Ночь красной луны 3. Ух, ты, какие зубки!

Глава 1. Наконец-то отец разрешил мне участвовать в ночи красной луны. Вот уже три года я пытаюсь его на это уговорить. Нет, не то чтобы я себе не могу найти супруга, но при моем росте это очень сложно. Я унаследовала от папы Рагнара высокий рост, светлые волосы и красивые глаза. От папы Лероя мне достались черты лица и изящество кости. В общем, я тонкокостная дылда. Грудь маленькая, талия тоненькая, ноги длинные и прямые с узкими ступнями. Характер вредный и вспыльчивый. Дедушка зовет меня боевым волчонком. Я девчонка, но у меня есть нехилые задатки альфа-лидера. Во второй ипостаси я белая волчица с черными носочками и хвостом. Смотрится мило. Вот только если бы я, как и в волчьей ипостаси, в человеческой помельче была, было бы вообще класс. А так меня в стае побаиваются, а еще стесняются, с ростом метр девяносто я выше всех кроме папы и брата, те еще здоровее. Правильно, какой самец захочет признаться, что слабее своей самки. Почему слабее? Так меня дедушка всему, что надо знать альфе стаи обучил, как результат - у меня повадки парня и задатки воина. В общем, от женщины во мне только грудь и нехватка одной штучки, которая есть у всех самцов. И при всех этих бедах меня просто зверски опекает папа Рагнар. Он считает, что его маленькую девочку (вот мне интересно где он тут маленькую видел?) обидят большие волки. И главное, его совсем не смущает, что его малышка успела обидеть пол деревни самцов и при этом еще ни разу даже царапины не получила. А как он меня на свидания отпускал?! Да папа Лерой его каждый раз держит, чтобы я с очередным кандидатом на роль жениха слинять успела. Но это мало помогает, и уже к середине свидания я извожусь от стойкого ощущения, что за мной следят. Ну, конечно, следят, точнее, следит. Папа Рагнар и следит. Сидит в кустах и грозно сверкает глазами. И нет бы кусты какие погуще выбрал, нет, он обязательно прячется за четырьмя палками и тремя листами. Ну, конечно, такого прессинга мои женихи не выдерживают и делают ноги. А что он творит, когда приближается ночь красной луны?! Это вообще отдельная история. Во время каждого гон он прячет меня, предварительно путая следы, и запирает, чтобы не сбежала. И так все годы с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Раньше это меня не очень смущало, все же в шестнадцать меня больше интересовали новые способы боя, которым меня обучал дедушка, но к 18 я стала замечать, что волчицы целуются по углам с самцами, и ко мне в сердце потихоньку заползла змейка зависти. Я тоже хотела любить и быть любимой, но это совсем уж не вписывалось в план папы. Он сказал так: «Выйдешь замуж, когда тебе исполнится лет тридцать, нет сорок, а…возможно…» Вот тогда я и поняла, что будь на то воля отца - и я никогда не обзаведусь семьей. Папа не хотел, чтобы его любимая дочь росла, и даже папа Лерой его в этом не мог переубедить. Глядя на их почти одержимую любовь, я понимала, что так продолжаться не может, и мне тоже хочется мужа. Ну, и когда-нибудь (не сейчас), когда-нибудь завести пару детей. К этой ночи я готовилась особенно рьяно. Сделала из длинных волос красивую высокую прическу, вплела в нее цветы и маленькие колокольчики, которые мелодично позвякивали при ходьбе. Было сложно уложить волосы, которые в распущенном виде стекали белым водопадом аж до самых колен, но я справилась. Оглядела себя в зеркало и улыбнулась, оттуда на меня смотрела миловидная девушка с большими миндалевидными глазами, маленьким аккуратным носиком и чувственно припухлыми губами (я их от нетерпения и беспокойства уже часа два безжалостно кусаю) и остреньким, но упрямым подбородком. Все, что шло ниже, меня уже огорчало. "Эххх! Ну, на кой я такая длинная и худая уродилась?" Единственное, что в моем теле красивого – это изящная тонкая талия, а вот попа слишком маленькая. Самцам моей стаи больше нравятся округлые формы, а не те кости, об которые можно все отбить. Все, не буду об этом думать и расстраиваться. Главное, чтобы папа не передумал, а там, если в стае есть моя пара, то он найдет меня, и все наконец-то решится. Снова окинула себя взглядом и увидела отражение папы Рагнара за собой. «Блин!» - Что бы там Лерой ни говорил, а ты еще слишком молода для того, чтобы становиться чей-то самкой. Вдруг он тебя обидит. Я не могу этого допустить. С этими словами он легко скрутил меня, заткнул рот, связал руки и, перебросив через плечо, потащил вон из деревни. И вот я снова сижу тут в этом домике на окраине леса, почти у самых гор. После моего последнего визита здесь мало что изменилось. Все те же