Мир без кошек

Харон устал. Чертовски устал, хотя не стал бы признаваться в этом ни себе, ни своему работодателю, который, судя по осунувшемуся лицу и нетвердой походке, и сам еле держался на ногах. Минувшая ночь, проведенная в на первый взгляд безопасном канализационном коллекторе, обернулась стычкой с рейдерами, а затем вместо того, чтобы зализать раны, найти по-настоящему надежное место и доспать положенное, Сто Первый вкатил себе дозу какой-то дряни и полез обследовать ближайшие руины. Впрочем, на этот раз им несказанно повезло. В недрах огромного разрушенного строения обнаружилась наполовину заваленная бетонной плитой запертая дверь, а за ней – весьма приличный склад довоенного продовольствия. И Сто Первый, радостно потирая грязные ладони, сообщил, что найденных припасов им хватит на ближайшие пару месяцев. Плюс кое-что можно и продать, главное – перетащить еду отсюда в Мегатонну. Пяти-шести ходок будет достаточно. Харон ничего не имел против того, что работодатель время от времени нагружал его до предела физических сил, ведь мальчишка тоже не сачковал: пер на себе десятки фунтов разного барахла, иногда весело похрустывая баффаутом. Но сегодняшний день и правда выдался тяжелым, поэтому больше всего на свете наемник мечтал о том, чтобы куда-нибудь забраться, рухнуть и отдохнуть. Привал они устроили уже на закате, чтобы набраться сил перед марш-броском до Мегатонны. Пока Харон разводил костер, Сто Первый вяло ковырялся в своем вещмешке, время от времени зевал, что-то бубнил про гребаных рейдеров и поганые пустоши и наконец извлек на свет жестяную банку с консервами. Потянулся за ножом, но замер, поднял глаза на напарника. – Глянь сюда, – Сто Первый протянул консервы, и Харон взглянул, озадаченно хмыкнул. – Что это? – Это... дай-ка поближе посмотрю. Он бесцеремонно выдернул банку и, присев у разгорающегося костерка, принялся изучать этикетку. – Ну надо же, – покачал головой. – Уже лет сто таких не видел. – А что это? Что? Сто Первый, кряхтя, подполз ближе и отобрал консервы: – Тут нарисовано какое-то животное. Что это? Харон усмехнулся. – Это, мой юный друг, кошка, – ответил. – Кошка? – удивился Сто Первый. – Впервые слышу. А она вкусная? Харон внезапно рассмеялся. Сто Первый нахмурился, снова внимательно посмотрел на странное животное, изображенное на выцветшей от времени этикетке. – Понятия не имею, – отсмеявшись, признался Харон. – Их не ели. – Но здесь же оно нарисовано... – Это не из кошек сделано, а для кошек, – пояснил Харон. – Кошачий корм... еда для них. Сто Первый задумался, продолжая рассеянно крутить в руках банку с консервами, во второй раз потянулся за ножом и опять остановился на полпути. – Так это... – начал он. – Не понимаю. Это какая-то специальная еда для... кошки? Зачем? Харон вздохнул, вдруг осознав, как сложно объяснить этому мальчишке столь простые... Когда-то бывшие простыми и очевидными вещи. – Люди держали кошек у себя дома, – сказал он. – Как домашних питомцев. – А, я понял, – серьезно кивнул Сто Первый. – Как кротокрысов или радтараканов в клетках. – Нет, кошек не держали в клетках, они просто... Просто бродили, спали на кроватях, сидели на подоконниках и смотрели на улицу... Знаешь, – усмехнулся Харон, – считалось, что дом бывает уютным лишь тогда, когда в нем живет кошка. – А в твоем доме была кошка? Улыбка сползла с гуличьего облезлого лица, Харон ненадолго замолчал, словно размышляя или вспоминая. – Нет, не было, – в конце концов признался. – У меня и дома-то не было нормального, это... долго объяснять, но я хотел бы... Я хотел кошку. Просто чтобы ходила туда-сюда, встречала у порога, спала на коленях, мурлыкала... Такой тихий вибрирующий звук, – пояснил в ответ на вопросительный взгляд, – они его издавали, когда были счастливы. Или пытались быть счастливыми. Да... наверное, я все-таки хотел кошку. Когда-то очень-очень давно. В опускающихся сумерках они неторопливо перекусили. Сто Первый, поставив банку с кошачьим кормом возле своей ноги, предпочел поужинать довоенным стейком, а Харону досталась пачка чипсов и бутылка пива. Когда с трапезой было покончено, они поднялись, мальчишка, поплотнее утрамбовав добычу в вещмешке, аккуратно пристроил банку консервов поверх остальных найденных продуктов. – А почему они не пережили войну? – сидя у земли на корточках, спросил Сто Первый. – Откуда я знаю? Многие животные не пережили, и кошки тоже. – Жаль. – Да. Жаль. Мир без кошек... он какой-то не такой, хотя ко всему привыкаешь, но... – Но с кошками было бы лучше, – сказал Сто Первый. – Пожалуй, – согласился Харон. До Мегатонны они добрались уже поздней ночью, когда над Столичной Пустошью взошла луна, а рейдеры и другие представители дикой фауны попрятались в свои норы и убежища. Переступив порог дома, Сто Первый бросил на пол вещмешок, вытащил из него что-то, пихнул локтем застрявшего на пути робота-дворецкого и, пошатываясь, побрел наверх, в свою спальню. Проследив за ним взглядом, Харон на всякий случай проверил, крепко ли заперта дверь, зевнул и тоже потащил свое уставшее тело вверх по ступенькам. Его комнату и спальню хозяина разделяла тонкая стенка, и перед тем как лечь спать, Харон заглянул в приоткрытую дверь, за которой все еще горел свет. Мальчишка, сидевший на кровати, уже готовился отойти ко сну, а на краю письменного стола, рядом с сувенирной фигуркой Авраама Линкольна и каким-то металлическим хламом, стояла банка кошачьих консервов, с которой взирала довольная усатая мордочка. – Хм? – Харон с недоумением посмотрел на Сто Первого, и тот, отчего-то смутившись, пожал плечами. – Ну... просто, – пробормотал. – Просто стоит. Не мешает же, и... И я подумал, что раз их уже нет... Пусть хоть так. Пусть у нас в доме тоже будет кошка.