Wir Werden uns Wiedersehen

Луна, сон и одиночество знают всё о нас. Я прошёл половину этого пути, Ты вспоминаешь меня, и мы идём вместе. Selig - Wir werden uns wiedersehen

Макото вцепился пальцами в свои колени и закусил губу. Давление в заднице было просто невыносимым. Игрушка, которую принёс в одно из их «свиданий» Соске, нещадно распирала стенки прямой кишки. Особенно доставалось сфинктеру, потому что у самого основания дилдо имелась имитация узла. А ещё при любом неосторожном движении игрушка иногда проскальзывала по простате, заставляя альфу сжимать зубы, чтобы не застонать. Ещё ему стоило больших усилий, чтобы не начать краснеть на людях. Тачибана сам удивлялся тому, что его тело отзывалось на подобные… забавы. Мало того, что отзывалось, так ещё и сам Макото получал от этого какое-то странное и слишком уж ненормальное удовлетворение и удовольствие. За месяц, что они провели «вместе», Тачибана понял, что больше не относится к предложению Соске, как к пытке или наказанию. Он заметил, что сам ждёт каждого звонка или сообщения от альфы с большим нетерпением. А секс с Ямазаки ему нравился всё больше и больше, как и сам Ямазаки, собственно. Соске сильно изменился с того дня, когда они ночевали у Макото. Он стал сдержаннее и чаще улыбался альфе по-доброму и порой был слишком уж нежным. Нет, Тачибане это безусловно нравилось, но он не мог понять, почему Соске ведёт себя подобным образом. Ведь он сам в их самую первую ночь сказал, что ему просто любопытно было каково это переспать с альфой. Но его нынешнее поведение очень уж разнилось с этими словами. А ещё Ямазаки никогда не брал его с узлом. Но в последние недели полторы он обеспечивал Макото игрушками, которые служили для растягивания и подготовки девственников к узлу. Девственником Тачибана, конечно, не был, но всё же и омегой, способной принять узел, тоже не являлся. Поэтому Соске методично и целенаправленно подготавливал его, особо никуда не торопясь. И именно поэтому сейчас, чёртов вибратор сводил Макото с ума. Подумав о том, что Соске может воспользоваться пультом от данной игрушки, Тачибана покраснел и сильнее сжал пальцы. Член в узких плавках напрягся, заставив Макото сдавленно застонать. — Вижу, тебе это нравится, — раздался у входа довольный голос альфы. Макото вздрогнул и обернулся. — Ты ошиб-баешься. — Вот как? — Соске выгнул бровь и хмыкнул. — Может мне проверить? — Нет! Соске, не подходи! — слова давались Макото с трудом. Если в одиночестве он ещё и мог справляться с возбуждением и стыдом, то в присутствии Ямазаки вся его выдержка летела к чертям. Ему не хотелось, чтобы Соске или кто-то ещё видел его в таком состоянии. Макото вообще был не рад совместной с Самедзукой тренировке, которую им выбила Го. Когда Соске узнал об этом, то скинул сообщение с просьбой использовать новую игрушку, которую он принёс ему в последнюю встречу. В тот момент Макото хотел притвориться больным, но совесть ему не позволила. Благо, хоть Рин и парни не стали настаивать на его заплыве, так как он сказал, что не особо хорошо себя чувствует. — Почему же? Должен же я проверить, выполнил ты мою просьбу или нет. Вдруг ты меня обманываешь. — Ямазаки вновь ухмыльнулся и медленно двинулся в сторону скамеек. Как только он оказался рядом и положил ладони на плечи Макото, альфа весь сжался, будто стараясь стать меньше. Соске фыркнул и, склонившись к пылающему уху Тачибаны, прошептал: — Поднимись. — Соске... — Макото попытался возразить, но ничего не вышло. — Макото, встань! — в обманчиво мягком голосе альфы послышалась угроза, и Тачибана не посмел ослушаться. Поднявшись на дрожащие в коленях ноги, Макото несмело взглянул парню в глаза. — Соске... — Что? — Пожалуйста, давай не здесь… ведь кто-нибудь может зайти. Да и ребята, наверное, меня потеряли. — Сюда никто не зайдёт, не бойся, — тихо ответил Соске, толкая Тачибану к стене. — А твоих ребят развлекает Рин. Кажется, они устроили соревнование. — А если всё же... — Макото, заткнись, пожалуйста! — довольно вежливо попросил Соске, вжимаясь пахом в ягодицы альфы. Тачибана выгнулся и непроизвольно застонал. Благодаря тому, что плавки были тонкими, он мог прекрасно ощущать пока ещё невозбуждённый член любовника. Сжав руки на его бёдрах, Ямазаки вновь настырно потёрся, тем самым тревожа игрушку. Тачибана из-за этого всхлипнул и вжался горячим и влажным от пота лбом в сгиб руки. Он не мог поверить, что всё это происходило на самом деле. Что они — два альфы — творили нечто непристойное в раздевалке школьной секции плавания. В любой момент сюда могли зайти люди. Ученики или же тренер. Но как бы стыдно Макото не было, он вдруг понял, что ему всё равно. Он просто хотел, чтобы Соске и дальше прикасался к нему, чтобы вот так вот вжимался и по-собственнически сжимал пальцы на его бёдрах. Однако когда он услышал посторонний голос в раздевалке, то сразу же вздрогнул и замер. Соске, спустя мгновение отстранился и развернулся лицом к дверям. Тачибана тяжело дышал, кусая губы и очень надеялся, что ему послышалось, что это был не... — Макото! — голос Хару впервые звучал так удивлённо. Тачибана с шумом сглотнул и обернулся. Харука стоял возле дверей и держался за косяк. Нанасе переводил растерянный взгляд с одного альфы на другого и, судя по всему, никак не мог поверить в то, что увидел. И Макото прекрасно