Часть 5
3 ноября 2014 г., 16:28
Иногда волчица приходила к началу всех начал — пещере, где ютились ещё молодые драконы. Она не могла утверждать, что знала этих сорванцов с самого вылупления, но двести лет для них то же, что и десять для человека.
Волчица медленно шла до середины пещеры, медленно ложилась и предавалась воспоминаниям, уже как-то рефлекторно повиливая хвостом.
Вот она впервые обнаружила зелёного — висел вниз головой, хвостом зацепившись за какую-то неказистую, как ему самому казалось, гору и рассматривал бабочку на своём носу.
Почти сразу она нашла и бурого. Это было не сложно, ибо он устроил на неё «охоту» — за её хвост цеплялись игривые грызуны, а лапы разъезжались по созданному им льду.
Золотой и чёрный в то время были теми ещё драчунами. Она обнаружила их на выступе от пещеры только на следующий день. Драконы кусали друг друга за хвосты, сотрясали землю и устроили балаган в лесу. Леший рвал на себе веточки: верхушки деревьев в первой половине леса были заморожены, а кусты в другой половине сгорели дотла.
Волчица вспоминала, как на третий день пыталась дать им имена. Бурому было дано имя «Омунд», что значило «великодушный». Зелёный рассказал волчице о его связи с природой во снах и попросил имя, хоть чем-то связывающее его бодрствование с этим явлением. Хищница нарекла его «Наттфари», что значит «путешествующий ночью».
С чёрным и золотым, как ей тогда казалось, дела были проще. Один олицетворял свет, другой тьму. Поэтому чёрный стал называться Бьяртмаром, что значило «светлый и знаменитый», а золотому она дала имя «Глум», что значит «тёмный». Только потом она поняла свою ошибку.
Также, волчица в этой обители пыталась вспомнить своё имя. Драконы отвели ей своё место, где выцарапали неказистое «Grohiik» — «волк». Но не называла же её так мать, верно?
Когда хищница думает о том, что в глубоком своём детстве она была в стае, среди себе подобных, что там у неё была семья, что там она, возможно, была счастлива, её хвост прижимается к полу. Но потом снова вполне себе весело подметает этот самый пол.
Потому что какое счастье может быть без этих балбесов-драконов?