Однажды кто-то просто влюбился

Слишком мирное и тихое утро. Все ещё спят. Мирное сопение, маленький диван, наглый пруссак, что сфотографировал это и подло сбежал. Добро пожаловать в пять утра, именно здесь можно почувствовать весь уют и всё тепло окружающего мира. Достаточно стоять и наблюдать, как другие морщатся во сне, тянутся друг другу в поисках тепла, видят цветные сны. Ещё немного и скоро начнут пробуждаться. Брагинский вяло потянулся, заёрзал на диване, но так, чтобы не разбудить как всегда спавшего рядом ребёнка, и медленно открыл глаза. Они вчера весь вечер потратили на игры. Альфред упорно пытался победить. - Упорный, - прошептал Россия, взглянув на Америку, - маленький упорный болванчик. Иван почти всё время думает об этом странном феномене. Как же этот голубоглазый, вечно энергичный, вполне не глупый смог превратиться в ребёнка? Это необъяснимо. "И неправильно", - подумал Брагинский. То ли это ему просто повезло, то ли нет, но дети всегда были его слабостью. Взгляд всегда искренен и наивен, сами они маленькие и казались хрупкими. Одним словом, это просто чудо, которому нужна защита и забота. "Но Америка ведь не ребёнок", - говорит разум, но сердце с ним не согласно. Оно твердит, что перед ним не просто страна, а маленькая, хрупкая и беззащитная. Ключевые слова, описывающие то самое "чудо". А чудо надо... - Чуду надо помогать, - сказал Иван. Услышав голос, Альфред смешно сморщился во сне, но не проснулся. "Пусть спит", - сказал себе Россия и, аккуратно встав с дивана, ушёл. Это чудо ведь ещё и прожорливое. Наверное, он даже не заметил, как сейчас улыбается открыто миру.

***

У русского было замечательное настроение. Он прям светился от счастья. Теплота, никого льда, всё хорошо, жизнь прекрасна! Можно даже мир спасти им. Хотелось творить. "Или биться головой об стенку", - радостно думал Брагинский, поглядывая на сытого ребёнка, съевшего всё, ничего не оставив главному повару. - Ой! - воскликнул Альфред. - Ничего страшного, - успокоил его Ваня и встал с места. Взяв тарелку, Брагинский хотел было её вымыть, но несчастную посуду выхватили из рук с криком "я сам!". Россия даже среагировать не успел, слишком расслабился. - Да зачем тебе... Не успел Иван закончить вопрос, как Америка неожиданно выронил тарелку. Пара секунд, удар об пол и куча осколков - отличный результат. Альфред пролепетав "я сейчас всё уберу", взял, пожалуй, самый острый осколок. - Америка! - воскликнул Иван, когда ребёнок ойкнул и выронил взятый острый предмет. У него был порез. Совсем неглубокий, достаточно лишь обработать. Россия забыл об осколках на полу, он схватил здоровую руку мальчика и повёл его в ванную. "Там была аптечка", - вспомнил он. Да и кровь нужно смыть. - Да всё хорошо, я в порядке! - успокаивающе говорил Джонс, стыдливо опустив голову и еле плетясь за русским. Дойдя до ванной комнаты, Россия быстро отыскал аптечку. "Обезболивающие, от горла, от температуры, если живот заболит... Да где здесь перекись?! Или пластырь хотя бы?" - мысленно возмущался Брагинский. Приказав Альфреду пока промыть руку под проточной водой, он продолжал поиски. По крайней мере, нашлись бинт и вата, это уже несказанно радовало. Вот и перекись. Смочив ватку, Россия сказал американцу показать руку. Медленно, словно боясь, мальчик дал её. - Сейчас всё будет нормально, - вздохнув, сказал Россия. Русский принялся обрабатывать порез. Кровь давно остановилась. "Главное - не переборщить", - напоминал себе Брагинский, глядя на то, как ребёнок мужественно терпел, неприятно, а, может, ему просто стыдно. Брагинский изредка дул на ранку, немного ослабляя боль, даже просто успокаивая. Закончив с обеззараживанием, Ваня взял в руки бинт. - Ещё немного. Америка лишь шмыгнул носом. Сам порез находился на ладони, первое время сжимать будет больно. Да и осадок остался, хотел помочь, а вышло немного не очень. "Вот и всё!" - услышал Альфред. Он посмотрел на свою руку. На белом бинте уже немного показалась кровь, совсем чуть-чуть, аккуратный узел. Америка сидел один в соседней гостиной, пока Россия убирал осколки. "Я, наверное, его расстроил, - думал он. - Ваня испугался. Чёрт, я ведь всего лишь хотел помочь. Если бы я не сделал бы это тогда, у Брагинского было бы меньше проблем."

***

Англия очередной раз читает какую-то книгу про превращения. Он не знал, как это произошло. "Этому должно быть объяснение", - думал Артур. Были какие-то вроде проклятья об этом, но они сложны, а зелья трудны. Невыгодно кому-то превращать американца в ребёнка, если нужно потратить столько сил и времени, особенно когда можно сделать что-нибудь получше. - Это Брагинский во всём виноват! - шипел англичанин, переворачивая страницы. Но Брагинскому это не за чем.