Как погладить оборотня. Еще один план Лидии Мартин.

      Когда железная дверь с грохотом отъехала в сторону, Лидия едва сдержалась, чтобы не попятиться: поднимаясь на поскрипывающем лифте, она готовила себя и к гневному рыку, и к категоричному «Пошла вон!», и еще к сотне других неприятностей, которые можно было бы ожидать от потревоженного без предупреждения Дерека Хейла. Но вместо этого она натолкнулась лишь на его хмурый, наполненный молчаливым раздражением взгляд. Ему даже брови не надо сводить – а взгляд все равно получается убийственно мрачным. Вот как ему это удается?.. Дерек отошел в сторону, пропуская Лидию – и одновременно ударив ладонью по кнопке сигнализации, чтобы отключить ее. Звук был тихим, не надоедливым, но вполне возможно, что для ушей оборотня он звучал, как самый отвратительный, раскалывающий голову набат.       – Твой телефон на столе, – опустив приветствия, сообщил он.       Даже не удивился незваной гостье – наверняка знал заранее, кому открывает дверь.       – Я не вовремя? – Лидия подняла на него притворно-извиняющийся взгляд.       Дерек стоял перед ней в одних темно-синих штанах, свободных, на резинке и с веревочками на поясе, босой, с взлохмаченными после сна волосами и даже, Лидия не побоялась этого сравнения, весь какой-то домашний.       – Если не считать того, что ты меня разбудила, то да, Лидия, очень вовремя. – Он скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на нее, чуть приподняв брови. – Ну? Может, заберешь его и свалишь наконец-то?       – А ведь я к тебе с подарком. В благодарность за спасение наших жизней: моей, Эллисон и ребят.       – Вы глупо попались полгода назад.       – И ты до сих пор не услышал от нас толкового спасибо.       Он лишь пожал плечами: с чего бы мне волноваться об этом? Лидия прошествовала мимо Дерека, вынуждая его последовать за ней вглубь просторного лофта, повернулась на каблучках, при этом легкая юбка ее платья красиво взметнулась, чуть оголяя колени, а потом медленно упала обратно, и протянула ему коричневый бумажный пакет. Дерек с классическим выражением на лице «Мне совершенно не интересно, что там может быть» все же зашуршал бумагой и заглянул внутрь.       – Виски? Лидия, оборотням это не нужно. Мы не пьянеем.       – Это Хайлэнд Парк. Односолодовый. Двенадцатилетний. И настоящий шотландский.       – Так тогда на заправке?..       – Я же отличница, Дерек. Я запомнила.       Он повертел в руках пузатую бутылку с черной этикеткой.       – Ну как, такую благодарность, а заодно и извинение, что нарушила твой сладкий утренний сон, ты примешь?       Его взгляд немного подобрел – и Лидия справедливо посчитала, что ее подарок не укокошат, швырнув об стену прямо на ее глазах. Ох, Дерек Хейл, наверняка тебя не часто балуют. Только ей он в этом ни за что не признается. Как и себе – скорее всего ему на это просто наплевать. Или же он о таком не задумывается.       Кончики пальцев Лидии защипало: так всегда происходит, когда ее охватывает чрезмерное волнение. Она могла бы сообщить Дереку вдогонку, что ее подарок – это еще и благодарность за приятные, незабываемые мгновения, проведенные наедине с его телом. Стыдливо наблюдавшую Эллисон она в соучастницы не брала. Зато очень живо представила, как Дерек гаркает, и от его негодующего «Чего?!» дрожат в оконных рамах стекла. А потом она юлит, пытаясь как можно мягче объяснить, что же именно произошло в хижине – и перечеркивает все планы на романтику. Она и без того не знает, с какой стороны к нему подступиться.       – Кстати, Лидия, – Дерек поставил подарок на стол и повернулся к ней с оценивающей улыбкой хищника, присматривающегося к зазевавшейся птичке, по дурости прискакавшей прямо ему под нос. – Раз уж ты здесь. Не объяснишь, какого фига ты на меня так пялишься? И про остальные свои намеки не забудь.       