны. ***** Стайлз. Слишком дурацкое имя, чтобы его дали даже самые никчёмные родители, считает Дерек, и не самое дурацкое, чтобы назваться так самому. Мальчик болтает без умолку, даже когда отправляет в рот ложку за ложкой горячего супа, чашка которого оказывается у него в руках сразу же, как они заходят в дом. Снаружи воет ветер, когда Дерек заколачивает окна, готовясь к надвигающемуся шторму. Стайлз всё болтает и болтает, грея руки у потрескивающих в камине брёвен. Он отсюда, его семья осталось, пока остальные ринулись искать убежища в больших городах. Мать мертва, отец пропал, и нет, не умер, иначе мальчик бы это почувствовал. «Звучит логично», - вот что считает Дерек. И спрашивает, наелся ли Стайлз, когда тот отталкивает от себя чашку, и она скользит по полу. Мальчик улыбается сладко, зевает преувеличенно и валится назад. Кивает головой, моргает сонно, сворачивается в калачик, смяв капюшон кофты в импровизированную подушку. Дерек вздыхает. И когда заканчивает заколачивать окна, поднимает мальчика и несёт в спальню, накрывает шерстяными одеялами. Сам он спит в одиночестве у огня. ***** Утром, взяв винтовку, Дерек отправляется на охоту, и его вновь приветствует разрушенный мир. Главная магистраль засыпана серым снегом, пеплом, грязными листьями. Tот же самый голубой Понтиак по-прежнему торчит у края дороги около трёхмильной отметки и не сдвинулся ни на дюйм, ржавчина ещё не до конца расправилась с его прекрасной полировкой. Дерек припадает к земле, прячется за гниющим стволом, ждёт. Сидит в засаде добрых три часа, прежде чем на него наталкивается худосочный олень. Дерек пробивает животному голень и спину, валит на землю выстрелом в шею. Он возвращается с руками по локоть в крови и свежим мясом. Стайлз ждёт его на крыльце. - Я решил, что ты ушёл, - говорит мальчик и тотчас расслабляется. - Тут мой дом. Дерек заходит внутрь, мальчик идёт попятам. ***** В конце недели они в городе. Стайлз настойчиво просит отправиться вместе с ним, говорит, боится остаться один. Дерек не думает возражать, хотя надо было бы. Улицы пустынны, кирпичные здания с дверьми, висящими на петлях, и перилами, покрытыми толстыми слоями пыли, состарились раньше времени. Всё выглядит так, будто вместе с разбитыми стёклами у этого места отняли душу, развеяли её в облаках, оставив лишь пустую оболочку. Когда они проходят Вторую улицу, Стайлз указывает на переулок, что вьётся вниз мимо почты до самых окраин. «Я там жил», - говорит он. В магазине Дерек не выпускает винтовку из рук. На полках еды уже почти не осталось, но в дальнем углу магазина отыскивается несколько неиспорченных консервов и блок туалетной бумаги, торчащий из перевёрнутой тележки. Стайлз улыбается, схватив банку персиков с самой высокой полки, до которой только может дотянуться. Но улыбка быстро тухнет, когда её забирает Дерек. «Наверняка просроченная». Он оставляет Стайлза у касс разглядывать журналы, а сам отправляется в мясной отдел. Не за едой, естественно, но под прилавком лежат разделочные ножики, которые выглядят многообещающе. Дерек бросает их в свой мешок – там уже лежит много чего, - и ищет в подсобке бруски для заточки. Когда возвращается, Стайлз стоит, замерев потрясённо на месте, и не отводит глаз от приоткрытой в подсобку двери. Там на полу, раскинув руки и ноги, лежит человек, и под пробитым черепом липкая лужица высохшей крови, больше похожая на венец. Два выбитых зуба валяются рядом, несколько мёртвых мух присохли к багровым ошмёткам расколотой челюсти. Дерек толкает Стайлза к автоматическим дверям, подальше от трупа. - Пойдём, - говорит он. ***** - У тебя есть семья? – спрашивает Стайлз той ночью, облизывая крышку от банки с бобами. - Была, - отвечает