Первый снег

      Ещё совсем недавно природа была бурная, привередливая, буйная — то жарила землю лучами далёкого Солнца, то заливала напрочь дождём. Ещё совсем недавно, помню, все дороги, всё-всё-всё было залито грязной водой, скатившейся с более верхних участков на нижние, — тогда была ужасная грязь и слякоть, люди ходили прямо по воде, уже не боясь промочить ноги и заболеть. Ещё совсем недавно круглосуточно лил дождь и дул холодный, неприятный, промозглый ветер.

***

      Отодвинув от себя раскрытую тетрадку и забросив ручку на другой конец стола, я откинулась на спинку стула и, запрокинув назад голову, закрыла уставшие глаза, — всегда ненавидела писать сочинения. Никогда не любила эту школьную писанину: определённые темы, ограниченные одной скучной сценой картины, написанные какими-то неизвестными мне художниками, и — никогда нет полной свободы воображения.       Я устало встала со стула, некультурно сбросив умостившуюся на коленях задремавшую кошку. Колени, что всегда болели от долгого и неподвижного сидения, неприятно заныли; пришлось идти хромая. Приподняла очки, неустойчиво нацепив их на лоб, и протёрла глаза, снимая с них напряжение.       Маруська, в неудобной позе брякнувшись на пол, недовольно мяукнула и бросилась за мной по пятам — теперь обязательно схватит за пятку.       Сердито шикнув от боли на мстительную кошку и несколько раз проморгавшись, дабы восстановить зрение, я подошла к окну, твёрдо решив успокоиться и вновь засесть за сочинение по какой-то фантастической картине о космосе.       Подошла и обомлела. Отодвинув тюль и тяжёлую штору в самый угол, чтобы удостовериться в увиденном, я уставилась в окно, рассматривая сквозь ветки разросшегося в палисаднике сливового дерева нашу улицу.       На земле, будто белый пушистый пух, лежал тонкий слой снега. Деревья, заборы — всё медленно покрывалось снегом. Даже, казалось, весь воздух был покрыт снегом — с по-особенному серого неба падало много крупных, чистых, пышных и пушистых, что та сладкая вата, что продают в парке аттракционов, снежинок; он весь был заполонён снегом.       Подхватив попутно и засунув по мышку бедную Маруську, испуганную и ничего не понимающую, и накинув на нас обеих большую вязаную кофту и поспешно всунув ноги в домашние тапочки, я открыла дверь в сени и выскочила на крыльцо.       На улице было непривычно холодно – и совсем не оттого, что я была в одной тонкой майке, лосинах и вязаной кофте, накинутой едва на плечи.       На улице было непривычно тихо – ветер будто бы утихомирился и боле* не рвал одинокие ветви голых деревьев, никто нигде не кричал, не лаяли собаки; казалось, в это мгновение перестали ездить и буксовать в скользкой глине машины. Снег поглотил все звуки, заставил всех оказавшихся сейчас на улице существ чувствовать себя неуютно — глухими.       На улице было непривычно торжественно – то ли установившаяся вмиг тишина так действовала, то ли просто сердцу стало отрадно оттого, что боле нет нигде нелюбимой грязи, неприятной слякоти, скользкой глины, скучного и серого пейзажа. То ли это просто мне так казалось — я всегда любила зиму, несмотря на её холод и суровость в сибирских глубинках. К первому снегу я всегда относилась трепетно и с восхищением — это природное явление возбуждало во мне чувство необычайного, взволнованно-нежного детского восторга.       Небо надо мною было красивого серого цвета, который перемешивался с белизной падающих снежинок. Вокруг, на всех домах и дальше, на садовых участках, всё было в снегу.       Я прищурила глаза — непривычная белизна, новый пейзаж сильно резали напряжённые глаза. На душе было как-то торжественно и легко — я давно ждала первый снег и вот, он наконец-то выпал.       Протянула руку вперёд, плотнее прижав второй к себе замерзающую кошку, — кофта с моего плеча скатилась и повисла за спиной. В протянутую ладонь упала снежинка — красивая, ослепительно белая, мягкая, пушистая и по-особенному холодная, не тающая у меня в руке.       Придавленная кошка зашевелилась и недовольно фыркнула, освободивши голову из пут кофты. Её уши торчали, а глазёнки сверкали; вся она тряслась и пыталась царапать меня, незаинтересованная зрелищем.       И даже щенок, ещё не видавший зимы и снега, высунул свою лисью мордашку из будки и завороженно наблюдал за летающими в воздухе снежными хлопьями.       На улице было холодно. На улице шёл снег. На улице наконец-то наступала долгожданная зима.