Сон

      Проведя весь день в засаде, Стас и его опера успешно справились с операцией по задержанию преступников, которых разрабатывали уже несколько месяцев. Приехав в отдел, Стас уже не застал Зимину и решил вернуться домой, оставив задержанных на оперов и дежурного следователя. По пути ему позвонил Мельников и предложил встретиться. Карпов подъехал к коттеджу Вадима, который уже встречал его у ворот. Они по-дружески обнялись и прошли в дом, расположившись у бассейна. - Давно мы, Стасик, не виделись. За встречу! - поднял свой бокал Вадим. Они чокнулись и выпили, налив себе еще. - Как ты поживаешь то хоть? - спросил своего друга Мельников. - Да ниче! Все как обычно, - отчеканил Стас и тяжело вздохнул. - А что тогда такой печальный? - улыбнулся Вадим, разливая напиток по бокалам. - Да не знаю. Операция сегодня тяжелая была. - У тебя они всегда тяжелые. Тут что-то еще? - призадумался друг детства. - Я же тебя знаю, Стас. Ты в последнее время сам не свой. - Да мне не так давно сон один приснился, - Карпов еще даже не притронулся к еде. Да и аппетита у него не было. - Какой? - поинтересовался Мельников. - Ты ешь, ешь! Вон столько блюд на столе! - Да не хочу, - огрызнулся Стас, выпив еще один бокал. - Ты сейчас так нажрешься, что на девочек тебя не хватит. Приберег бы силы! - предостерег его друг. - Каких девочек? - Стас исподлобья уставился на Вадима. - Ну я закажу. Девочки просто супер. Расслабишься! - Не надо мне! - А что тебе надо, Стас? Карпов протер лоб рукой и задумался. - Я не знаю, - коротко ответил он. - Ты мне вроде сон хотел рассказать, - Вадик принялся поглощать пищу. - Да знаешь, - у подполковника уже еле ворочался язык, - во сне я больше не был ментом. Я совершил... Я расстрелял людей по пьяни и меня отправили в психушку. А потом выпустили. - Ого, прикольно! Это тебе повезло! - засмеялся Мельников, но видя, что Карпов совершенно серьезен, сразу притих. - У меня началась другая жизнь. Я пытался как-то заработать, делал, что умел. А умею я только преступников искать. Я мент, Вадик. И всегда им буду! - Кто бы сомневался, - уплетая свинину произнес друг. - Но потом у меня появились близкие люди, к которым я привязался и, наверно, даже полюбил. Это было невероятное ощущение. Я кому-то был нужен. И мне это понравилось. Но я терял и их. И каждый раз это был удар для меня. Я даже потерял тебя во сне. - Если я умер во сне, значит мне долго жить, - заулыбался Вадим. - Не знаю. Но ты там поступил очень плохо. Ты предал меня. И я сам убил тебя. - А вот теперь мне уже не смешно. - А знаешь, как закончился мой сон? Я умер. Погиб, спасая девушку. - Ну это ты можешь, - Мельников серьезно посмотрел на друга и налил еще выпить. Стас сразу же опустошил бокал и продолжил: - А ведь я как раз захотел семью, детей, какого-то человеческого счастья. И погиб. И все так реально было... - Ну это всего лишь сон. Ты из-за него так переживаешь? - Нет. Просто вдруг захотелось чего-то другого в жизни. - Человеческого счастья? Ну а в чем проблема? У многих ментов жены, дети. - Но я не многие. Я одиночка. - Стас, - осек его Вадим, - я тебя не понимаю. Ты как будто мечешься из одной стороны в другую. Ты уж сам реши, что ты на самом деле хочешь. - Ее, - вдруг неожиданно ответил Карпов, а в его глазах проскользнула какая-то надежда. - Кого ее? - не понял Мельников. Стас резко вскочил со стула и начал собираться. - Э, ты куда? Я же девочек заказал! - запротестовал друг, вскочив вслед за ним. - У тебя вино есть? - спросил еле держащийся на ногах Карпов. Вадим дал ему бутылку и помог залезть в такси. - К кому ты в таком виде то поедешь? - поинтересовался он у Стаса. Но тот лишь назвал водителю не свой адрес и кивком попрощался с Вадиком. В душе вдруг что-то вспыхнуло. Карпов был очень пьян и понимал, что Ира может не обрадоваться ему. Но он захотел провести эту ночь с ней. И не только из-за секса. Может это действительно была любовь? Стас стал набирать ей смс-ки, на которые она тут же отвечала. Подполковник не мог принять ее отказа и решил во что бы то ни стало поговорить с Зямой. И он приехал, а когда утром проснулся на Ирином диване с перевязанными руками и страшной болью, то никак не мог вспомнить что же было накануне.