Дерек, и беседа здесь обрывается. ***** Снег прекращается лишь в марте. Дереку трудно понять, как теперь ведёт себя погода, и потому он не пытается её предсказать. В последнее время он вообще ничего не пытается предсказать. Чем ближе весна, тем лучше выглядит Стайлз; щёки приобретают здоровый оттенок, тело наливается силой. Когда небо вновь проясняется, а земля сдёргивает с себя белое покрывало, он решает оставить Дерека, двигаться своим путём. - Ты не должен терпеть меня вечно лишь потому, что когда-то нашёл в лесу. - Поступай как знаешь, но лично мне компания не помешает. Звучит обыденно, но на закате он тихо радуется, когда мальчик забирает сумку с порога и заносит внутрь. ***** Теперь комнаты две. Дерек живёт в главной спальне направо по коридору, налево – Стайлз, спит на раскладушке, которую однажды они привезли из кабинета школьной медсестры. Отлично устроились, принимая в расчёт случившееся. Дерек никогда не признается, но он привыкает слышать тяжёлое дыхание в соседней комнате. Оно успокаивает. Хотя боль по-прежнему терзает острыми когтями, когда из распахнутой двери появляется не Лаура или Кора, а зевающий четырнадцатилетний мальчик. Но по большому счёту, эта комната уже становится комнатой «Стайлза», и это до странного правильно. Они редко куда выбираются. Дерек и до того жил отшельником, причин меняться теперь он не видит. Стайлз, похоже, не возражает, и почти всё своё время бродит за ним по дому, словно щенок, болтает о том и об этом. Порой он закрывается в библиотеке, листает толстенные книги, что-то бормочет под нос. Словарь у него всегда под рукой – там Стайлз уточняет непонятное, не беспокоя расспросами Дерека. Однажды в апреле они идут на охоту, и, как оказывается, Стайлз учится быстро. Выстрелом сбивает с дерева птицу, громко кричит от возбуждения и от радости выбрасывает в воздух кулак. Где-то на задворках сознания Дерек гадает, в какие пучины греха завёл он этого мальчика, но главным образом он просто за него горд. ***** - Тебе нужна новая одежда, - говорит он где-то в конце недели. Вытаскивает ружьё, вручает мальчику револьвер, и они отправляются в город, а солнце следит за ними своим слепящим оком. На Блэк-медоу Лэйн, напротив букинистического магазина, они находят Уол-март: на его задней левой части обвалилась крыша. Дерек разбивает автоматическую дверь, заходит осторожно. Стайлз идёт за ним следом, моргает, пока глаза привыкают к темноте. Магазин почти не изменился, и это пугает. Если не считать провала в крыше и отсутствия над головой тусклого света флуоресцентных ламп, тут всё так же, как и в последний раз, когда Дерек приезжал сюда с отцом и сёстрами. Это было давно, но если судить по ощущениям, вообще в другой жизни. - Мне надо отлить, - говорит Стайлз, включает фонарик, идёт к уборным около фото-будок. Дерек отправляется в отдел для подростков, выбирает пару маек и шорт на лето. Он прикладывает к себе штаны, разглядывает в зеркале, подходит ли длина. Когда Дерек возвращается, неопрятного вида мужчина приставил нож к горлу Стайлзa. - Не подходи, - произносит незнакомец. Он грубо запускает пальцы в шевелюру мальчика и дёргает, ещё больше обнажая бледное горло. Дерек кладёт винтовку на пол: - Отпусти его. В глазах мужчины блестит вожделение. Он утыкается носом Стайлзу в щёку и глубоко вздыхает. - Даже не знаю, - отвечает он. – Давненько мне не перепадало хорошего секса. Дерек нажимает на взведённый курок, и спрятанный в рукаве пистолет гремит два раза. Мозги мужчины кропят всё вокруг, в том числе и лицо Стайлза. Уже трупом незнакомец делает несколько шагов назад, исполняя некий гротескный танец, прежде чем рухнуть на плитку мешком костей. Стайлз оседает на