Одноразовый

Убедительная просьба включить песню перед прочтением и поставить на повтор, тем самым не выключая до самого конца работы - Little Willie John – Fever

Фрэнк любил англичан. Щелк пальцев и по залу распространяется музыка. Шампанское разливается специально обученными официантами в бокалы людей, чьи костюмы стоят целое состояние. В их глазах читается власть. В их глазах читается превосходство. В их глазах читается разврат на почве гериархии*. Подняв голову неосуществимо не заметить шикарную люстру из хрусталя, опустив – начищенные до такой степени, что в них можно увидеть свое отражение, столовые приборы, аккуратно сложенные салфетки, два фужера, наполненные красным вином, и медленно тлеющую сигарету. И это все выглядит так дорого. За столиком сидят два человека. Всего два, но на деньги, которые они должны будут отдать, как только им принесут счет, могла бы питаться неделю какая-нибудь среднестатистическая семья. - Я забрал документы из университета, - шепотом сказал один из них, но тот, к кому было обращено, это все равно услышал, - сегодня я забрал их. Удовлетворительный кивок и небольшая затяжка – это скупое поощрение за отказ от цели всей жизни. Дамы оставляют свои шелковые накидки на стульях и сами идут приглашать кавалеров на танец. Они держатся прекрасно. По крайней мере, настолько, насколько могут держаться достаточно выпившие женщины. - Представляешь, я сделал это. - Фрэнк старается сдержать смех. - Просто пришел и забрал их, как ты сказал, - В его глазах слезы. Он также просит у официанта сигарету, и его руки дрожат так сильно, что она дважды падает. Не обуздав себя, он смеется. Громко и продолжительно. Ему предлагают третью, но за него делают отказ. - Достаточно. - Пара слов и их столик оставляют в покое. Собеседник продолжает: - Если ты не прекратишь, я уйду отсюда. - Ледяной тон. Фрэнк утихомиривается и теперь просто сидит, закрыв лицо ладонями. Ничего не вернуть. – Ненавижу, когда ты делаешь так. Словно проезжаешься железнодорожным катком по моим оголенным нервам, - говорит он сам себе. - Что? – переспрашивает мужчина из-за того, что ранее был увлечен разглядыванием молодой девушки за столиком, что стоял позади спины Фрэнка. - Я имею в виду - прости, Джи. Я прошу прощения. - Он возвращает свое самообладание и отпивает из своего бокала. Джерарда приглашают на танец, и юноша провожает его взглядом, а сам встает и направляется в уборную, предварительно попросив счет. Он идет спокойно, ведь девиз того роскошного места, в котором он находится, — «Держи себя в руках», но чувствует себя так, будто горит заживо. Ему хочется кричать от этой боли, но все, что он может это сохранять полуулыбку. От него пахнет дорогим парфюмом, но ему кажется, что какой-то гнилью, и это действительно отвратительно до тошноты. Его перехватывают две женщины в возрасте, предлагая выпить, но он вежливо отказывается. Манеры – превыше всего. Он заходит в небольшое помещение и закрывает за собой дверь на защелку. Возле раковины стоят желтые орхидеи. Даже там слышно музыку. Фрэнк смотрит в свое отражение и понимает, что что-то или кто-то разрушает его жизнь. Он одет в костюм от кутюр, который купил себе самостоятельно на деньги, что собирал четыре года, чтобы заплатить за обучение в университете и проживание в общежитии. В том самом университете, откуда он сегодня забрал документы. На его левой руке ролекс, его ботинки из крокодиловой кожи, на рукавах рубашки золотые запонки, и Фрэнк думает, что все это - ненужное барахло, которое губит его, тянет на самое дно. Он смотрит на себя с грустью и долей разочарования, потому что стал тем, кем так отчаянно хотел быть, но не так, как предполагал. Ему семнадцать и все, что у него есть – вера в удушающе-красивого мужчину, который овладел им и посадил на цепь, как какую-то собачонку, регулярно выгуливая за его же деньги. Мужчину, который сейчас танцует с какой-то девицей. Мужчину, который научил его развлекаться, хотя сам он приехал сюда, в Великобританию, не за этим. Фрэнк сбежал из дома. Та местность, те люди, тот уровень образования не мог обеспечить ему жизнь полную достатка в будущем и абсолютную независимость. Он будто был спелым наливным яблоком, брошенным в бочку с