Лидия вздрогнула: подобным тоном обычно интересуются, какой оркестр пригласить на похороны и из какого материала заказать гроб. Ей бы порадоваться мягким лучам утреннего солнца, заливающим лофт прозрачным теплом, но сейчас ей все виделось в несколько приглушенном свете. А еще эти чересчур низко сидящие на Дереке штаны... Их бы приспустить на пару дюймов – и ее взору вновь откроется то восхитительное зрелище, которым он, сам того не зная, баловал ее в хижине.       Ну вот, Лидия Мартин, твой выход. Она расправила плечи и попыталась вернуть себе тот игривый настрой, с которым ехала сюда. По-кошачьи мягко приблизилась к Дереку, подняла на него несмелый, кроткий взгляд, который, как она надеялась, любого мужчину не оставит равнодушным, а уж пытающегося припугнуть ее хищника тем более, положила ладонь на его небритую щеку, осторожно погладила, протянула вторую руку, и ее пальчики прикоснулись к его лицу с другой стороны. Еще дней пять, и густую щетину Дерека можно будет переименовывать в бороду.       – Так ты жаждешь подробностей? – Лидия наконец-то обрела свою былую уверенность. – Жарких, потных, наполненных страстью, криками и стонами? Хочешь вспомнить?       Она снова принялась дразнить его, легонько провела пальчиком по его нижней губе, связала себя и Дерека взглядами, надеясь, что ее участившееся сердцебиение не отпустит его, пробудит в нем интерес – хотя сама она рассчитывала на куда большее: его желание. В ответ же его пальцы тисками сжали ее шею сзади, под волосами, и Лидия побледнела, когда поняла, что ощущает острое прикосновение когтей к своей коже: как намек и предупреждение. Он не царапал, не ранил – просто обозначил свое намерение.       – Так я тебя трахнул и ничего не помню?       – Это я тебя трахнула. А ты был в отключке.       Его ноздри раздулись – когда он понял, что она не лжет. Ослабил хватку, прижал ладонь к ее шее, убирая когти, а потом медленно повел рукой вниз, вдоль позвоночника Лидии, заставляя ее дрожать – то ли от испуга, то ли от нарастающего сладкого волнения, сейчас, когда все сплелось в единый тугой клубок, ей трудно было разобраться даже в собственных чувствах. Рука Дерека легла на ее ягодицы, и он неожиданно резким движением притянул ее бедра к своим, заставив удариться о собственное тело, а потом его ладонь поползла обратно вверх, вынуждая Лидию льнуть к нему.       – Ты меня злишь.       – А если я хочу тебя разозлить?..       Она сделала упор на «хочу» и «тебя», коснулась его живота – едва не отдернув руки: потому что ощутила под пальцами по-настоящему обжигающий жар его кожи, придвинулась к нему еще ближе, протиснула коленку между его ног и привстала на цыпочки: даже каблуки не помогли сравняться с ним ростом.       – Поверь мне, прошлый раз тебе понравился.       Она, повторяя уже однажды проделанное, потянулась губами к его шее, провоцируя легким поцелуем, повела ладонями вверх по его животу, по груди, убеждая себя, что раз ей удалось завести его в ту ночь в хижине, то и сейчас она справится.       Дерек неотрывно смотрел на Лидию, не отвечая на ее действия, но и не гоня больше прочь, о чем-то размышляя, взвешивая все «за» и все «против». Значит, ее взгляды, намеки, эта родинка, будь она не ладна, да еще и голосок Лидии, нежданным воспоминанием нахлынувший на него в довольно интимный момент... И то, как она стояла в гостиной – мокрая после дождя и в просвечивающей блузке... Сейчас на ней было надето бордовое платье в черные маки, с открытыми плечами и вызывающе-глубоким декольте. Он вспомнил, что Лидия всегда любила привлечь внимание к достоинствам