землю: грудь бурно вздымается, нижняя губа дрожит от его усилий не заплакать. Дерек опускает оружие, кладёт руку на голову мальчика, шепча слова утешения. - Ничего страшного, - говорит он, и Стайлз обнимает его за левую ногу, трясётся. Уходя, они забирают упаковку бутылок с водой, что находят под кассой, и всю годную провизию. ***** - Скольких людей ты убил? – спрашивает Стайлз, когда они возвращаются домой и смывают с себя кровь. - Не больше, чем было нужно. Мальчик тих ещё долго, и он почти не выходит из библиотеки. Его одиночество никто не нарушает. Постепенно тот мрачный, испуганный взгляд вновь сменяется привычной болтовнёй, приправленной шутками, но Дерек чувствует – это лишь наносное и гадает, как, да и можно ли, всё исправить. ***** Стайлз говорит много, но ещё он знает, как разделить с другим молчание. Дерек ловит себя на том, что с нетерпением ждёт их вечеров: долгих прогулок по лесу, посиделок на крыльце. (Однажды он разрешает Стайлзу попробовать пиво, но тот лишь морщится и заявляет, что на вкус оно просто мерзкое. В следующий раз они делают лимонад). Немало людей сошли бы с ума, глядя на эти горы, деревья, безбрежную пустоту - и ни души вокруг, нечем заняться. Дерек и сам, наверное, шёл по этому пути, вот только теперь он не один. И он доволен. Порой они не спят до рассвета, и Стайлз пускается в воспоминания, на губах играет тоска. Когда-то давно, говорит он, мой отец был здесь шерифом. Они с мамой хотели жить в тихом месте с красивыми видами, где можно растить детей. Мы бы ездили по выходным к океану, ночевали бы на побережье в домике маминых друзей. Валялись бы на песке… Дерек молчит, кивает изредка, давая понять, что внимательно слушает. Они не ложатся спать почти до рассвета, и спят почти весь следующий день. Всю неделю льёт дождь, и когда вновь выглядывает солнце, они отправляются купаться к реке. ***** Однажды летней ночью между ними кое-что меняется. Начало всему – тот вечер, когда они оба выходят на крыльцо: Дерек в белой майке и голубых джинсах, Стайлз в шортах и в рубашке AC/DC с оторванными рукавами. Мальчик пристально наблюдает за ним, Дерек знает, но в голову не берёт. Просто допивает пиво и, попрощавшись, отправляется спать пораньше - падает на матрас даже не раздеваясь. И просыпается меньше чем через час, когда под его одеяло забирается наш юный мальчик и льнёт к нему. - Что? – спрашивает Дерек сухо, но тут же замирает. Стайлз, оказывается, голый. Дерек выскакивает из кровати, спотыкаясь, отходит к противоположной стене. - Нет, - говорит он, голос опасно дрожит. Даже в темноте видно, как Стайлз краснеет от стыда и бежит, словно побитый щенок. «Прости», - шепчет мальчик тихо, так слабо, что трудно расслышать. Стайлз закрывает за собой дверь и больше не возвращается, но сердце в груди у Дерека бешено колотится ещё где-то с час. Той ночью Дерек больше не может заснуть. Утром он ждёт пустой соседней спальни, пропавших вещей Стайлза. Но нет, мальчик сидит за столом на кухне и, будто ничего не случилось, пьёт из бутылки воду. - Пошли на пробежку, - говорит он, словно ничего не случилось. В глазах его – беззвучная мольба, плечи напряжены. Дерек неторопливо кивает. «Хорошо», - соглашается он, и Стайлз расслабляется. Об этом они больше не говорят. ***** Но вот в чёт проблема: мальчик этот мил, и не в том смысле, как обычно думают о младшем брате. Дерек даже вопреки собственному желанию видит то, что некоторые люди давно бы заметили: форму сердечка тех мягких губ, ту привлекательность его длинных, не знающих покоя пальцев. Глаза цвета виски. Дерек не гордится ими, этими мыслями, но не пытается перейти в наступление. Сложись всё иначе, он смог бы не обращать на них внимания, вот