гнилыми, и он прекрасно понимал, что точно также мог сгнить там, на папином ранчо, в так ненавистной ему Америке. Его родители не смогли бы оплатить его запросы, поэтому он работал сам. Работал долго и много, при этом не забывая учиться. Его кандидатуру даже не рассматривали бы, имей он плохой аттестат. Теперь он сменил акцент, начал изучать историю, культуру. Он грезил Великобританией, он жил ею находясь совершенно в другом месте, и все время обещал себе, что сможет доказать абсолютно всем свою незаменимость в той или иной сфере деятельности. У него было несколько лет до поступления, и он сумел достичь определенного результата, благодаря которому его обязательно должны были взять в один из лучших университетов Лондона. Он прошел электронный тест, и он поступил. Самостоятельно. Казалось, что ничего теперь не помешает исполнению и достижения его цели, но как только родители узнали об этом, они были против. Отец видел Фрэнка в роли фермера, но мать его поддерживала, и только поэтому он сбежал. Он целый месяц аккуратно сносил свои вещи в овраг, так, чтобы никто не заметил, а потом ночью просто ушел. Он обещал себе, что как только обустроится там, заберет родителей, и продолжал делать все возможное, чтобы так и свершилось. Он проучился на первом курсе всего месяц, сразу же нашел две работы, которые чередовал, так как он был несовершеннолетний и имел право только на неполный рабочий день. Таким образом, ему на все хватало. Фрэнк по поступлению заплатил за первый триместр и за общежитие. Все было прекрасно, да только каждую ночь вновь и вновь закрадывалась мысль: а простят ли они его за побег? Он долго переживал на счет этого и с каждым днем все больше и больше боялся набрать номер домашнего телефона, просто позвонить, сказать, что он жив, здоров и что все у него прекрасно. Он боялся того, что родители заставят его вернуться. А потом он встретил Джерарда, и тот научил его тратить. Но об этом позже. Фрэнк умывается и выходит из уборной, возвращаясь за столик. Джерард ждет его также, как и сумма, которую Фрэнк обязан заплатить за ужин. Он достает деньги, но они продолжают сидеть на месте. Джерард в образной позе хозяина, Фрэнк – в позе готового пойти на любые указания человека. Первому это нравится и ему хочется больше. - Ты расстроился из-за университета, Фрэнки? Я же говорил, это пустая трата времени. - Его кончики пальцев касаются руки мальчика, поглаживая. Он наклоняет голову на бок, как делает, когда флиртует с кем-то, и продолжает. - Посмотри на меня, малыш. Посмотри на меня. - Его голос такой обольстительный и притягательный, что кажется, будто вариант с невыполнением просьбы исключен. Хотя, о Боже, какая просьба? Приказ. Хозяин и его собачонка. - Я просто устал от этого, Джи, - выдохнув это, он все-таки смотрит в его глаза. Фрэнк замирает, рассматривая тонкий нос, кукольный цвет лица, черные пряди волос, бледно-розовые губы. Какой он… красивый. Юношу очень часто не устраивала собственная внешность не из-за каких-то там действительных изъянов, а из-за того, что все в нем говорило о его не совсем благородном похождении. Он был совсем обычным, смотря же на Джерарда невозможно было не заметить его прилежность к «голубой крови и белым костям»*. - Пойдем. - Он встал, направляясь к выходу, чтобы получить свое пальто. Оставив чаевые, Фрэнк направился за ним, точно также беря свою верхнюю одежду и одеваясь. Мужчины вышли на улицу и тут же словили такси. Уже находясь в просторном салоне кэба, Джерард, хищно взглянув на юношу, вновь произнес: - Я знаю, что тебя действительно взбодрит. **** Фойе пятизвездочного отеля в самом деле не оставило равнодушным Фрэнка. Как только они вошли их встретили люди подобные тем, что были в ресторане, – вечно улыбающиеся и ненастоящие. Джерард шел впереди. Дойдя до точки, от которой виднелись условные пути на ресепшн, в зал ожидания и к лестнице, он остановился, и повернулся к юноше. - Подожди меня возле лифта, - получив взамен кивок, он пошел в сторону приветливой администраторши. Можно было сказать, что фойе было окутано белым мрамором, красными дорожками и позолоченными предметами. Возле лифта терпеливо ждали, словно застывшие манекены, швейцары. Снова эти снующие туда-сюда