Плоды воображения в Лабиринте

- Идиот! Я не умираю! Ты, превозмогая боль, выдала ему эту фразу уже, наверное, в сотый раз, а до него всё не доходило. Томас метался в какой-то жуткой истерике уже минут пять, а ты отвлечённо пыталась высчитать среднее время прибытия кареты скорой помощи в Лондоне в пятницу вечером. Судя по всему, тебе предстоит успокаивать этого придурка ещё минут десять, если не все пятнадцать. - Если ты сейчас же не заткнёшься и не возьмёшь себя в руки… - ты закашлялась, не закончив мысль, и твой парень тут же подскочил к тебе, трепетно беря за руку. – Вот так-то лучше, - буркнула ты, вздыхая. Надо будет нанять домработницу, чтобы убирала весь реквизит, который Сангстер раскидывает по всей квартире. А лучше – поставить на входе металлодетектор и секьюрити, который будет лично обыскивать твоего кавалера на предмет явно лишнего в доме хлама. Зачем, вот просто зачем он притащил домой острый обломок чего-то там от мотоцикла? Ему, что, сложно было оставить эту штуку в гараже? По крайней мере, если бы она была в гараже, тебе было бы сложнее на неё напороться. - Это я виноват, - а слёзы-то какие большие текут. Обиденный ребёнок, как говорит твоя лучшая подруга на своего сына. - Да-а-а, - протянула ты, надеясь, что он сейчас посмотрит на тебя удивлённо, а потом улыбнётся. Но шутка не прошла – Томас сжал твою руку и поднёс её к губам, беспорядочно целуя. - Соберись уже в кучу! – застонала ты, кривясь от ноющей боли в боку. – Томас Броди Сангстер, соберись, чтоб тебя!.. - Что ты хочешь? Т/и, я всё сделаю! Всё! У него такой смешной акцент, где он вообще научился так говорить? Первое время ты с трудом понимала его речь и просто кивала. Но ты любила этот акцент, этот голос. - Я х-хочу, - ты медленно моргнула, чувствуя непреодолимое желание закрыть глаза и уснуть. – Чтобы ты собрался в кучу. Ты – мужчина. Соберись. Ты мне нужен. Он правда тебе нужен. Нужен прямо сейчас, когда так сложно держаться, когда хочется заорать от боли и разреветься. Уснуть, чтобы проснуться уже здоровой, но нельзя терять сознание. И пусть уже этот рафинированный мальчик, привыкший к фальшивым экранным ранам, придёт в себя! - Перестань таскать домой всякую гадость, - как только тебя хватало на такие длинные предложения? - Да, - он кивнул. – Любовь моя, я сделаю всё, что ты захочешь. - Я хочу персиков в меду, - ты прикрыла глаза, и вдруг почувствовала, как горит твоя щека. - Что? – ты распахнула глаза и негодующе посмотрела на парня. – Сангстер, объяснись. - Ты потеряла сознание, тебе нельзя… Т/и, не отключайся, будь со мной, слышишь, говори! Что угодно говори! Только оставайся со мной! Он смотрел на тебя, смотрел прямо тебе в глаза. Он и правда был готов сделать для тебя всё. Его пальцы сжимали твою руку, он в кой-то веки забыл про свой обожаемый ковёр, который был безвозвратно испорчен твоей кровью. Томас думал только о тебе. - Прости меня, - он вновь поцеловал твои пальцы. – Это я безответственный. Я не уделяю тебе внимания, а ты всё равно меня любишь. Меня почти никогда нет рядом, а ты всё равно меня ждёшь. - Заткнись, - ты сглотнула, пытаясь не плакать. - Не умирай, - он даже не утирал слёзы. – Т/и, не смей умирать! - Да я не умираю, ты, идиот! – слишком много сил потребовал крик, ты снова закашлялась, а рану пронзило болью. – Пафосный киношный придурок. - Я люблю тебя, - громко сказал Томас, вновь вырывая тебя из затягивающих объятий сна. - Сангстер, я тоже тебя люблю, - ты вздохнула, ощутив его ладонь, которая гладила тебя по волосам. – Я ещё выйду за тебя замуж и отравлю тебе жизнь. - Это будет самая лучшая из всех возможных для меня жизней, - он наконец-то улыбнулся. – Любовь моя, ты самый сладкий яд в мире. Его улыбка всегда вселяла в тебя уверенность. В этот раз она вселила