только теперь мальчик – единственный оставшийся на земле знакомый ему человек. И это слишком сбивает с толку. В общем, Стайлз смотрит на Дерека, но тот отводит глаза (но мысли всегда при нём). ***** Осень приносит с собой скитальцев, ищущих кров над головой. Однажды появляются мужчины с девушкой, просят убежища. - Ты не можешь сидеть там в удобстве, пока мы подыхаем на улице! – говорит незнакомец помоложе, со смесью злобы и отчаяния в голосе. - Я уже потеряла ребёнка и не хочу потерять отца, - говорит его жена, в её растрепавшихся волосах сверкают бисерины пота. Пальцы Дерека сгибаются словно сами по себе, ему явно недостаёт винтовки, что он оставил в доме. - Я здесь не один, и вас тут не ждут. Мужчины обмениваются хмурыми взглядами, и ничего хорошего от этого не жди. Звук взведённого курка отвлекает их внимание. Стайлз выходит из-за дерева сбоку, в руке револьвер. - Убирайтесь, - говорит мальчик. Губы изогнуты в оскале. Испуганная женщина тянет мужа за рубашку. Они уходят; бросают взгляды через плечо, когда пускаются вниз по склону. Стайлз засовывает пушку за пояс и идёт в дом. Дерек, убедившись, что незнакомцы не вернутся, принимается за ужин. ***** - Я здесь уже год, - говорит Стайлз, когда приходит зима. Он смотрит на снегопад сквозь чистое стекло недавно вставленного окна. - Можешь уйти, когда пожелаешь, - предлагает Дерек, ненавидя себя за слабость. Но мальчик невозмутим. - Только с тобой, - говорит он, будто это и правда так легко. Дерек оглядывает заброшенный дом, ощущая на себе тяжесть обитающих здесь призраков. Качает головой. - Наверное, я ещё не готов. Признание даётся с трудом, и потому он в душе благодарен за то, что Стайлз больше ничего не говорит. ***** - Давай найдём новую тропинку, - однажды предлагает Дерек. Они завязывают потуже ботинки, застёгивают поплотнее куртки, натягивают поглубже шапки и выходят на холод. Стайлз говорит, столько снега на его памяти ещё не было, и Дерек вынужден с ним согласиться. Они бредут по трасе до эстакады, потом поворачивают в лес, взбираются по холмам. Стайлз бежит впереди, лавирует между ветками деревьев, кричит Дереку, чтобы тот поторопился. «Старикашка», - дразнится он. Дерек скрипуче смеётся, и смех этот превращается в мглу. Они бегут наперегонки, и на самом верху холма их встречает широкая поляна. Устроившись на плоском, огромном валуне у самого склона, они взирают на опустевший город. Стайлз кладёт голову Дереку на плечо, тот не возражает. ***** Стайлз хранит журналы в ящике под кроватью. Никакой порнографии, одни лишь таблоиды и фото моделей - хотя понятно зачем. По истёртым листам легко догадаться, какие его любимые. Есть там мужчины, есть и женщины, у пары страниц, для лёгкого доступа к рыжеволосым красавицам, загнуты уголки. (Дерек, если напряжётся, вспомнит, как однажды Стайлз восторгался какой-то гениальной и сногсшибательной одноклассницей). A ещё там несколько фотографий высоких, темноволосых мужчин с хмурыми взглядами, с резкими и красивыми чертами лица. Дерек журналы не хранит. Его фантазии очень опасны – уж слишком быстро в них появляются родинки, длинные пальцы и глаза цвета виски. ***** «Скоро у нас всё закончится», - твердит Стайлз, и Дерек, наконец, поддаётся. Их выбор падает на старый, незапертый «Chevy», что стоит на стоянке у заправочной станции. Именно на нём они решают отправиться в соседний город, миль примерно за двадцать отсюда. Запасные ключи спрятаны в бардачке рядом с полупустым пакетом «M&M». Бензин в машине заканчивается в пяти минутах ходьбы от города, и остальной путь они проделывают пешком, таща за собой палатки. Тут так же, как и в Бикон-Хиллс: захолустно и пустынно. А может, даже и хуже, ведь этот