Как погладить оборотня. Еще один план Лидии Мартин.

      Когда они встретились в клинике Дитона, он впервые заметил, как откровенно, без стеснения рыжеволосая Лидия Мартин раздевает его одним лишь своим взглядом. В тот день Дерек явился к Алану, чтобы поговорить о матери, вернее, Алан сам позвал его, сказав, что хочет вернуть ему кое-что из семейных вещей, хранящихся у него со времен, когда он был советником в стае Талии. После пожара у Дерека почти не осталось действительно личных, реальных напоминаний о прошлой жизни – разве что Питер постоянно маячил перед глазами, проверяя на прочность границы отнюдь не бесконечной выдержки племянника. А покидая ветклинику, Дерек нос к носу столкнулся с маленькой лохматой собачонкой, которую Лидия держала на руках.       На него грозно, неистово зарычали, сверкая разъяренным взглядом из-под скрепленной розовым бантиком лохматой челки, и Дерек иронично вскинул брови.       – Да неужели?..       Он мог одним лишь взглядом заставить собачонку заткнуться, но безрассудная храбрость малявки его забавляла.       – О, Дерек, ты тоже на ежегодный осмотр?.. Прививка от бешенства? – она подтрунивала над ним, но совершенно беззлобно, почти по-приятельски.       Настроение у Дерека было превосходным, даже благодушным, и он оставил шутливый укол Лидии без внимания. Они с Дитоном чудесно проговорили где-то с час, воскрешая в памяти много хорошего, в нагрудном кармане куртки, почти осязаемо согревая сердце, лежала небольшая фотография («Нашел вчера, перебирая старые записи, уверен, Талия хотела бы, чтобы этот снимок хранился у тебя»), на которой был он, Дерек, вместе с мамой. Он не помнил, кто их сфотографировал, но с легкостью вспомнил ситуацию: они приехали домой после его первого выигрышного матча за баскетбольную команду школы. Ему тринадцать, он смеется, а мама, улыбаясь, обнимает его, и тот маленький Дерек из прошлого уверен, что ничто ужасное не в силах разрушить эту семейную идиллию. Даже вредные выходки сестер, на которые он сам же их и провоцирует. Даже Питер с его докучающими замашками скорее старшего, чрезмерно опекающего братца, нежели дяди, почти всегда преследующего какую-то свою цель.       – Йоркширский терьер?.. Серьезно?       – Считаешь, не особенно устрашающая порода для той, у кого в знакомых ходят оборотни? Это мамина Роуз. Но на уколы почему-то всегда вожу ее я.       И вот тут он заметил ее взгляд. Не задерживающийся на его лице, скользящий от кадыка на шее к плечам и груди, переходящий на живот, оценивающе останавливающийся на бедрах и медленно сползающий вниз, по ногам. Дерек даже неловкость ощутил: словно и вправду оказался перед Лидией без штанов. Сдержанно кивнув на прощанье Дитону, он вышел на улицу, обернулся на закрывшуюся дверь, передернул плечами, хмыкнул и, сев в машину, тут же позабыл о Лидии и ее взглядах.       И не вспоминал бы – если бы не их следующая встреча. Бейкон-Хиллз городок небольшой, и не удивительно, что люди, наведывающиеся в одни и те же места, однажды оказываются там еще и в одно и то же время. Заправляться он не собирался, бак камаро почти полон, а вот в магазинчик при заправке заскочил. Вышел, держа затянутую в полиэтилен упаковку с шестью бутылками минеральной воды, и увидел, как на ту же заправку заезжает синяя машина Лидии. Судя по тому, как Лидия лихо минула две единственные колонки и остановилась напротив него, считать, что его не заметили, было бы бессмысленно. Переднее стекло со стороны пассажирского сиденья опустилось и, кроме Лидии, в салоне с ней оказалась еще и Эллисон, встречи с которой его никогда не радовали. Скорее раздражали. Его радовала только взаимность таких раздражений.       