своей фигуры и делала это весьма умело. И пока она поглаживала его, все еще не зная, как он отреагирует, потому что по его лицу мало что можно сказать наверняка, он завел руки ей за спину, нащупал спрятанную между двумя швами молнию и потянут ее вниз. Хочешь острых ощущений? Отлично, ты их получишь. Лидия бедром потерлась о его пах, словно бы приглашая к игре, и Дерек принял ее вызов: накрыл ее губы поцелуем, более жестким и требовательным, чем тогда, в гостиной ее дома, а его руки одним резким движением стянули с плеч Лидии платье, открывая ее грудь. На этот раз она надела бюстгальтер – из скользящей под пальцами, прохладной и приятной на ощупь атласной ткани телесного цвета.       Дерек сжал ее хрупкие плечи. Сначала он хотел вытрясти из нее подробности, узнать про когда, где и главное – что именно между ними случилось, но вместо этого продолжил ее целовать, больше не отстраняясь, проникая языком в ее открытый рот, радуясь, что сладкий запах духов, который ему так не понравился накануне, выветрился или же был смыт дождем. Лидия запустила пальцы в его густые, совершенно не мягкие волосы, взъерошила, ухватилась за них и потянула его голову к себе, так же жадно отвечая на его поцелуи, хватая губами его губы, поражая своей напористостью. Дерек даже отступил на шаг и почувствовал, как натолкнулся на стоящий позади стол, едва не сдвинув его с места.       Когда он добрался до ее шеи, ведя языком по бархатистой, удивительно светлой коже, почти кусая, спускаясь к ложбинке между грудей, Лидия ахнула. Ей было так хорошо, что она далеко не сразу осознала, что трется уже не просто о бедра Дерека, а еще и о его твердый член. Она отпустила его волосы, протянула руку вниз, стала гладить его через одежду, и новая волна восторга накрыла ее – когда она поняла, что под свободными, спортивными штанами на нем нет белья. Интересно, спал он в них или же нагишом, быстренько одевшись лишь перед ее приходом?..       Дерек, охотно втягиваясь в предложенную Лидией игру, зубами стянул лямку с ее плеча, оголив ее левую грудь, обвел языком темный сосок, обхватил его губами, вобрал в рот, сжал ее вторую грудь и стиснул пальцами, грубо лаская через гладкую бежевую ткань. А Лидия только и могла, что постанывать и прижиматься к нему, водить рукой вдоль его члена, постоянно цепляясь за дурацкие веревочки на его штанах, и вдыхать легкий аромат хвои, исходящий от его волос. Его пальцы содрали с ее груди вторую чашечку, и Лидия задержала дыхание, когда его ладонь наконец-то прикоснулась к ее обнаженной коже. Она чувствовала, как внизу живота и меж ног у нее все пылает, как каждое новое прикосновение к ее соскам, каждый новый посасывающий поцелуй, то, как он сжимает руками, как приподнимает ее грудь, наверняка распаляясь от этого ощущения тяжести в собственных ладонях, как облизывает, порой задевая зубами нежную кожу, и тихо, по-звериному урчит, заставляют ее тело вздрагивать, тонуть в наслаждении, а ее саму – позабыть обо всем. Она уже не думала о том, как всего минуту назад мечтала сдернуть с него штаны, и когда пальцы Дерека, прервав такие желанные ласки, заскользили по ее бокам, стиснув талию, цепляясь за полуснятое платье, болтающееся на ее бедрах, Лидия сама помогла ему, где-то в уголке сознания понимая, что еще чуть-чуть – и он порвет ее одежду, не справившись с еще одной застежкой-молнией. Ему-то все равно, а вот с ее кредитки за этот наряд списали кругленькую сумму. Она переступила через упавшее к ногам платье, одновременно сбрасывая туфли, и Дерек отстранился, чтобы посмотреть на нее. Сейчас на Лидии были только светло-бежевые, такие же, как и валяющийся на полу бюстгальтер, атласные трусики, никаких кружев, лишь гладкая, струящаяся по ее коже ткань. И пока он жадно рассматривал замершую перед ним девушку – будто впервые увидел ее, столкнулся с ней, абсолютно незнакомой, иной – блуждая взглядом по ее груди с отчетливо различимыми красноватыми следами от его губ, по ее животу и стройным ногам, глаза Лидии вновь остановились на штанах Дерека, на том, как откровенно они топорщились, ничуть не скрывая его возбуждения.       