город им не знаком. День они проводят в заброшенных магазинах: ищут еду и всё, что может пригодиться. Вечером разбивают палатку и спят под защитой высокой статуи греческого бога. Где-то невдалеке слышится вой волков, и Дерек, с винтовкой на коленях, охраняет тихо посапывающего рядом Стайлза. Утром они загружают свои вещи в новую машину с полным баком и едут обратно в Бикон-Хилл. Стайлз, сгорбившись на пассажирском сидении, вырисовывает что-то пальцем на окне. Остаток дня он непривычно молчалив, и открывает рот лишь когда ему задают вопрос. Ничего не меняется даже по возвращению домой. - И так везде, да, – скорее говорит, а не спрашивает Стайлз. Отблески огня пляшут на его лице, и на секунду он кажется таким же молодым, как и в первую их встречу. - Везде всё плохо. - Мы не знаем, - отвечает Дерек, хотя они оба не смеют надеяться. ***** Той весной являются незнакомцы - человек тридцать или что-то вроде того, и их лидер приходит к Дереку. Пришлый – старик с седеющими волосами, лицо словно вырезано из дерева, но эта тщедушность никак не вяжется с той хитрой лживостью, что прячется в глазах. Мужчина говорит: - Мы пришли с миром. Просто хотим переждать здесь пару недель, а потом двинемся на юг. Мы не станем мешать, хотя ты и твой мальчик можете к нам присоединиться. Дерек отказывается вежливо, и расстаются они вроде бы дружелюбно. Стайлз выглядывает из окна, дуло его пистолета поблёскивает в свете солнечных лучей. Той ночью они отправляются на их высоту (где луг с эстакадой) и издали наблюдают за незнакомцами. Стайлз молчит, но тоска в глазах выдаёт его одиночество. Дерек скрежещет зубами и молится высшим силам, в которые почти не верит, чтобы пришлые убрались подобру-поздорову. ***** Возвращается лето, и как-то раз Стайлз будит Дерека рано по утру и тащит его в дом Дженкинсов, что стоит двумя милями выше по проезжей дороге. - Я его вычистил, - заявляет с гордостью мальчик, явно имея в виду чистую воду в бассейне на заднем дворе. Он раздевается до трусов и ныряет с трамплина бомбочкой. Дерек закатывает глаза, но всё-таки улыбается, шлёпая по мелководью. Стоячая вода идёт рябью, когда они неспешно плывут от края до края. Стайлз брызгает Дереку в лицо и удирает с хитрющей улыбкой на губах. Дерек подныривает под мальчика и за ногу тянет вниз. Потом они лежат на шезлонгах - сушатся на солнце. Дерек бросает взгляд на мальчика и сглатывает. Бисерины влаги (кто знает, пот или вода) скользят по груди Стайлза прямо до мягких, тёмных волос вокруг пупка. Дерек прыгает обратно в бассейн, камнем идёт вниз и остаётся там: под водой, где не слышно мальчика, где нет жара его тела. Свет над ним идёт психоделическими завитками, в груди всё сжимается. В конце концов, ему приходится всплыть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. ***** A через неделю под крыльцом в проволоке запутывается барсук, шумит и визжит, не давая им спать. Они терпят часа два, а потом Дерек слышит скрип двери Стайлза, звуки удаляющихся шагов. Минут через пять парадная дверь открывается, закрывается вновь, раздаётся эхо шлёпающих по полу ног, которое обрывается у кухни. Дерек находит Стайлза у раковины. Мальчик рассматривает под лампой свой кровоточащий палец. - Я пытался освободить его, а он вцепился, - объясняет Стайлз. Дерек дезинфицирует рану, наклеивает лейкопластырь, отправляет мальчика обратно в кровать. Вытаскивает ножик из ящика буфета, выходит на улицу, бьёт барсука в горло и выбрасывает труп подальше в лес. ***** Уже почти август, а пришлые всё ещё здесь. Они держат слово, не стоят на пути, но судя по всему, сворачивать лагерь, что стоит на городской площади, в ближайшее время они не собираются. Дерек отказывается спускаться