А вот Лидия широко улыбалась.       – Водичка, Дерек?.. Ты удивляешь меня не меньше, чем я тебя: когда едва не спустила на вечно небритого оборотня милую, но храбрую Роуз! Уж скорее бы ожидала увидеть тебя с дюжиной банок пива.       И вновь эта странная, неуловимо изменившаяся манера в общении с ним: он совершенно не помнил, как – и главное, когда – Лидия успела перейти на столь дружелюбные, ничего не значащие, но явно дразнящие фразочки. Да еще и Эллисон как-то странно потупила взгляд и – он был точно уверен, что ему не показалось, – залилась мягким румянцем.       – Я не пью, – застигнутый врасплох, выдал он машинально. – Только виски иногда. Односолодовый.       – О, ну тогда тот дешевый бурбон тебе бы точно не понравился!       Эллисон толкнула подругу в бок, призывая заткнуться и не болтать лишнее, Лидия чересчур хитро и многозначительно улыбнулась ему и помахала на прощанье ладошкой.       Да что вообще тут происходит?..       Какой, к чертям собачьим, бурбон?!       Прошли не дни, а недели, почти два месяца – и к третьему разу первые два он благополучно, как наивно полагал, вышвырнул вон из своей памяти. Но что-то там наверху, подленько хихикающее, словно породнившееся с дядюшкой Питером, упорно продолжало их сталкивать.       С самого утра нещадно жарило солнце, а к вечеру разразилась гроза – с теплым ливнем, заливающим округу потоками воды, с ветром, грозящим свалить какое-нибудь старое дерево – и обязательно прямиком на чью-нибудь машину, неосмотрительно не загнанную в гараж. Дерек как раз возвращался домой, ехал (хотя больше подходило слово «плыл») по обезлюдевшей, подсвеченной желтыми фонарями улице, опустив стекло, ничуть не заботясь о залетающих в салон обильных брызгах, с наслаждением вдыхал свежесть, принесенную дождем и наполненную тысячами запахов, гонящими прочь сон – он действительно очень устал. Но следующий же порыв защекотал его ноздри чересчур сладким, слишком насыщенным, тяжелым и совершенно неуместным для вечерней грозы ароматом. Ароматом духов Лидии Мартин. Конечно, сотни женщин пользуются точно такими же духами, но он не сомневался, что за поворотом обнаружит именно Лидию. Потому что вслед за чуть ли не вышибающим из глаз слезу шлейфом он и ее возмущенный голос услышал. И не надо обладать чутким слухом оборотня – крики Лидии, разносились как минимум на пол квартала:       – Да! Спустило колесо! Я аккуратно вожу! Нет, я не собираюсь его сама менять, да еще в такую погоду! Аварийка опаздывает. Они не знают, когда смогут! Я не успею все приготовить. Ну и что, что в двух шагах от дома! Я утону, едва отойдя от машины! Даже если ливень кончится через десять минут, как ты предсказываешь... Уиттмор! Ноги в руки и помоги мне! Тебе же ближе всех добираться!.. Вот же гаденыш.       Дерек затормозил рядом с машиной Лидии и выглянул в окно – как раз вовремя, чтобы увидеть, как она, шипя «Я тебе это еще припомню...», в сердцах швырнула телефон на соседнее сиденье.       – Орешь громче грозы.       Лидия зло глянула не него, но узнав, тут же просияла.       – Мое спасение!.. Дерек, ты обязательно должен мне помочь. У меня...       – Спустило колесо. Об этом уже весь город знает.       – А через два часа начнется вечеринка. Моя вечеринка!.. А у меня тут четыре коробки с фейерверками. Их ни в какую не хотели доставлять прямо в дом, пришлось срываться и самой за ними ехать. А тут...       – Колесо.       – И ливень. Дерек…       – Я не автомеханик.       – Ты хуже Уиттмора, Хейл.       – Могу отвезти тебя и твои шутихи.       – Сегодня ты самый милый и пушистый оборотень во всем Бейкон-Хиллз!       Он только устало покачал головой и открыл дверь. Вылезать под дождь он не собирался, хотя Лидия явно рассчитывала, что Дерек по-джентельменски перенесет все ее богатство в свою машину – пока она быстренько перескочит с одного сиденья на другое. Но ей самой пришлось браться за коробки и по одной пристраивать их в багажнике камаро, чувствуя, как ливень щедро обдает ее водой, словно из душа. Обо всем – прическе, старательно наложенном макияже, о выглаженной шелковой блузке, сухих балетках – придется позабыть, а вернувшись домой, снова потратить кучу времени на приведение себя в должный вид, с каким хозяйка шикарной вечеринки должна встречать своих гостей. Поэтому, когда она в мокрой юбке уселась на идеальное, черное кожаное сиденье, она втайне позлорадствовала – особенно уловив недовольство, мелькнувшее во взгляде Дерека.       – Так, еще один звоночек Уиттмору... – она взяла телефон и нажала кнопку последнего вызова. – Все, скользкий чешуйчатый предатель, можешь не спасать меня! Продолжай прихорашиваться. Надеюсь, по пути на мою вечеринку ты и твоя новая подружка врежетесь в поваленное дерево!.. Ух, теперь можно ехать.       – Однако. Мстительно.       – Ненавижу его.       До дома Лидии они домчали за каких-то пятнадцать минут. Посмотрев на промокшую насквозь девицу, Дерек все-таки вылез из машины и занес ее коробки в гостиную.       – Не хочешь остаться? – поинтересовалась она, украдкой поглядывая на Дерека.       Он только что тряхнул головой, как-то совсем уж по-звериному: избавляясь от воды, крупными каплями стекающей с его черных волос.       – Мне не интересны ваши детские забавы.       – Ну конечно, ты же у нас весь такой ужасно взрослый. Пропахший тестостероном самец-альфа.       И Дерек снова уловил этот сладкий, необъяснимый взгляд – стягивающий с него одежду, пробегающий по его обнаженному телу, чуть ли не ощупывающий его. Слишком откровенный. Пожирающий. И снова почувствовал замешательство.       – Мне пора.       Лидия качнула бедрами и приблизилась к нему почти вплотную. Ее намокшая одежда превратилась во вторую кожу и едва ли что-то скрывала. И теперь уже его взгляд блуждал по весьма соблазнительным изгибам ее тела. Лидия осторожно взяла его за руку.       – Мы же знаем, ты и я, что Дерек Хейл может быть очень горячим парнем.       Лидия почти прижалась к нему грудью, и ее тихий выдох коснулся его шеи.       – Не мели чепухи.       – Тогда подумай, откуда мне известно, что у тебя вот здесь... – она медленно провела пальцем под его ремнем. – Слева, чуть ниже кромки волос прячется маленькая, но жутко симпатичная родинка... И ты стонал, Дерек Хейл, так эротично и возбуждающе...       Дерек жестко схватил ее за подбородок, вынудив запрокинуть голову, заглянул в ее широко распахнутые глаза, но даже намека на страх в них не увидел. Только пляшущих, дразнящих бесенят. Злясь на достающее его воркование и откровенно-провоцирующие заигрывания, внезапно наклонился и накрыл губы Лидии яростным, коротким поцелуем. Впился жадно, оцарапал нежную кожу щетиной, а когда Лидия приоткрыла рот, чтобы впустить внутрь его горячий язык, так же резко отстранился от нее.       – Не нарывайся, – скупо процедил он, обнажив зубы в сверкающей, леденящей ухмылке, демонстрируя свои излюбленные эмоции: презрение и превосходство, и оттолкнул ее от себя. – И переоденься, скоро твои гости заявятся.       