Настал момент, когда они оба могли одуматься, остановиться, не заходить еще дальше, но Дерек, руководимый совершенно иными помыслами и желаниями, подхватил Лидию под ягодицы, легко оторвал от пола и усадил на стол, а Лидия и не думала ему противиться. Наоборот, приподняла бедра, помогая снять с себя трусики, и вскрикнула, когда Дерек без всякого предупреждения провел ребром ладони между ее ног, чувствуя ее влагу. Теперь уже никто из них не пойдет на попятную. Да и зачем?.. У Дерека сейчас никого нет, боже, да все то время, что она его знает, у него ни с кем не было нормальных отношений, только сплошная грызня. Лидия сейчас тоже одна, с Джексоном она порвала окончательно, первая же их встреча после его возвращения из Лондона превратилась в сущий ад с взаимными обвинениями, и моральные угрызения ее не терзали.       Она откинула за плечи тяжелые рыжие локоны и постаралась заглянуть в серые глаза Дерека.       – Никаких чувств и обязательств, просто секс, хорошо?       Ее голос задрожал, как и она сама – потому что Дерек прижал ладонь к ее животу и провел большим пальцем по узкой, аккуратно выбритой полоске рыжих волос на ее лобке.       – И никаких отношений после?       Она кивнула:       – Окружающие явно преуменьшают твою сообразительность.       – А еще, Лидия, уверен, в доме ни оного презерватива не найти. Тебя-то я точно не ждал.       – Так ты беспокоишься, что через девять месяцев можешь неожиданно стать папочкой?.. Не волнуйся, Дерек, я взрослая, умная девочка и я предохраняюсь.       – А я уж подумал, что ты скажешь, что принесла все с собой. Но так даже лучше.       Она застонала, когда он развел ее ноги в стороны и склонил голову, демонстрируя Лидии прекрасный вид на свою голую спину и трехспиральную татуировку между лопаток. А когда Лидия почувствовала, как он не только вбирает ее запах, ведет губами вдоль тонкой дорожки ее рыжих волос, с каждым прикосновением опускаясь все ниже, к самой разгоряченной, влажной и требовательно пульсирующей точке ее тела, но и проталкивает внутрь свой язык, то не смогла сдержать и более громкого вскрика. Он не пытался быть нежным, не стремился показать, что заботится о ее удовольствии, даже вылизывая ее, прихватывая губами ее клитор, он делал это так, словно по праву брал свое и получал не меньшее наслаждение. Не выдержав, Лидия подалась ему навстречу, желая, чтобы его язык проникал в нее как можно глубже, чтобы его руки продолжали сжимать ее бедра – заставляя то закидывать ноги ему на плечи, то крепко обхватывать ими его бока. Она опустилась спиной на столешницу, тяжело, возбужденно дышала, а он прижимался к ней лицом, сводил ее с ума: словно мстил за то, что она вытворяла с ним в хижине, словно вспомнил, что там случилось.       – К тебе ведь никто не придет?.. – Лидия с трудом понимала, как ей удалось задать вопрос между стонами, да и как ей вообще удалось подумать о чем-то еще, кроме склонившегося над ней Дерека.       Дерек лишь помотал головой, не разжимая губ и царапая внутреннюю сторону ее бедер щетиной.       – Даже Питер?..       – Тогда я еще раз убью его, – разгоряченно выдохнул он, и Лидия почувствовал, как вместо языка он ввел в нее палец.       