его понимал. Он и сам до сих пор не мог поверить, что двух альф может связывать нечто подобное. Тачибана скосил взгляд на Соске и увидел, что тот зол. Пусть его лицо и оставалось бесстрастным, но вздувшиеся жилы на шее и плотно сжатые губы, говорили о том, что альфа раздражён. — Макото? Что... что вы здесь делаете? — Хару-чан, послушай, я всё объясню, — начал было Макото, но Соске остановил его рукой. Альфа недоумённо уставился на своего любовника, но тот даже не смотрел в его сторону, продолжая сверлить Нанасе взглядом. — Соске? — Ты не будешь ему ничего объяснять, Макото. Это не его дело. — Соске, — Тачибана нервно облизал губы. — Позволь мне ему объяснить. — Ты не понял, что я сказал? — лёд голубых глаз как ножом полоснул по лицу Макото и тот машинально отступил назад. — Наши дела его не касаются. — Касаются, — сказал вдруг Хару, упрямо сводя брови на переносице и, делая шаг в их направлении. — Макото мой друг. — Друг? Ха, — Соске скрестил руки на груди и чуть склонил голову, пристально наблюдая за приближающимся омегой. — Не думаю, что ты можешь называть себя его другом. Будь так оно на самом деле, то ты давно бы заметил, что он безнадёжно влюблён в тебя. Макото в ужасе посмотрел на альфу и внезапно схватил его за плечо. — Соске, прекрати! Не говори этого! — Нет, Макото. Пусть знает, что ты всё это время страдал. И ладно бы было по кому! Он же и мизинца твоего не стоит, Макото! Разве ты не понимаешь? — Не тебе судить! Ты... Ты ничем не лучше! — взорвался Макото. Соске и Харука, совсем не ожидавшие подобного, озадаченно переглянулись. — Вы... чего вы вообще прицепились ко мне? Я вам игрушка, что ли? Почувствовав закипающие в глазах слёзы, Макото сорвался с места. Он уже даже не обращал внимания на игрушку. Он просто подскочил к шкафчику и принялся быстро одеваться, не обращая внимания на взгляды, которые были направлены в его сторону. Натянув брюки поверх плавок и кое-как справившись с пуговицами на рубашке, Тачибана подхватил сумку и выбежал из раздевалки, в которой тут же повисла тишина. Соске стоял и, сжимая кулаки, смотрел на дверь, за которой только что скрылся альфа. *** Уже несколько дней шёл дождь. Холодные капли барабанили по стеклу, усыпляя и завораживая. Макото бездумно смотрел в окно, сидя на кровати. В его ледяных пальцах мигал сотовый телефон, оповещая о входящем сообщении. Тачибана никак не мог решиться и прочитать его. Или просто взять и удалить. Он не был уверен, что хочет знать, что именно ему написал Соске в этом, наверное, сотом сообщении. Вздохнув, Макото устало помассировал переносицу и закусил губу. После того случая в раздевалке прошла уже неделя. С тех пор Макото не появлялся ни в школе, ни где-либо ещё, потому что в тот же самый вечер слёг с высокой температурой. И только последние два дня чувствовал себя более-менее сносно. В дверь тихо постучались и Макото вздрогнул. — Да? В комнату заглянула мать. Она просочилась в образовавшуюся щель и плотно закрыла за собой дверь. — Как ты себя чувствуешь, Макото? Я тут тебе какао принесла, — вполголоса произнесла бета и приподняла вверх кружку, от которой шёл ароматный дымок. — Спасибо, мне уже лучше. Мама Макото поджала губы и посмотрела на сына с жалостью. Немного помявшись на пороге, она всё же подошла к кровати и, выудив из рук сына мобильный телефон, заменила его тёплой кружкой. После этого женщина села на самый край постели и провела ладонью по взъерошенным волосам альфы. — Макото. Наверное, нам стоит поговорить. Я же вижу, что в последнее время ты сам не свой. Тебя явно что-то гложет и мне бы хотелось помочь тебе, — начала было бета, но Макото её перебил. — Как ты думаешь, мама, могут ли люди... мм... одного статуса быть вместе? Если честно, спрашивая об этом, Макото опасался реакции матери. Ему казалось, что она тут же начнёт ругаться, но каково было его удивление, когда он услышал вздох облегчения. Переведя на мать озадаченный взгляд, альфа увидел, что она мягко и понимающе улыбалась. — А я-то всё гадала, что с тобой стряслось. Что касается твоего вопроса, Макото... то ты должен усвоить одну простую вещь. Ты волен любить того, кого захочешь. И никто, слышишь? Никто не смеет тебя осуждать за выбор партнёра. Это только твой выбор и ничей больше. Не важно, кем будет твой избранник, главное чтобы здесь, — женщина улыбнулась и положила ладонь на грудь сына. Именно туда, где ощущалось биение сердца. — Было легко и спокойно. Это твой выбор, Макото. И кого бы ты ни привёл в дом: омегу, бету или даже альфу, мы примем тебя любым. После своих слов бета поднялась и, поцеловав сына в лоб, пошла к дверям. На пороге она обернулась и с улыбкой посмотрела на сына. — Это ведь тот мальчик, да? Соске-кун, кажется. Знаешь, мне он показался очень хорошим... и что бы между вами не произошло, ты ему явно очень дорог. Это чувствовалось в его взглядах, обращённых на тебя, в его поведении. Во всём. Надеюсь, что в скором времени вы разберётесь в себе. Макото не знал, как реагировать на подобное. Когда мать ушла, прикрыв за собой дверь, альфа посмотрел на телефон, который всё ещё продолжал сжимать в своих руках. Через минуту он решительно поднялся и подошёл к шкафу. Его мать была права. С этим надо было заканчивать. Пусть он и дефектный альфа, у него тоже есть право на счастье и он больше не будет бояться. Наверное.

