Птица в руке.

Человек зажат в металлической руке. Маленький. Хрупкий. Бешеный ритм биологического моторчика, что гонит кровь по венам, барабанным боем отзывается в чутких аудиосенсорах. Дыхание тяжелое, ибо рука, что держит человечка, иногда сжимается, почти ломая хрупкий каркас ребер, не давая сделать вдох. Игрушка… Люди, даже без поддержки десептиконов, оказались грозным противником. Готовые драться до конца, ожесточенные, разъяренные заревом сгоревших городов, реками, чьи воды стали алыми от крови. Они бились отчаянно, порой платя за жизни автоботов сотнями своих. Хитрые и ушлые твари, которые смогли загнать его, Оптимуса Прайма, в ловушку. Которые почти смогли его убить. Жалкие твари… Возможно, встреться он с этой расой раньше, чем десептиконы, он, Темный Прайм, сумел бы подчинить себе этих злобных мелких тварей. Собравшиеся в стаю крысы одолеют любого врага. Но поодиночке… Этот человечек оказался умен. Достаточно умен, чтобы починить его в своем примитивном сарае с нелепыми инструментами. Этот человечек оказался достаточно наивен, чтобы поверить, что израненный чужак, с альтформой старой земной развалюхи, десептикон, которого ищут автоботы и предатели из числа людей. Наивный. Привязать его к себе, наполнить его одиночество сладкими, дурманящими разум речами… Быть Праймом, это не значит быть лидером за счет грубой силы. Надо уметь быть всем и вся. И при необходимости, быть даже утешением и объектом привязанности для маленького и глупого человечка. Человек починил его. Именно благодаря этому, он смог вызвать верные войска и разделаться с «Могильным ветром». Даже наемник, которого неизвестно как исхитрились нанять люди, не смог ему помешать. И Зерно проросло. Там, где был кипящий жизнью город, теперь только ветер воет среди жутких, навеки застывших в вечном крике статуй. Ненадолго… Уже спешат инженерные части. Столь ценный трасформий стоит собрать и использовать по назначению, создать новую армию. Неведомые Создатели пытаются его поймать… Что же… Их время почти ушло. Никто не смеет угрожать Оптимусу Прайму. Ну а пока… На лицевой пластине помимо воли появляется хищная ухмылка. Существо в руке… Кейд Йегер… Замирает, со страхом и ненавистью глядя на лицо хозяина. Хорошая игрушка. Умная. Смелая. Которую так хочется сломать. Заставить превозносить себя, почитать за Бога и Создателя. Приручить, как дикую птицу, чтобы сама садилась на руку. -Ну что же ты, Кейд… - Голос Прайма осязаем, и ласкает слух как шелк. –Я умею быть благодарным… Ты же меня спас… Человек остро жалеет о своем милосердии. Но помня о дочери, оставшейся в плену где-то там, молчит. -Не надо бояться, я не буду делать тебе больно, Кейд… - улыбка и оптика этого темного порождения кошмаров пугают. Но ещё больше ужасают появившиеся из рук тонкие, но гибкие и сильные кабеля, что обвивают тело словно змеи. –Я не буду делать тебе больно… - все так же рокочет мех. – Пока ты сам не попросишь меня об этом…