в город. Теперь за продуктами они всегда отправляются в соседний город. Стайлзу кажется, это глупо и ненормально, и что однажды у них кончится бензин, и машина застрянет посреди дороги. - Не всё вокруг зло. Дерек не отвечает. ***** А в сентябре две женщины приходят выразить им своё почтение. Они улыбаются, куртки подозрительно топорщатся, и Дерек рад обрезу, спрятанному в рукаве. Они говорят: «Приходите к нам, братья. Нельзя жить в одиночестве». - До сих пор мы справлялись, - отвечает Дерек. Смотрит на них сверху вниз, пока они не уходят, и расцарапывает себе ногтями ладонь. Стайлз бродит в лесу и возвращается домой лишь поздно ночью. Они обустраивают здание суда, говорит он. Вроде как организовывают общину. - Они могут делать, что пожелают, - фыркает Дерек. - Лишь бы нам не мешали, В подвале он находит старый походный телевизор и устанавливает его а гостиной. Приёма нет, конечно же, у него есть маленькая коллекция видио-кассет и куча свободного времени. ***** Снова декабрь. Порой кажется, Стайлз прожил целую жизнь, порой – что вовсе не изменился. Щеки почти потеряли детскую пухлость, он чуть подрос, стал поджарым, но внутри всё равно остался тем же мальчиком, которого Дерек нашёл в лесу два года назад. - Сегодня мой день рождения, - говорит Стайлз одним безоблачным днём. - Да? - Шестнадцать, - говорит Стайлз серьёзно, будто в цифрах этих кроется огромное значение. Где-то ближе к ужину Дерек ведёт его на задний двор, там на траве, около кострища, шоколадками, пачками с зефиром и крекерами выложена цифра шестнадцать. - С днём рождения,- говорит он, и Стайлз улыбается так, будто на свете лучше Дерека никого нет. Они жарят зефир над костром, обмениваются историями из детства. Дерек смеётся до боли в щёках; честное слово, его лицевые мышцы саднят – так давно он не улыбался. Стайлз запивает водой вязкий вкус во рту и взъерошивает волосы Дерека, когда проходит мимо. Пойду, прогуляюсь, говорит он и растворяется в темноте. Дерек затаптывает кострище, собирает пустые пакеты. И когда ложится в кровать, чувствует себя наконец-то до странности счастливым. Дерек только было засыпает, как в дверях появляется Стайлз. Мальчик вначале мешкает чуть-чуть, а потом проскальзывает к нему под одеяло. Дерек делает медленный и неуверенный вздох: от мальчика пахнет дымом, шоколадом, потом и внешним миром. - Шестнадцать, - шепчет Стайлз. Дерек закрывает глаза. - Ага, - соглашается он. ***** Сначала они не торопятся. Поцелуи, прикосновения, трутся друг о друга неумело, пока кто-то из них, а может, даже оба, не кончат. И ещё долго не отваживаются на что-то серьёзное. - Люблю тебя, - говорит однажды Стайлз вот так вот запросто, будто понимает всю глубину этого слова, и ничего другого просто представить не может. - Кто я для тебя? – спрашивает он однажды, держа член Дерека в руке. - Всё, - звучит честный ответ. Всё. На веки вечные. ***** Они приходят к хижине по тропе, о которой Дерек и понятия не имел. Стайлз распахивает дверь как можно шире, чтобы было лучше видно. - Я подумал, когда-нибудь мы захотим посмотреть на океан, - говорит он, проводя рукой над всеми этими канистрами с бензином. Дерек тянет его к себе, целует в лоб и обещает: «Когда-нибудь обязательно». Они спускаются в долину, по пути лепят снежки и пытаются сбить ими белок с деревьев. От сильного ветра шапка Стайлза хлопает у него над ушами, и от холода розовеет кожа. Дома они наливают в ванну тёплую воду и вместе там отмокают. После хорошей чистки с куском мыла плечи мальчика отмываются добела, чуть ли не до скрипа. Он подаётся вперёд и обвивает руками торс Дерека. - В такие моменты мне не так одиноко, - говорит Стайлз. ***** Однажды гуляя по тёмному