Never Thought Before...

"Счастье - вольная птица, не знаешь, когда и откуда прилетит, и не угадаешь, когда захочет тебя покинуть".

Коноха. Солнце лениво клонилось от зенита в сторону горизонта, показывая, что уже вторая половина дня и близится вечер. Шум на улицах стоял сильный, люди радовались, ведь кончилась война, очередная война, принесшая и горе, и радость семьям жителям Конохи и жителям деревень, невольно ставшими полем брани двух сил, Листвы и Облака. Радость не обошла и одну красноволосую особу, находившуюся в особняке, стоящим обособленно от других деревенских домов. Но радость этой женщины заключалась в другом. Она, с теплой улыбкой в устах, любовалась своим сыном, игравшим во внутреннем дворе их дома. Рыжий мальчик, с забавными полосками на щеках, был сегодня особо весел. Маленький ребенок, заметив, что за окном на него глядит мама, широко улыбнулся, от чего та ответила ему такой же улыбкой. В голове молодой женщины пронеслись воспоминания событии, совсем отличавшихся от этой спокойной жизни семьи. Flashback - Сегодня придут мои дорогие муженек и сыночек. Как я хочу увидеть моего малыша. Наруто, ты, наверное, уже подрос чуточку, ведь прошел почти месяц с твоего рождения. - Кушина уже с раннего утра была бодрой. После того, как она проснулась прошлым вечером, её организм, будто, тоже очнулся от спячки и начал интенсивно приводить куноичи в порядок. Похоже, что чакра девятихвостого, которая до этого была будто блокирована, начала работать и лечить свою носительницу. Красноволосая, свесив ноги с койки, села, а потом попыталась встать. К её радости, это у нее получилось, и она пошла в сторону окна. - Мито-сама, я счастлива, не смотря на то, что я - джинчурики, - произнесла женщина, подойдя к окну и глядя на небо сквозь нее. - Спасибо вам, спасибо за ваши мудрые слова, сказанные мне. Узумаки стояла так, когда за снаружи послышались голоса. Вход в палату открылась, и в нее зашел Минато, держа в руках сверток. Он, закрыв дверь, улыбкой на устах пошел в сторону женщины. Но вдруг Кушина согнулась от боли, печать на животе просто горела. - Минато! - отчаянно прокричала красноволосая, чакра девятихвостого внутри просто взбесилась. Биджу, никак себя до этого не проявлявший, от чего-то пытался вырваться. Демоническая чакра обволокла Кушину, уже начал образовываться хвост. Воздух в палате просто плавился от жары, исходившего от демонической чакры и его Ки. Стены задрожали от вырвавшейся волны темной ауры, а окна просто взорвались в волне стеклянных осколков, не выдержав чудовищного давления. Минато отреагировал быстро: он, поставив печать мгновенного перемещения на двери, исчез из виду на секунду. Когда Намикадзе вернулся, Наруто с ним не было, и мужчина ринулся в сторону жены, выставив вперед ладонь, на которой появилась надпись "Подавление", коснулся ею лба красноволосой. Покров чакры исчез, но успел оставить ожог на внутренней стороне ладони мужчины, на что не обратил внимания. Кушина, видевшая все это как будто за экраном, начала падать, заметив в конце лишь переместившегося за ней мужа, не дав её безвольное тело встретиться с полом палаты. Глаза красноволосой закатились, и сознание погрузилось во тьму. The end of the flashback Женщина содрогнулась от воспоминаний. Они были просто ужасными. Но, что хуже, это повторялось не раз. После первого случая они не стали сильно волноваться, сослав это на совпадение. Намикадзе не стал беспокоить этим других, но он послал людей, чтобы нашли Джирайю, его сенсея, ведь его учитель был одним из немногих, который разбирался разными видами печатей не хуже Минато. Второй инцидент случился через несколько дней, когда выписанную из больницы Кушину встречали дома. На этот раз вырвались уже два хвоста, а разбушевавшийся демон внутри женщины чуть не захватил сознание и не разнес дом. Саннину пришлось утихомирить лиса, а Минато перенесся с младенцем от дома, отдав его Микото на