Этот объект неизвестен. Уничтожить.

Глава 20 - Я слышал, что ты с Галли была в лабиринте. Шенк, тебе же сказали, что это запрещено! – Откусывая кусок от прожаренной куриной ножки, сказал Минхо и запил какой-то бурдой. Как настоящий джентльмен, он, конечно, не предложил мне выпивку, и я ела в сухомятку. - Мне надо было уйти. – Серьезно ответила я, сначала прожевав еду и проглотив ее, как говорит делать этикет. С трудом сглотнув сухую еду, я еще раз задумалась о лабиринте. Чьи стены тянулись к небу, как подсолнухи к солнцу. Чьи коридоры были длинны, как дороги ведущие к большому городу. Когда я была маленькой…. Вспомнила я сейчас маленькое и легкое воспоминание, что не вызвало конвульсий и дрожи, но отложилось в памяти. Мы жили в большом доме на окраине поселка. Недалеко был океан. Голубой, как небо, он сливался с ним на горизонте. И темно-синий, как ночь, когда небо затемнят тучи, и вода будет бушевать, под дудку шторма. Мама всегда спала со мной и Беном, когда была гроза, и рассказывала нам истории. Истории про храбрых рыцарей, про прекрасных принцесс и про злых чудовищ. Во время прослушивания я представляла себя милой девушкой, которую должен спасти мой брат, рыцарь. Чудовищем была гроза. Она то и дело стучала рядом с домом, будто монстр не доволен, что меня спасли, и хочет забрать обратно. Всю ночь, громыхая рядом, гроза прекращалась под утро, и мы с Беном вылезали из-под одеял, радостные, что и в этот раз добро победило зло. Мы бежали к маме на перегонки и обнимали ее, благодаря за хорошую историю. Мама сообщала нам, что мы едем в город, и, переглянувшись, мы без оглядки, пытаясь перегнать друг друга, бежали в комнату умываться и собираться в дорогу. Сделав все это, я не забывала взять с собой мою любимую игрушку. Мне тогда было лет семь и я никуда не выходила без нее. Иногда Бен, который старше меня на 3 года, посмеивался надо мной и говорил, чтобы я оставила ее дома. Но, как все маленькие девочки, я кричала на него и бежала рассказывать маме. Та предупреждала его, что я еще маленькая, и отправляла нас завтракать. Моей игрушкой был маленький медведь. Он был пушистым и мягким, поэтому я его часто обнимала и держала двумя руками, прижимая к груди. Медвежонка звали Муся. Я даже не представляю, о чем я думала, называя его, но все привыкли к имени, и возражений не было. Позавтракав, мама выгоняла нас в коридор, чтобы мы начинали обуваться и надевать верхнюю одежду, а сама домывала посуду после нас. Иногда, я предлагала ей помощь, но она отказывалась, говоря, что ей не трудно, и смотря на меня добрыми глазами. Доделав все дела, мама выпускала нас с Беном на улицу, и сама начинала готовиться к выходу. Мы, как в последний раз, выбегали на улицу. Стояла осень и на земле лежали опавшие с деревьев листья. Я и мой брат подбегали к ним и, махнув ногой, распускали листья по ветру. Вокруг нас был листопадный дождь. Мы, расставив руки, высоко тянулись, как к солнцу, и закрывали глаза. Мама выходила из дома, одетая в старую и легкую одежду, для этого времени года, и звала нас в машину, нажав какую-то кнопку на пульте управления. Приготовившись бежать на перегонки, мы стартовали. Лидировал всегда Бен, но я была не сильно против этому. Он всегда быстро бегал, побеждал в школьных соревнованиях, ходил в магазин, опять же совершая пробежку. Бегал по дому, бегал по улице, бегал на заднем дворе, на пляже. Он всегда бегал, видимо, это было его призвание. Сев и пристегнувшись, мы начинали путь. Часто я, имеющая неплохой, как мне казалось, голос, напевала что-нибудь себе под нос, а Бен ловил волну и пел вместе со мной. Ему, явно, было не дано петь, и мы с мамой иногда смеялись над ним, а он обижался и отворачивался, смотря в окно. Тогда мама говорила, что мы самые умные и способные, что у нас все получится. Она подбадривала нас, и мой брат снова начинал петь, уже вместе со мной. Дорога тянулась длинной и широкой полосой, но пустой. В будние дни мало кто выезжал из поселка, и мы ловили удачливый момент, чтобы ехать без пробок. По краям дороги были посевы с цветами, злаками, фруктами и овощами. Больше всего мне запоминались широкие поля с подсолнухами. Еще рано утром, они только начинали тянуться к солнышку, после ночного сна. Их большие головы медленно приобретали яркие очертания желтизны и счастья. В конце нашего пути, уже близко подъезжая к городу, подсолнухи полностью раскрывались и были похожи на инопланетные тарелки, которые держались за ниточки-стебельки и не могли улететь с этой планеты обратно. Вернувшись к Минхо, я заметила, что