лесу, Дерек находит ухо. Серое от разложения, оно свешивается с дерева, словно мерзкое украшение, зацепившись за сучок узкой полоской кожи. Внутри копошатся муравьи: парочка, прилипшая к дорожке высохшей крови, молотит крохотными ножками, напрасно стараясь высвободиться из плена. Дерек затылком чувствует чей-то тяжёлый взгляд, и в груди нарастает тревога. Той ночью он трахает мальчика, проникает медленно, глубоко, наслаждаясь каждым его стоном, каждым нежным словом, и чуть позже приглушает все эти звуки собственным ртом, когда они целуются в сладкой истоме. Вытершись, Стайлз кладёт голову ему на грудь и через несколько минут уже дремлет. Дерек не смыкает глаз ещё долго, но когда засыпает, сны его красного цвета. ***** В ночь на 16 февраля, где-то около полуночи, Пришлые поджигают дом. Впятером они бьют оконные стёкла, в бреши кидают коктейли Молотова. Пламя алчно лижет деревянные половицы, взбирается вверх по опорным балкам, и Дерек просыпается от кашля Стайлза. Какой-то толстяк с всколоченной бородой ломает двери, палит из обреза. Попадает Дереку в бок, окрашивая стены красным. Стайлз воет так, будто сошёл с ума, пытается голыми руками разодрать лицо толстяка. Не выходит, он теряет сознание от быстрого удара в нос, оседает на пол бесформенной грудой. В глазах у Дерека всё быстро темнеет, и он пытается отползти подальше. Кривится от боли, когда по ноге бьёт каблук ботинка. Грузный мужчина говорит: «Мы не приемлем греха в нашем городе», и прижимает дуло ружья к его голове. Дерек хватает осколок стекла и всаживает его в голень пришлому. Тот не успевает даже вскрикнуть, даже упасть. Дерек раздирает ему глотку зубами и выплёвывает сочащуюся кровью плоть в лицо теперь уже трупу пришлого мужчины. Грохот, какого не слышали здешние края, поднимается ввысь над имением Хейлов, когда рушится дом, искры долетают до соседних деревьев. Оставшиеся снаружи люди наблюдают за пожаром всю ночь, напевают что-то себе под нос, кружат вокруг, лишая Дерека со Стайлзом шанса сбежать. На рассвете пришлые постепенно расходятся по домам, оставляя тлеть дымящиеся обломки. ***** Дерек приходит в себя с громким стоном боли. Его охватывает паника неведомой до сих пор силы, и он трясёт Стайлза, молит очнуться. Глаза жгут слёзы, когда он качает в руках безжизненное тело. Проходит долгая, ужасная минута, прежде чем Стайлз наконец-то распахивает глаза, и часто-часто дышит, будто его лёгкие никак не могут насытиться. Мальчик морщится, хрипло кашляет, и Дерек чувствует, как облегчение бьёт по нему, словно холодная вода по лицу. - Мы мертвы? – спрашивает Стайлз вслух, он поражён. Облегчение внутри Дерека превращается в жгучую ярость, текущую по венам, и он ещё крепче прижимает мальчика к себе. - Мы – нет, - звучит ответ. – Не мы. ***** Солнце заволакивает тучами, улицы белеют от снега, когда Дерек входит в город. Охрана у ворот не успевает даже окликнуть его, как он открывает огонь. Одному попадает в грудь, другому в глаз. Пришлые бросаются врассыпную. Женщины кричат, бок о бок бегут со своими детьми. Дерек их отпускает. Он расстреливает ещё троих мужчин, прежде чем у него кончаются патроны. Бросает винтовку, обыскивает тела в попытке найти хоть какое-то оружие, и забирает мачете у лысого, пока тот хрипит в луже собственной крови. В здании суда тот седой лидер бледнеет, когда массивная тень появляется у его двери. Дерек входит внутрь, с клинка его теперь багрового мачете капает кровь. - Сынок, - говорит старик, руки его разведены в умиротворяющем жесте. Дерек разрубает его надвое, внутренности брызжут на каменный пол. Тишина длится секунду, а потом от звука нечеловеческого воя у Дерека поднимаются волосы на загривке и по дрожь бежит