Дереку пришлось подхватить ее, поддержать рукой за спину – потому что она рванулась вперед, выгнулась, застонала так сладко, что он и сам едва не застонал в ответ. Он притянул ее к себе, вжался ноющим пахом ей между ног, ввел в нее второй палец и принялся двигать рукой, срывая с ее губ новые доказательства того, что все делает правильно. Лидия обхватила его ногами, и он снова впился поцелуем в ее грудь. Дерек не хотел целовать ее в губы, не хотел, чтобы ее стоны смолкли или же хоть немного притихли. Наоборот, он хотел наслаждаться ее громкими, откровенными криками, слышать, а не только чувствовать – пальцами, ласкающими ее изнутри, своим телом, прижимающимся к ней, – как приближается ее оргазм, с трудом удерживая себя от нестерпимого желания потереться о ее задранные бедра членом.       Он не отпускал ее, пока она не кончила, лишь перестал терзать губами ее соски и, подняв голову, смотрел на нее, желая запомнить, как приоткрылись ее губы, как покраснела ее светлая кожа, как поднимается и опускается ее грудь, как она напряженно дрожит, трепещет в его объятиях и только через несколько долгих мгновений успокаивается. Но и потом он не убрал руки, а продолжил медленно поглаживать ее клитор. Даже сейчас, расслабленная и затихшая, с затуманившимся взором, Лидия ни за что не назвала бы его прикосновения ласками – потому что они были чересчур настойчивыми, подчиняющими, властными и даже в чем-то грубыми. Но ей это безумно нравилось. То, что между ними нет настоящих чувств – только похоть, только желание, близость ради секса и взаимного удовлетворения. И распаляющая откровенность, которой не место в сладких отношениях влюбленных парочек, боящихся смутить и оттолкнуть партнера. Уж она-то знает, что имеет в виду. Потому что Дерек, наконец-то посчитав, что она пришла в себя, отнял руку и, бесстыдно глядя ей в глаза, облизал свои мокрые пальцы, показывая, что ему нравится ее вкус. Это как раз то, что ей нужно.       Лидия заставила себя сесть и многозначительно кивнула на его едва не выпрыгивающий из штанов член. Соскользнула на пол, замерла перед Дереком, запустила руку в его штаны, погладила, испытывая, наверное, не меньшее блаженство, чем он сам, потом отпустила, осторожно взялась за его плечи и повлекла его, вынудила поменяться с ней местами, развернуться спиной к столу, на котором он только что довел ее до оргазма.       – Обратись, – неожиданно попросила она, ловя его удивление, и ей польстила такая реакция. – Я уже делала минет Дереку Хейлу, а теперь хочу сделать минет альфе.       Он некоторое время смотрел на нее, как на сумасшедшую – ведь Лидия далеко не глупа, она должна понимать всю опасность, осознавать, что он станет еще сильнее, жестче, несдержанней и требовательней – а потом он хищно улыбнулся, и его глаза вспыхнули красным. Дерек мотнул головой, раскатисто рыкнул – и вот уже Лидия смотрит на его иной облик: с клыками, с огрубевшими чертами лица и заостренными ушами, с жесткими, черными волосами, покрывшими его скулы и подбородок, будто настоящая косматая шерсть. Она перевела взгляд на его пальцы – с длинными, острыми и выглядящими очень устрашающе когтями. На его руках и груди волос тоже прибавилось, и Лидия поняла, что такой Дерек Хейл возбуждает ее не меньше, если даже не больше. Теперь он что-то по-настоящему опасное, дикое, к чему надо прикасаться с небывалой осторожностью. Как к тикающей бомбе – заденешь проводок не того цвета, и тебя разорвет в клочья.       Она предприняла несмелую попытку поцеловать его, прямо как в сказке о красавице и чудовище. Ее тянуло к нему, но грозный вид клыков пугал: лишь одно маленькое, едва заметное движение – и ее жизнь оборвется, а чересчур правильная Эллисон горестно вздохнет над ее могилой: «Я же предупреждала...». Но Дерек сверкнул красным взглядом, раздвинул губы, устрашая видом зубастой пасти, властно рыкнул на Лидию и толкнул ее рукой вниз – показывая, что вовсе не поцелуев ждет от нее.       