в тебя надежду. Не то чтобы ты сложила ручки и собралась умирать, в конце концов, люди переживали и не такое! Но колотая рана в боку и всё никак не приезжающая скорая вообще не вдохновляли. - Я так тебя люблю, Томас, - выдохнула ты, и боль притупилась. Твоё состояние взяло своё, и сознание наконец отключилось. Ты очнулась от неприятного ощущения онемения в районе твоей левой руки. Ты пошевелила пальцами, а в ответ их что-то сжало. - Т/и! – слишком громкий голос ударил по ушам, и ты болезненно поморщилась. - Не кричи, - этот писк – твой обычно громкий голос? Потрясающе. - Извини, - шепнул Томас, вновь сжимая твою руку. - Пусти, - ты протестующе подёргала пальцами, не вполне уверенная, поймёт он тебя или нет. На грани сна ты уловила, как он перехватил тебя за запястье. -…успешно. Вам нет необходимости… - Я знаю, - тихий усталый голос проник в твоё сознание. – Я никуда не уйду без неё. - Её выпишут не раньше, чем… - Всё равно. Томас… здесь? - Т… То-м… - Я здесь, - ты ощутила движение воздуха сбоку. – Как ты? - Хорошо… - не очень бодро выдавила ты, радуясь, что голос к тебе вернулся. Чего не скажешь о сознании в полной мере. - Я рядом, Т/и, - тёплые губы коснулись твоего лба. - Люблю… Третье пробуждение было совсем хорошим – четыре утра, во тьме мигает медицинское оборудование, Томас спит, скрючившись в кресле, но неизменно сжимает твою руку. Ты улыбнулась и подавила желание сменить позу – любое твоё движение, скорее всего, разбудило бы Сангстера. Судя по тому, какие тёмные тени залегли под его глазами – он уже долго нормально не спал. Видимо, он всё время был здесь. И ты ощутила укол совести, когда поняла, что несколько удивлена. Ты знала, что он любит тебя, но он не всегда был рядом, когда был нужен – съёмки в других городах, на других континентах, звонки по скайпу, если он не слишком устал или не занят в целом… Ты не жаловалась, потому что, как говорится, видели глазки, что покупали. И ты любила его таким, какой он есть, со всей его работой и запчастями от мотоциклов, разбросанными по всей квартире. И вот он здесь. Он не прислал цветы, открытку или личного врача. Он сидит здесь в той же заляпанной горчицей футболке, в которой был в момент, когда ты упала, в тех же домашних штанах. Волосы растрёпаны, видимо, он часто их ерошил, под глазами тени, сам бледный, как полотно. - Ты как? – он резко проснулся и устремил на тебя сонный несфокусированный взгляд. – Т/и? Голос звучал хрипло, но всё равно он был музыкой для твоих ушей. - Нормально, - тихо ответила ты. – Ничего не болит, сознание ясное, хотя я не уверена, что могла бы прямо сейчас сесть за руль. - Шутишь, - он слабо улыбнулся и сжал твою руку. – Прости меня. - Успокойся, - ты поёрзала, устраиваясь поудобнее. – Но эту штуку ты лично вынесешь из нашей квартиры. Он кивнул. Где-то в темноте поблёскивали его карие глаза, и ты прищурилась. - Чему ты радуешься, Сангстер? - Тому, что ты в порядке, тому, что мы с тобой вместе, - он наклонился к тебе, опираясь на кровать. – Я осознал, как давно мы не проводили время вместе. - Ну, да, мы давно не были вместе целые сутки. - Трое, - он поцеловал тебя в лоб. – Ты вышла из наркоза и проспала трое суток. Я будил тебя, чтобы накормить. Хотя, скорее, напоить. Ты не помнишь? Ты протестовала. Трое суток? Целых семьдесят два часа, на которые ты выпала из жизни, и он всё это время был рядом? - Прости меня, - сказал он снова. Его голос чуть изменился. – Я вижу, как ты удивлена, и это только моя ошибка, что такое нормальное проявление любви ты воспринимаешь как нечто из ряда вон выходящее. Я буду рядом, Т/и, я обещаю тебе. - Подожди, Томас, подожди, - ты моргнула, напряжённо вглядываясь в его лицо. – Ты хотя бы раз за эти три дня поел? Сангстер засмеялся. - Т/и, как же я люблю тебя!