бревенчатые стены без окон, из мебели, одна кровать и стул - куча подушек и одеял. Среди этих самых подушек я и сижу, зло сверкая глазами, сказать-то еще ничего не могу, рот заткнут. - Посидишь тут немного, а как гон кончится, я за тобой брата пришлю. - Мммм, - промычала рассерженно я. - Это только ради тебя, - возмутился на мою неблагодарность отец. - Мыыы? - резко удивилась я. - Нет. Не понимаю, что ты там говоришь. Дай тряпку выну. Как только мой рот освободился, я так заорала, что папа шарахнулся в сторону. - Ты опять за старое?! Я все папе Лерою расскажу! Увидим, как ты потом будешь другим «добро» делать! Папа, развяжи меня и хватить дурить! - Нет. Сиди тихо. Он развернулся и, широко раскрыв дверь, вышел на улицу. Я отчетливо услышала щелчок закрываемого замка и выматерилась (папе Лерою это помогает, мне что-то не помогло). - Папа, выпусти меня!!!! В ответ мне была лишь тишина. Было обидно аж до слез, но на этот раз я как чувствовала и кое-что припасла. Фиг вы меня удержите. Потянулась связанными руками к волосам, с трудом нащупала гладкую ручку маленького ножа и вытянула наружу, так как он был главной заколкой держащей всю конструкцию, волосы тут же воздушным облаком опустились и легли на кровать, цветы разлетелись и, кружа по воздуху, медленно усеяли мне колени розовыми и серебристыми лепестками. Я раздраженно откинула волосы назад и начала пилить веревку. Хорошая веревка, поддавалась с трудом и неохотой, но я была упрямой. В конце концов, мои руки оказались на свободе и я, потирая запястья, шагнула в направление двери. С замком провозилась чуть дольше, но и он сдался под моим напором. Усмехнувшись, я оглядела помещение за моей спиной и сделала первый шаг в темноту леса. Поначалу как-то даже не заметила, что лес непривычно тих, не раздается рычание и вой, не слышно стонов страсти, и, самое главное, я больше не чувствовала запаха своей стаи. Через какое-то время до меня стало доходить, что этот лес мне совсем незнаком и я явно не дома. В душу закралась легкая паника и, укоренившись там, стала расти. «Что происходит, я ничего не понимаю?!» И тут мой нос уловил этот запах. Чувственный, богатый, с легкой горчинкой, к нему примешивался стойкий запах крови. Я оборотень и кровь-то всегда учую. Против своей воли мои ноги сами пошли на этот своеобразный коктейль. Я шла минут двадцать, когда увидела его. Он стоял между двух деревьев, с широко разведенными в сторону руками, на его теле не было никакой одежды, и все оно было покрыто ранами и порезами. В правом плече торчал нож, такой же был в бедре, еще два пришпиливали его руки к стволам деревьев. На груди была глубокая рана и из нее все время сочилась кровь. Левая нога представляла собой сплошное месиво. Я в ужасе остолбенела. «Кто сотворил с ним такое?! И за что?!» Его голова была низко опущена, длинные огненные волосы свисали до бедра, шаловливый ветерок играл роскошными прядями, приподнимая их и оголяя страшные раны. Вдруг пленник дернулся, громко втянул в себя воздух, приподнял лицо и уставился на меня кроваво-красными глазами. «Это точно не оборотень!» Его рот приоткрылся, оголяя внушительного размера клыки, и он, зашипев, дернулся вперед. «Ух, ты, какие зубки!» От его движения кровь по рукам заструилась сильнее, и красивое, но израненное тело задрожало от боли. - Иди ко мне, - позвал он. Его голос, такой нежный, бархатистый, ласкающий слух. Этот голос и взгляд красных глаз просто заставляли мое тело двигаться к нему, как бы я этого не хотела, но остановить себя, увы, не могла. - Ближе, - снова он ударил по нервам, и я сделала новый шаг. Его глаза, они затягивали, манили, звали и словно опутывали меня сетями. Очнулась я только тогда, когда встала вплотную к нему. Я совсем не понимала, зачем это делаю, но остановить себя не могла и продолжала смотреть ему в глаза, запрокинув лицо вверх. Он оказался почти на голову выше меня. Очень высокий. Это было ново для меня, смотреть снизу вверх. Мужчина дернул одну руку, и, не обращая внимание на то, что почти раскурочивает себе ладонь, зашипев, выдернул нож из ствола. Поднес руку ко рту и, схватив рукоять зубами, выдернул нож из ладони. Он как кот, языком стал зализывать рану, пока она не закрылась, пару секунд и от нее не осталось и следа. Он снова посмотрел на меня и погладил по волосам, зарылся пальцами в пряди, чуть потянув, заставил склонить голову на бок и дернул на себя, прижимая крепче к груди. Я в ужасе смотрела, как в лунном свете сверкнули оскаленные клыки, и боль огнем разорвала мне шею. Я закричала, но мой крик потонул в пустоте леса. *Продолжение следует...