Часть 1
30 октября 2014 г., 16:56
На словах всё просто.
Уже давно бродят по улицам шепотки, бьются в грязные окна слухи: в городе прячется ведьма. В великом городе, отлитом из железа и стоящем на железе. В единственном городе на земле.
— Ведьма, — разносит над крышами ветер.
— Колдунья, — застревает в чьих-то покрытых серебром волосах.
— Волшебница, — влетает в открытые двери подвалов.
В одном из таких подвалов просыпается Ворон. Среди груды старого тряпья его легко не заметить: он сам весь помятый и кажется древним. Ровно до того момента, пока не выходит на свет.
Настоящего солнца город не видел уже очень давно. В фонарях заперты болотные спрайты, и административному совету всё равно, правду ли говорят о том, что каждый огонёк —заблудшая человеческая душа. Даже если правда — это ничего не изменит, и мертвенный свет продолжит заливать булыжники мостовых, уставшие лица и железо. Теперь каждый носит его с собой: в качестве трости, протеза или новых шпор. Город скрипит и стонет. Ворон покрепче затягивает узел своего покрытого пятнами плаща.
Под плащом — то, что может исправить только ведьма. Самая настоящая, а не те бесчисленные шарлатанки, с которыми Ворон уже говорил.
Ветер продолжает петь о колдунье песнь, и Ворон молит закрытые небеса о том, чтобы ему повезло.
И ему везёт.
У реки почти никто не живёт — она давно превратилась в медленно текущую по болоту грязь. Железо упирается в русло, и чёрный поток извивается, подобно гигантской змее. Все ушли подальше от зловонной змеи. Все — но не ведьма.
Она заняла большой дом — может, королевский, если у города вообще когда-то был король. Каждый шаг здесь отдаётся гулом, каждый шорох тёмного одеяния — громом. Колдунья выходит Ворону навстречу. В глазах её плещется зелёный огонь. Колдовской огонь. И Ворон смеётся.
Он сдёргивает плащ. Ведьма тут же подаётся вперёд, проводит своими бледными пальцами по чёрным перьям, осторожно, словно боится их помять.
— Откуда? — хрипит.
Ворону нравится, как звучит её голос. Словно птичий клёкот. Будто ведьма уже забыла, как разговаривают люди.
И Ворон рассказывает колдунье свою историю. Не столько печальную, сколько полную тоски по братьям и сестре. Крапивы не хватило, и последняя рубашка осталась без рукава. Вот и всё.
На словах всё просто.
На деле — уже не так.
Ведьма — не просто ведьма, а фея, одна из тех, коими пугают в железном городе людей. Одна из тех, у кого в рукаве всегда припрятано проклятье на всякий случай. Но у этой феи нет никаких козырей. Она — фея в железном городе. В доме с железными прутьями в стенах, с железной крышей над головой.
Фея в тюрьме.
— Почему? — не понимает Ворон.
Зачем приходить туда, где можно погибнуть? Что стоит такой цены?
И тогда фея обнажает свою спину, и Ворон видит осколки костей и запёкшуюся кровь. Остовы крыльев — одно из самых грустных зрелищ, что довелось видеть Ворону за всю свою жизнь.
Она вернулась за своими крыльями. А когда поняла, что никогда их не найдёт, город уже проглотил её. Железный лабиринт уже ослабил её колдовской огонь. Только и осталось, что сверкать глазами да просить у речных чудовищ милости. Даже хранители рек в городе похожи на монстров.
Ворон уходит. Фея остаётся в своей тюрьме.
Где-то над городом заходит солнце, но никто этого не видит.
Железный город скрипит и стонет, перемалывая волшебные крылья.
Но Ворон возвращается. Он приносит железо — ещё больше, и фея сверкает недобро глазами. Она никогда прежде не видела кузнечного молота или мехов. Всё это — людское колдовство.
Ворон возвращается каждый вечер. Груды хлама растут в старом королевском доме.
Ворон мастерит, тихо переговариваясь с любопытной феей.
Где-то над серым небом прогорает рассвет. А они этого не видят.
Ворон смотрит в зелёные глаза феи. Фея не отрывает взгляда от чёрного крыла, не предназначенного для полёта.
На словах всё просто.
Железные крылья — величайшая глупость.
Фея шипит, её колдовство огнём пляшет на металлических перьях.
На сколько хватит взмахов, прежде чем железо доберётся до её сердца?
Оказалось — хватит, чтобы оставить город позади. Его грязь, его монстров и его мертвенный свет.
Наверху светит солнце. Оно золотом отражается в глазах феи, и это самое прекрасное, что Ворон видел в своей жизни.
У настоящего колдовства цвет полуденного солнца. Ворон узнаёт это, когда с его руки осыпаются чёрные перья.
Под солнцем даже бескрылым живётся свободно.
Железный город стонет, и потерянные человеческие души, служащие фонарями, вторят ему. Но стены его вмурованы в землю, крыши его приварены к прутьям, и никакие железные крылья не удержат его громадную злобу. Ему остаётся только шипеть и довольствоваться оторванными крыльями. Давно мёртвыми.