он никак не удивлен моему недолгому молчанию. - О чем ты спрашивал? – В надежде, что он все еще помнит вопрос, спросила я его. - О чем ты вспомнила, Шенк. Удивленно на него посмотрев, я пыталась подобрать слова, чтобы рассказать ему. Предчувствие говорило мне, что ему можно верить, почему, сама не знала. Глубоко вздохнув, я начала равномерно, не повышая голос, рассказывать только что увиденное, как, когда мама рассказывала нам истории перед сном: - Я вспомнила детство. Оно было добрым и полным счастья. – Немного улыбнувшись, начала я, - Там был мой брат, Бен, и мама. Я не могу никак вспомнить ее имя. - У тебя был брат? – Перебил он меня, явно заинтересованный моим рассказом. Я посмотрела на него, говоря глазами, что меня перебивать не надо, но Минхо не извинялся и продолжал настойчиво ждать ответа на вопрос. Чтобы продолжить делится с ним, я ответила. - Да, он был старше меня, примерно, на три-четыре года. Почему тебя это так интересует? - А ты как думаешь! – Будто удивленный моему вопросу, он заиграно сказал эти слова, - Никто из нас, кланкорожих, не помнит ни черта! Так что, то, что ты нам, ну, или мне расскажешь, может, было у каждого. Надеюсь… - Снова глотнув из стакана какую-то сыворотку, Минхо сказал последнее слово очень грустно. – Бр… - После выпивки его лицо скукожилось, а брови серьезно нахмурились. - Что это? – Наблюдая за ним, поинтересовалась я. - Это придумал хрен-Галли, смешав что-то вместе. Ну, мы все теперь и пьем это. Ты будешь дальше рассказывать? – Глотнув еще раз и повернувшись ко мне, Минхо демонстративно поднял бровь и спросил. - Ладно, - Протянув звук «А», ответила я, - Я видела, как мама рассказывает нам сказки, как она гладит нас по голове, как целует в лоб. – На моем лице появилась счастливая улыбка, а на глазах подходили слезы от чувства потери всего этого. Сглотнув слюну, которая подошла к горлу, я продолжила, - Мы собирались куда-то уезжать. Собрав все вещи…. Я не забыла взять с собой игрушку. – Мои руки, будто потянулись обнять игрушку на место, где я держала ее, но там было пусто. Я продолжила говорить, но к нам подошел Томас. -Что делаете? – Спросил он у нас и поприветствовал Минхо крепким мужским рукопожатием. - Да, вот слушаю сказки от новенькой. – Показав большим пальцем на меня, шутливо ответил Минхо. - Тогда, шенки, я тоже послушаю. Усмехнувшись в сказанных словах Томаса, Минхо подметил: - Кто еще тут шенки, а кланк? Посмеявшись над их говором, я спросила: - Что означает кланк? - Это звук, когда сходив на горшок твое творение падает. – Во время нового глотка бурды ответил Минхо и поперхнулся, представив это. - О боже… - отложив еду подальше, сказала я, - Буду знать. - Хорошо, что я узнал о его значении не во время ужина. – Засмеявшись над нами, похвалил Томас того, кто рассказывал ему однажды тоже, что и сейчас мне Минхо. - Прям обсмеяться можно! – Ответил на его смех Минхо. - Ладно - ладно, не кипишуй! – Успокаивал его Томас, - Вон, пусть Элиз расскажет все. - Кто? – Снова поперхнувшись только что съеденным куском гречки, спросила я, - Элиз? О боже, меня так еще никто не называл. - Не волнуйся, - перебил начинающего говорить Томаса сидящий рядом Минхо, - Я буду назвать тебя шенком, ну, или кланком. Как соизволите, мадам? – Съязвил он. - Называй меня «Моя королева», несчастный раб! – Поймав его волну, пошутила я. Томас громко засмеялся и сел рядом со мной, наклонившись вперед и оперевшись локтем на ногу. - Так может, ты все же расскажешь и мне, а не только этому холопу? – Сказал он. - Хорошо… - Воу-воу, только не с самого начала! – подметил Минхо. - Ладно-Ладно, успокойтесь! – Я продолжила рассказываться, как к нам вдруг подошел Галли, и меня снова перебили. Я раздраженная этим посмотрела на него, но он, стараясь молчать и не обращать внимания на мои злые глаза, сказал: - Шенка, мы можем пройтись? - Вставай в очередь! – Ответил на вопрос, посвященный мне, Минхо и, быстро встав, подошел к Галли, не выпуская из рук кружку с выпивкой. - Да! - Поддержал его Томас. - Успокойтесь! – демонстративно подняв руками, и как бы мысленно разводя их ими, я недовольная их поведением встала перед ними, - Я вам потом расскажу все! Томас, - обратилась я к нему, - После ужина. Мы же спим рядом. - Ну, а что насчет меня? – Перебил мою мысль Минхо, - Этот кланк все узнает, я тоже хочу! - Хватит, Минхо, я тебе тоже все расскажу. Я быстро туда и обратно. - Давай-давай… - Осекся Минхо, явно желая продолжить говорить. Я подошла к Галли и спросила: - Что ты хотел? - Пойдем, шенка, я по дороге расскажу.