Она послушалась, наконец-то спустила с него штаны, встала между его ног на колени и завороженно посмотрела на покачивающийся перед ее лицом возбужденный член. Красив во всем, даже здесь, подумала Лидия и, прижав ладони к его ногам, прикоснулась языком к его мошонке, заставив ее сжаться еще сильнее. Облизнула губы и провела ими от основания к кончику члена, чуть сжимая и надавливая. Накрыла ртом головку, посасывая – одновременно вспоминая, как делала ему минет в первый раз, и то, как он сам только что вылизывал ее, доводя до исступления. Она снова постаралась заглотить его член целиком, зная, что снова не сможет дышать, но оно того стоило – чтобы услышать мощное, клокочущее рычание, зарождающееся где-то в глубине его груди и рвущееся наружу, заставляя его и без того алые глаза светиться еще ярче.       – Скажи, тебе ведь такому еще никто не отсасывал?       – Да, Лидия, ты первая, – стараясь удержать контроль, глухо прорычал он: сейчас, в измененном облике, он даже дышал сквозь рычание, и его когти впились в столешницу, когда донельзя довольная Лидия вновь прильнула к его члену.       Он почти не двигался, покорно замерев и полностью отдавшись ее рукам и губам. Иногда, жмурясь, смотрел на ее растрепанные рыжие волосы и на то, как она подается всем телом вперед, открывая рот шире или вылизывая его яйца, пока ее пальцы быстро движутся вверх-вниз по его члену – Лидия дрочила ему почти так же хорошо, как и он сам. Иногда он поднимал лицо вверх, скалясь и приглушенно рыча – когда ее язык особенно удачно прижимался к головке. Одним лишь волчьим богам известно, чего ему стоило оставаться спокойным, а не накинуться на елозящую перед ним женщину, кусая ее, жадно хватая, подминая под себя и подчиняя своим желаниям. Действительно, только Лидии Мартин могло взбрести в голову приставать с сексуальными играми к скинувшему свой человеческий облик оборотню – когда он на грани, а все его инстинкты обострены до предела, когда он чувствует все во сто крат сильнее, каждое ее касание, каждое сжатие губ вокруг его члена... Он тяжело задышал, обнажил клыки, изо всех сил оттягивая момент подступающего оргазма, его ноги напряглись, и Лидия решила, что сейчас трепещущий под ее ласками зверь наконец-то кончит, но тут он внезапно с силой толкнул ее бедрами, заставляя выпустить изо рта его член.       – Нет, Лидия, я не хочу тебя так...       Сверкая алым взглядом, он кивнул ей на стол и скомандовал:       – Повернись сама, иначе я могу тебя поранить. Спиной ко мне. Теперь наклонись. Прижмись к столу и разведи ноги. Еще шире.       Она готова была поклясться, что даже чувствует, как жадно он осматривает ее. Глазеет на то, как она стоит перед ним, нагнувшись, расставив ноги и приподняв зад. Лидия призывно качнула бедрами, и тут же по обеим сторонам от нее, рядом с ее руками на столешницу тяжело опустились когтистые руки Дерека. Она ощутила, как его твердый член потерся о ее ягодицы, поудобней пристраиваясь, а потом он без предупреждения и лишних прелюдий засадил ей, вошел сразу на всю длину, начал двигаться резкими толчками, жарко рыча ей в ухо, и это было какое-то иное рычание, без угроз, но наполненное диким, бьющим через край желанием, и Лидия поняла, что полностью обратившийся Дерек изо всех сил сдерживается, лишь бы не полоснуть по ее коже клыками. Когда он особенно грубо вошел в нее, она вскрикнула от боли и испуга, но Дерек тут же сместился, возможно, ему и самому так было удобнее, и все его следующие бешеные толчки приносили ей только наслаждение. Его когти прочертили глубокие борозды, соскребая лак с деревянной столешницы. Он вбивался в мягкую, горячую плоть Лидии, думая только о том, как же ему хорошо – до срывающегося дыхания, до боли в паху. Видел ее блестящую спину, осознавая, что его собственная грудь взмокла от пота не меньше, хватая ноздрями запахи ее и своего возбуждения, переворачивающие все в его мозгу с ног на голову, почти ложась на нее, вжимая ее тело в стол, заставляя дергаться под ним и выгибаться при каждом его новом ударе.       – Трахай меня, Дерек, трахай...       Она застонала так же развратно, как и в его фантазии, когда он дрочил в душе, и Дерек больше не стал сдерживаться, отпустил себя. Одуряющий, чересчур сильный оргазм, выплеснулся из него, в раз опустошая, он запустил когти в дерево еще глубже, прижимаясь к Лидии сзади бедрами, замирая, а потом сорвался несколькими короткими, резкими толчками, и его рык едва не оглушил ее. Лидия больше не двигалась по ним, терпеливо ждала, когда он успокоится, его шумное дыхание чуть поутихнет, и он сам выйдет из нее.       Наверное, прошла минута, прежде чем Дерек приподнялся на руках, позволив ошеломленной Лидии свободно вздохнуть, и вытащил из нее член. Она осторожно крутанулась в кольце его рук и увидела, что он вернулся в человеческий облик. И наконец-то разрешил себе дотронуться до ее влажной кожи, присел перед ней, коснулся языком дорожки из рыжих волос на ее лобке, втянул носом ее запах, приподнялся, очень уж по-звериному лизнул ее в живот, прошелся языком меж ее грудей и уткнулся носом в ее шею.       – Ты не кончила, – прошептал он ей на ухо и ладонью вытер стекающую по ее ноге сперму.       – Если бы ты не был так по-сумасшедшему напорист, я бы догадалась симулировать оргазм.       – Когда ты кончаешь, ты пахнешь иначе.       – Вот что значит быть оборотнем, – она тихонько рассмеялась. – На тебя даже обычные женские уловки не действуют.       – Твои подействовали. И мы еще только начали.       Он затащил ее в кровать, уложил на спину, разметав ее огненные волосы по темно-серой простыне, улегся сверху, раздвинул коленом ее ноги и, помогая себе рукой, засунул в нее свой уже не такой уж и твердый член и начал медленно двигаться.       – Я... кажется... вспомнил... – он говорил на выдохе, на каждом новом толчке, и Лидия просто с ума сходила от его дразнящих, неспешных движений, когда до слез, до замирания сердца хочется сильнее, жестче, глубже, но его член еще слишком мягок, и Дерек мучает ее, терзает, заставляет извиваться под собой, молить не только голосом, но и каждым движением, цепляться за его спину руками так, словно от этого зависит ее жизнь. – Тогда... в хижине... ты говорила непристойности... рассказывала, как я могу отыметь тебя и дрочила мне... и знаешь... это... было... чертовски неплохо...       Его движения постепенно ускорились, и Лидия почувствовала, как его член увеличился, снова стал твердым, заполнил ее.       – Только неплохо?..       – О, нет... – он хищно сверкнул зубами. – Это было великолепно.       Он не стал ее целовать, просто прижался губами к ее шее, шумно дыша, поддерживая свое тело на локтях, двигаясь в ней, касаясь грудью ее торчащих сосков, скользя по ее коже, приподнимая бедра и вновь опускаясь, стараясь засадить как можно глубже. Лидия впилась пальцами в его плечи, даже не думая о том, что может его оцарапать, начала ему подмахивать, подстраиваясь под его темп и одновременно направляя его, вынуждая двигаться так, чтобы доставить ей наибольшее наслаждение, а когда почувствовала, что вот-вот – и ее накроет оргазмом, обвила его зад ногами, еще глубже впуская его, схватилась за его волосы, он тут же поднял лицо, словно догадавшись, чего она от него хочет, и Лидия принялась целовать его, кусая до крови, почти