Ученик чародея

Даламар хороший ученик. Он послушен и верен своему шалафи, хотя и знает, что быть учеником ему суждено недолго. Он сделает всё, что пожелает его учитель – выдраит Башню от верхушки до самого основания, выпишет одно-единственное заклинание бесчисленное количество раз, сделает любую работу и выполнит любое поручение. Но иногда эльфу приходится выполнять не только бытовую работу. Ведь даже величайшему магу Кринна бывает, хочется поразвлечься, и именно тогда на помощь приходит его ученик. Даламар по-кошачьи прогибается на кровати, зажмурив глаза и приоткрыв искусанные розовые губы. Впалые щеки густо покраснели, а темные волосы липнут к точеной шее. Рейстлин лишь бесшумно усмехается, скользя подушечками пальцев по его обнаженной груди. Неестественно темные губы шалафи невесомо касаются смуглой кожи, и от каждого из этих прикосновений ученик вздрагивает, как от электрического разряда. В комнате совсем темно, но архимаг всё равно прекрасно видит ученика настолько, насколько это вообще возможно. Даламару страшно. Эльф и сам толком не понимает, чего именно он боится. Может быть, резкого, раздирающего, берущего взгляда золотых глаз учителя? Грубых, ни разу не щадящих прикосновений костлявых, но неестественно сильных пальцев? Или этих его настойчивых, завораживающих, нечеловеческих поцелуев? Но вместе со страхом приходит еще кое-что. Кое-что, доныне ему незнакомое. Рейстлин улыбается. Он кожей ощущает сбивчивое дыхание своего ученика, видит, как дрожат его черные ресницы, чувствует его страх. Шалафи покрывает поцелуями его плечи, скользит языком по ключицам, постепенно опускаясь всё ниже и ниже к плоскому животу Даламара. Ученик резко запрокидывает голову назад и сбивчиво выдыхает. - Ш-шалафи… - шепчет эльф и тут же прикусывает нижнюю губу. Он вполне понимает – Рейстлин не остановится. - Молчи, - одними губами проговаривает учитель. Рейстлин резко, без предупреждения впивается в губы ученика настойчивым и даже слегка болезненным поцелуем. Даламар не в силах ответить на него – он лишь с трепетом ощущает горячее дыхание своего шалафи, его сухие губы и щекочущие нежную кожу седые волосы. Эльф глухо стонет сквозь поцелуй, чувствуя, как длинные ногти учителя царапают его спину. Даламар закрывает глаза, тем самым отдавая себя, свое тело и мысли, в абсолютное распоряжение Рейстлина. Учитель улыбается. Ему нравится. Из зеркальной глади золотых глаз со странными зрачками в виде песочных часов Рейстлин видит, как скоротечно время. Видит старение и увядание, настоящее и будущее. Даламар тоже не исключение, но и у шалафи есть несколько до боли приятных мгновений, чтобы вглядеться в него. В нем всё, от головы до пят, было по-эльфийски беспрекословно идеально - и дрожащие заостренные уши, и длинные руки с изящными тонкими запястьями, раскинутые на кровати, и гладкая кожа без единого изъяна. Абсолютно всё. Эльф всем телом чувствует на себе изучающий взгляд учителя, и открыть глаза становится почти невозможно. На губах расцветает еще один острый поцелуй, но Даламар знает, что шалафи еще даже не приступал к действию, и всё по-прежнему впереди. Все мысли вмиг улетучиваются, есть только они – мудрый, недосягаемый учитель и его юный, пока еще совсем неразумный ученик. Рейстлин, без предупреждения впившись пальцами в плечи ученика, резко переворачивает его на живот. Даламар, затаив дыхание, зарывается носом в подушку и закусывает губу. Учитель лишь глухо усмехается, глядя на него. - Не бойся, эльф, - тихо шелестит он, не в силах сдержать улыбку. – Я не причиню вреда. Шалафи не врет. Он действительно не хочет калечить своего ученика, хотя и знает, что сдержаться будет трудно. Ведь несмотря ни на что, Даламар ему тоже по-своему дорог, но совсем не так, как обычному учителю – обычный ученик. Рейстлин ни за что не признается в этом ему, хотя эльфу это и вовсе не нужно. Потому что он прекрасно знает это без слов. Даламар резко выгибается и стонет сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как длинный палец архимага проникает в него, и остервенело сминает белые простыни, когда он начинает двигаться. Непривычно и не очень приятно, да. Но действительно больно ему становится только тогда, когда шалафи аккуратно вынимает палец, невзначай царапнув нестриженым ногтем стенку, и проникает в его тело сам. Эльф негромко вскрикивает, но тут же до боли сильно закусывает губу – кричать нельзя. Учитель этого не потерпит. Шалафи сначала неаккуратно и грубо врывается в тело темного эльфа, так, что на его глазах выступают слезы, но резко одергивает себя, будто бы вспоминает, чьи же запястья он сейчас так сильно сжимает, и запах чьих волос ему так нравится. Он и вправду не хочет причинять ученику сильной боли, хотя и знает – без нее не получится. А Даламар, в свою очередь, знает, что вытерпит всё, что задумал учитель. И даже не посмеет возразить. Рейстлин впивается длинными ногтями в хрупкие эльфийские плечи, чувствуя всю дрожь, всю покорность и совершенно непонятную любовь своего ученика буквально на кончиках пальцев. И ему нравится держать над этим телом и этими мыслями абсолютную власть. До одури нравится. В последний раз ворвавшись в Даламара и сжав его тонкие руки особенно сильно, шалафи сгибается пополам от наслаждения и, выдохнув, оставляет измученного ученика в покое. Эльф, вздрогнув, падает на кровать лицом вниз, чтобы архимаг не увидел его мокрых от слез щек и чтобы самому ненароком не встретиться с учителем взглядом. Страшным, завораживающим и извечно холодным взглядом ледяных золотых глаз с отпугивающими зрачками. Даламар думает, что шалафи здесь не задержится. Но он ошибается. Горячая ладонь опускается на его спину и как-то даже ласково поглаживает. - Ты справился, эльф, - шепчет маг и улыбается кончиком темных губ. Даламар прикрывает глаза и тоже улыбается в подушку. Ему вполне достаточно этих слов, ведь остальное он и сам знает. Рейстлин берет ученика за подбородок и, не церемонясь, резко поворачивает его голову к себе. Шалафи отрадно видеть своего ученика так близко, трепещущего и дрожащего. И отрадно срывать прощальный на эту ночь поцелуй с холодных розовых губ. - Завтра будет трудный день, - вздыхает Рейстлин. – Тебе предстоит выучить тяжелое заклинание. Поэтому, будь добр, выспись по-хорошему, иначе я заставлю тебя заново перемывать все полы в Башне. Даламар кивает. И еще… Еще Даламар послушно, как положено прилежному ученику, и с каким-то юношеским нетерпением будет ждать, когда шалафи снова придет сюда, тихо шурша полами длинной мантии и как-то зловеще улыбаясь уголками темных губ. Придет с одной-единственной целью – к своему юному преемнику.