неопределенный срок, от которой он и забрал младшего Узумаки перед выходом его супруги. Подруга жены сильно беспокоилась за Кушину и с радостью согласилась присмотреть за их сыном. Что хорошо, у нее тоже был маленький сын, Саске, из-за чего у нее было свободное время, чтобы присмотреть и за Наруто. Кушину отдалили от ребенка, боясь за обоих. А Минато пришлось остаться с ней, отдав на время управление деревней Третьему Хокаге, Сарутоби Хирузену. Иногда приходил Джирайя, делясь мыслями с ними. Тогда Намикадзе рассказал о печати появившейся на животе Наруто и спросил у жены и сенсея, что это может означать и может быть ли причиной этому какой-то эффект от техники клана Узумаки. Но не один из них не подтвердил эту догадку. Кушина сказала, что хоть фуиндзюцу их клана и были особенными, но они были очень точными и влияли только на выбранный субъект или объект. Тогда Минато обозначил единственную причину появления печати: в Наруто запечатана другая штука, но неизвестно, какая именно и также неизвестно, как его смогли и успели в него запечатать. Она и стала причиной буйства девятихвостого, который почуял в ней что-то для него опасное. На этом они закончили разговор, и саннин покинул их на время, сказав, что пошел искать материалы по этому делу. И он пришел через месяц, но сообщил одну не очень приятную новость, что они могут остановить эти попытки вырваться единственным способом: Кушине нужно было уговорить своего хвостатого не буйствовать при присутствии Наруто. А для этого нужно модифицировать печать, сделав его более гибкой, чтобы Узумаки могла встретиться лисом в своем подсознании. "Я смогу, ради Наруто, ради нашей семьи, я смогу!" - вот как она думала, когда муж изменил печать, как и сказал Джирайя, но, к сожалению, лис даже не пытался, не то что сотрудничать, он даже не желал слушать её. Не пробиваемой стеной ненависти и, как казалось иногда куноичи, страха он говорил, что готов уничтожить её ребенка. Он рычал во весь голос, говоря что Учиха и Узумаки - два клана, кровь которых он был готов лить рекой. Одних из-за их глаз, которые могли лишить его свободу, а других, что все-таки лишили его её. Так он говорил всегда, но Кушина замечала фальшь в его голосе, демон скрывал еще что-то. Пытаясь пробить с помощью этого брешь в его защите, она начала говорить об этой, замеченной ей, вещи. Только это еще больше разозлило девятихвостого, биджу начал обвинять всех людей в их коварстве, что жажда силы движет ими, и что нет никого в их роде, которым не управляла бы эта цель. Кушина помнила все это. Она отчаялась, ведь она пыталась. Но всё было тщетно. Прошли уже полтора года её бесплодных усилии. Женщина закатывала истерики дома, из которой она никогда не выходила; злые слова биджу и невозможность увидеть своего сына, своего лучика счастья, начала сводить Узумаки с ума. И тогда Кушина решилась на отчаянный шаг, она захотела выпустить лиса на свободу. Красноволосая услышала разговор Джирайи и Минато, что у джинчурики есть возможность лишиться демона, при этом остаться в живых, но эта возможность ничтожно мала, даже для людей из их клана, издавна славившихся нечеловеческой жизненной силой и выносливостью. Женщина решилась на этот шаг, не смотря на высказывания против этого со стороны мужа. Намикадзе, помнится, тогда говорил, что не простит её никогда, если она это сделает. Он, конечно, желал всей душой, чтобы жена, наконец, увидела Наруто, чтобы они стали счастливы вместе, всей семьей. Вспоминая эти события раз за разом, она, Кушина, понимала это, но тогда сказала в порыве безумного гнева, что он - эгоист, и его душа желает только своего счастья. Тогда сам Минато пошел на отчаянный шаг, он решил привести их сына, чтобы девятихвостый захотел вырваться, желая напасть на него, и в это время, словив момент, самому встретиться с демоном в подсознании жены и заставить того быть ниже травы и тише воды. Но произошло никем не предвиденное событие.