по спине. Он поворачивается и видит девочку, не больше четырнадцати. Она съёжилась под столом и смотрит оттуда на него широкими, испуганными глазами. Слезы льются по её щёкам, когда она переводит полный абсолютного ужаса взгляд на тело. Ярость в Дереке испаряется тут же, и он опускает мачете, тяжко вздохнув. Роняет его с громким звоном, выходит в заднюю дверь и растворяется в лесу, где-то на пути к холмам. ***** Они берут с собой не больше, чем требует недолгий поход: провизию, воду, туалетную бумагу и оружие. Все остальное дымится, покрытое пеплом. Стайлз тает в объятиях Дерека, когда они вновь поднимаются на свой переживший немало камень и в последний раз смотрят сверху на их родной город. Оставшиеся пришлые, похоже, вновь сбиваются вместе. Уедут ли, или задумали мстить – Дерек не знает. - Пора идти, - говорит он, не сильно дёргая Стайлза за рукав. Они идут по лесной тропинке до того места, где пересекаются дороги, и по новой автостраде отправляются на юг. Вокруг одни брошенные машины, внутри некоторых даже видны разлагающиеся трупы водителей. Стайлз зажмуривает глаза и оторачивается, когда они проходят мимо разбитого авто, из которого свисает испачканный красным детский башмак. В сумерках они сворачивают с дороги и разбивают палатку в поле, полном светлячков. Ужинают бобами с хлебом, маленькими глотками пьют воду под светом маленького фонаря. Когда всё вокруг накрывает ночь, они прижимаются друг другу, устроившись под деревом с белой корой. Стайлз прикусывает губу, и прячет лицо у Дерека на груди. - Я больше никогда не увижу папу, - говорит мальчик, и судя по всему, на самом деле он понимает это только сейчас. Из его глаз катятся слёзы. ***** На следующий день они идут очень долго. Дерек вновь и вновь говорит, как гордится Стайлзом, как хорошо тот со всем справляется. Они идут и идут, уже не чуя под собой ног. На ночь они останавливаются в городишке Южной Калифорнии, спят в одном из служебных офисов придорожного мотеля. У мексиканского ресторана, что вниз по улице, горит костёр, звучит смех. Дерек делает вид, будто не замечает. Мальчик молчит. ***** - Я люблю тебя, - произносит с жаром Стайлз. Он держит Дерека за руку, будто тот исчезнет, стоит её отпустить. Где-то в небе разразилась гроза, гром грохочет в отделении, в горах. - Я тоже тебя люблю, - отвечает Дерек. ***** Наконец-то они находят океан. Дерек теперь уже и не знает, где точно. Стайлз сбрасывает обувь, улыбается устало, и бежит к волнам, так и не раздевшись. Пока мальчик резвится в воде, Дерек плюхается на песок, и устраиваясь поудобнее, стонет, когда приходится скрестить ноющие ноги. У берега на волнах качается кусок дерева. Наверное, эту деревяшку оторвало от какой-то лодки. Из-за камня выползает краб, торопясь вернуться в море. На юге все ещё виднеются следы большого пожара. Дым тянется по небу куда-то очень, очень далеко. Дерек просто лежит на песке, вдыхая полной грудью. Временное укрытие они сооружают из картонной коробки, рядом в горе всякой всячины, отыскиваются деревянные колышки. Стайлз гладит Дерека по волосам. Укачивает, напевая колыбельную, и тот засыпает. *** Утром Дерек сбрасывает одежду, словно змея кожу, и врубается на полном ходу в сбивающие с ног волны, борется с ними, плывя всё дальше и дальше. Когда он возвращается, Стайлз ещё не спит, но уже моргает сонно. «Секс», - говорит Дерек, и притягивает его ближе для поцелуя. ***** - Мы могли бы жить здесь, - предлагает зарытый по горло в песок Стайлз. И ему щекотно. Дерек строит замки у него на животе. Он покашливает, отскребает песчинки у себя из подмышек, на голове – корона из водорослей. - Мы можем жить где угодно, - отвечает Дерек и улыбается, сверкая зубами.