люди-у-нас-огомные-счета-в-мировых-банках; снова Фрэнк понимает, что он здесь только по прихоти хозяина. - Пойдем. - Джерард закончил, видимо, с договором о снятии номера, и после нажатия кнопки вызова лифта, в течении нескольких секунд, они поднимались на нужный этаж. - Все здесь… - было начал Фрэнк стараясь этим скрасить молчание и оторвать от себя жадный взгляд мужчины. Он хотел восхититься, и, между прочим, похвалить интерьер, но Джерард был другого мнения. - … Жалкая безвкусица, - он посмотрел на часы и продолжил, - там, где мы сейчас окажемся, в сотни раз лучше. Они вышли из лифта, направляясь прямо по коридору. Мужчина достал ключи и, отворив двери перед юношей, запустил его в номер, объявляя: - Президентский люкс. Сняв пальто он, будто у себя дома прошел вглубь номера, зовя за собой Фрэнка. Тот с трудом сдерживал свой рот, который все время норовил в изумлении раскрыться. В просторной гостиной их ждало панорамное окно с видом на Вестминстерский дворец и Тауэрский мост. Воистину чарующее зрелище. Джерард переходил из комнаты в комнату, будто что-то ища. Фрэнк же оставался на месте. Он знал причину, по которой он находился там, и осознание заставляло его щеки краснеть. Он встретил этого мужчину недавно, пару месяцев назад, и тот полностью подчинил его себе. Джерард хочет встречаться чаще – Фрэнк уйдет с работ. В каждой комнате выключается свет. Единственное освещение – огни дворца, расположенного на другом берегу. Джерард хочет провести день в Букингемском дворце – Фрэнк оплатит ему это, снимая огромную сумму с карточки под названием «На образование». Холодные руки властно ложатся на талию, прижимая к себе. - Вот так… Джерард хочет Фрэнка – и Фрэнк не будет противостоять, потому что… - Больше всего я боюсь, что это на один раз, Джи. Больше всего… - Шепот. …Потому что - Ты доверяешь мне? – Риторический вопрос. - Я доверяю. - Принятие поражения. Хозяин и его собачонка. Никакой нежности, лишь надежда на его честность. Лишь надежда… *** Фрэнк просыпается от стука в дверь. Он не назойлив, но, в то же время, вызывает непонимание. Им принесли завтрак? Идя по этому огромному номеру, он слышит, как в ванной течет вода и улыбается. Его страстный мужчина совсем рядом. Сейчас он решит вопрос того, кто стоит по ту сторону двери и направится к нему. Шторы открыты, каждая комната наполнена светом. Казалось, город давным-давно проснулся, лишь они вдвоем позволили себе понежиться в постели дольше других. - Прошу прощения, мистер Айеро. Вы, видимо, только проснулись. Но уже полдень, а ваш приятель говорил, что именно в это время вы сможете оплатить ваш президентский люкс. Я вижу, что вы еще толком не одеты, поэтому не смею вас торопить. Просто знайте, что на ресепшене вас уже заждались, а еще раз узнать стоимость вы сможете, открыв флаер нашего отеля, лежащий в вашей гостиной, - мужчина средних лет с улыбкой проговорил свою речь. - Да-да, конечно. Сейчас мы спустимся и все оплатим, не переживайте. Фрэнк закрыл дверь с небольшим недоумением: разве Джерард вчера сразу не заплатил? Он ведь знал, что все, что у Фрэнка было, они оставили в ресторане. Он подошел к двери ванной и несколько раз постучал. Не дождавшись ответа, он тихонечко приоткрыл дверь, заглянув внутрь. Никого не было. Да, вода, безусловно, лилась в душевой кабинке, наполняя помещение паром, но никого не было. - Джерард! – Тишина. Слабо осознавая свое положение, Фрэнк обходил каждую комнату. Дойдя до аудитории с огромным окном, он увидел злосчастный флаер, гласивший о цене за ночь. Пятнадцать тысяч фунтов стерлингов. Наверное, каждый в какой-нибудь определенный момент осознает, что вырос. Меняются вкусы, и нынешним взглядом вы понимаете, что прошли станцию «детство», оставившую приятную скорбь за собой. Юноша понял, что его безмятежные, ребяческие дни прошли, потеряв работу, связь с близкими, отказавшись от обучения, утратив невинность. Он остался совершенно один в пустом номере с шикарным видом на Вестминстерский дворец в стране его мечты. Ну а чего он хотел? Фрэнк любил англичан, Джерард ушел по-английски. гериархия* - могущественность и полная свобода действия в материальном плане. Наличие "голубой крови и белых костей"** - прилежность к аристократическому роду.