Дерек вышел, оставив Лидию посреди просторной гостиной. Когда с улицы донесся рев сорвавшегося с места черного камаро, она загадочно улыбнулась и закусила губу. Словно знала, что у Дерека Хейла есть и иная сторона, где он не такой уж и засранец.       Дома, стоя в душе под теплыми струями воды, он в мыслях перебирал произошедшее. Мотнул головой, отбрасывая бредовые подозрения, но потом все же поддался искушению проверить: раздвинул пальцами волосы на лобке и слева, как раз в том месте, о котором шептала Лидия, увидел небольшую родинку. И тихо выругался. Он даже не знал, что она там есть! Так как, черт возьми, Лидия о ней узнала?! Еще и стояла так близко, в намокшей и от этого ставшей совершенно прозрачной блузке. Сквозь прилипший к ее телу шелк он отчетливо видел темные ареолы сосков – на собственную вечеринку Лидия даже лифчик не потрудилась надеть. О чем она только думает, выставляя свои буфера напоказ?..       Дразнящее возбуждение расцвело внизу живота, согревая, приятно щекоча, и Дерек лениво, нехотя опустил руку к члену и принялся себя поглаживать. Иногда можно и подрочить в душе, расслабляясь и успокаивая нервы. Он даже не уверен, хочется ли ему кончить, но член быстро становится твердым, движения руки ускоряются, второй рукой он упирается в гладкую стену, по плечам, спине и по склоненной голове с силой лупят теплые струи воды, его дыхание учащается, он полностью отдается накатывающей, хорошо знакомой волне оргазма – и вдруг неожиданно слышит сладкий голосок Лидии, будто бы шепчущий ему в ухо: «Дерек... не останавливайся, трахни меня... трахни...» – и в ту же секунду в сжатый кулак брызжет сперма. Он даже не стонет – настолько все обыденно, быстро и спокойно. Все, кроме странной слуховой галлюцинации, сбившей его с ритма и притупившей удовольствие.       Обдумывая постороннюю, нагло вклинившуюся в его разум фантазию, он потянулся за гелем для душа, набрал полную пригоршню светло-зеленой, тягучей жидкости с едва уловимым, не раздражающим обоняние хвойным ароматом и, обойдясь без мочалки, несколько раз провел ладонями по телу. Тем же гелем вымыл волосы, а потом еще минут десять стоял под струями воды, дожидаясь пока с него не стечет вся мыльная пена. Конечно, он завелся, вспомнив откровенно просвечивающие через блузку соски Лидии, но точно так же на него подействовали бы и мысли о любой другой красивой груди, маняще покачивающейся перед его взором и трущейся о его майку. Лидия здесь не при чем. Он насухо вытерся и отбросил полотенце. Тогда с чего вдруг ему послышался ее голос? Даже не так, вспомнился – вот более точное определение. Как будто ему есть, что помнить.       Когда он вышел из душа, то с сожалением обнаружил, что дождь закончился – а ведь ему нравилось засыпать под барабанящий стук капель. Дерек натянул спортивные домашние штаны, прямо на голое тело, распахнул одну из створок большого окна, впуская внутрь воздух, и повалился на кровать. Он две ночи толком не спал. Три дня за рулем. В следующий раз наплюет на уговоры Питера – «Да на твоем камаро мы быстренько смотаемся туда и обратно, а в самолетах меня мутит, ты же знаешь, мы семья, Дерек, а родственников надо беречь, не так уж и много у тебя их осталось» – и сам купит ему билет, желательно багажный, и отправит уже не в пыльный городок, где у них была встреча с альфой одной из стай, а на самый край света, и даже еще дальше. Хотя, что такое «дальше» для побывавшего на том свете, он затруднялся сказать. Дерек подмял под себя подушку, отбросил в сторону одеяло и, расслабленный душем и оргазмом, довольный тем, как свежий ветерок касается его кожи и влажных волос, погрузился в долгожданный сон.