ничего уже не соображая, дергаясь под ним, млея от небывалого наслаждения, не в силах даже стонать – не то, что кричать. А Дерек продолжал быстро двигаться, продлевая ее оргазм, не давая ей отдыха, чувствуя, что сейчас ее захлестнет новой волной, и тогда он тоже кончит, еще раз – вместе с ней. Когда их стоны утихли, он разжал объятия, скатился с нее и лег рядом на спину, провел пальцами по взмокшим волосам, отметив сладкую истому, медленно разливающуюся по всему телу, и накрыл глаза согнутой в локте рукой. Он слышал, как рядом часто дышит Лидия, как ее сердце бешено колотится, не спеша угомониться, чувствовал, как она вздрагивает время от времени и тихонько постанывает – то ли вспоминая, то ли заново переживая только что обрушившийся на нее оргазм.       – Это... – она никак не могла подобрать правильные слова, чтобы сказать ему, что сейчас чувствует. Да и сил, чтобы сосредоточиться, почти не осталось. – Это было...       – Еще как... – согласился он, понимая, что и у него нет сил на разговоры.       Ему хотелось пить, но уже одна мысль о том, что придется вставать и тащиться на кухню – ради одного стакана воды – казалась ему по-настоящему преступной. И Дерек решил, что все остальные свои желания – кроме желания лежать и не двигаться – он оставит на потом. И тут он услышал, как завибрировал телефон Лидии. Странно, что они не смахнули его со стола на пол – вместе с бутылкой Хайлэнд Парк. А когда Лидия встала с постели, чтобы проверить, кто так настойчиво добивается ее внимания, подумал, что есть некоторая доля правды в том, что женщина сильнее мужчины, даже мужчины-оборотня – сам бы он ни за что сейчас не поднялся.       Как Лидия и подозревала, звонок был от Эллисон. И далеко не первый. Еще три пропущенных и четыре почти кричащие смс-ки, сводившиеся к одному единственному вопросу в разных его вариациях: жива ли она и не пора ли ее спасать из лап разъяренного Дерека Хейла. Лидия настрочила в ответ короткое и лаконичное: «Я была права. Он ураган!» Протянула руку к столу, чтобы положить телефон обратно, но передумала, обернулась к кровати и сфотографировала расслабленно лежащего Дерека, даже не прикрытого одеялом. Он ухмыльнулся, услышав тихий, характерный щелчок – наверняка догадался, чем она занята. Лидия полюбовалась на снимок: что-то подобное она хотела сделать еще в хижине, но тогда у нее не было телефона, быстренько, пока сама не передумала, нажала «отправить», представив, как зардеется, даже придет в ужас Эллисон, когда откроет вложение, начнет судорожно его удалять, нервно озираясь по сторонам и промахиваясь пальцами по кнопкам, и забралась к Дереку под руку, чтобы вздремнуть рядом. Он перекатился на бок, прижал ее к себе и потянул одеяло, укрывая их обоих.       – Если кому-нибудь покажешь...       – Ты меня съешь.       Он лениво кивнул.       Лидия бросила взгляд на окно. День в разгаре, дома после вечеринки наверняка полный бардак, соседи во всю ее обсуждают, но у нее только что был по-настоящему сумасшедший секс, и она может позволить себе понежиться в чужой постели еще хотя бы часик – прежде, чем пойти в душ, одеться, надеясь, что все вещи, в которых она заявилась к Дереку, целы, а не разодраны в клочья, и спуститься к машине (ох, мама не обрадуется, когда обнаружит, что дочка укатила на ее оранжевом форде, но ее собственная машина все еще не на ходу), попрощавшись так, словно они разыграли лишь партию в преферанс от скуки, а не довели друг друга до полнейшего изнеможения.       – В следующий раз сварю тебе утренний кофе.       – Угу. Я согласен как-нибудь повторить.       И, приоткрыв глаза, он улыбнулся. Одной из секретных, обольстительных улыбок Дерека Хейла, которые обычно никому не показывал.