***

Макото вышел на пустынную набережную и вдохнул свежий воздух полной грудью. Пахло дождём и горечью морской соли. Тёмные волны облизывали столбы пирса, на котором сейчас находился один единственный человек. У Макото не было сомнений кто это. Не узнать этот широкий размах плеч и чёрные вихры, развеваемые ветром, было просто невозможно. Когда Соске повернулся вполоборота, у Макото защемило в груди и он невольно сжал пальцами футболку в районе сердца. Собравшись с мыслями, Тачибана кивнул самому себе и уверенно направился в сторону Ямазаки. Соске же стоял без движения. Он даже не обернулся, когда под кроссовками Макото заскрипела одна из подгнивших досок. Альфа остановился примерно в метре от Соске и принялся молча его разглядывать. Если издалека это не бросалось в глаза, то сейчас Макото видел, что альфа стоит ссутулившись и смотрит себе под ноги, а не на морскую даль. Почему-то это заставило Тачибану улыбнуться. Помолчав ещё немного, парень подошёл ближе и посмотрел вперёд на линию горизонта, туда, где море сливалось с тёмно-серым небом. — Красиво, правда? — неожиданно спросил Макото, не переставая улыбаться. Боковым зрением он заметил, что плечи Соске дрогнули, а сам он словно в замедленной съёмке поднял голову и посмотрел на Тачибану. — Красиво. — Но ты же даже не посмотрел. — А я и не про море. Теперь вздрогнул уже Макото. Выдохнув, Тачибана развернулся к Ямазаки лицом и увидел в голубых глазах застывшую печаль и вину. Вдобавок, цвет глаз у Соске был непривычно тёмным и глубоким, прямо как море сейчас. Какое-то время они смотрели друг на друга не говоря ни слова, а потом Соске произнес то, что Макото желал услышать больше всего на свете. — Я скучал, Макото. Это было не восклицание. Не радостный вопль. Соске сказал это без намёка на улыбку, а в его голосе слышалась откровенная тоска и усталость. В этот момент Макото понял, что тоже скучал, что он готов прямо сейчас броситься Ямазаки на шею. И еще он понял, что все эти дни страдал не он один. А ещё, что не он один на протяжении долгого времени мучался от безответной симпатии. Наверное, Соске даже отступит, если Макото его сейчас пошлёт. Но Тачибана ни за что не сделает этого. — Я тоже скучал, Соске.

***

— Соске, погоди! Да погоди же ты! — шепчет Макото, когда они оказываются в комнате Тачибаны, а Соске толкает его на кровать и наваливается сверху. После их короткого разговора на пирсе, альфы ещё немного погуляли по пляжу, взявшись за руки, а когда снова начался дождь, Макото без лишних слов побежал в сторону своего дома. При этом он не переставал сжимать чужую, безумно горячую ладонь в своей руке. — Чего? — жарко выдыхает Соске, с неохотой отрываясь от шеи Макото. — Ты не хочешь? Ты только скажи, я сразу же перестану. Мы можем просто посидеть и посмотреть что-нибудь... — Нет. Не в этом дело. Просто... — Тачибана краснеет так, что это становится заметно даже в уютном полумраке комнаты. — Что? Скажи мне, Макото. Я больше никогда не сделаю того, что тебе не понравится. Обещаю! Даже если ты не захочешь заниматься со мной сексом, я пойму. Потому что я очень виноват перед тобой и никакие извинения не исправят этого. Соске говорит искренне и Макото не может не улыбаться. Слова альфы звучат трогательно и, наверное, первый раз в жизни Тачибана чувствует себя абсолютно счастливым. Альфа не может сдержаться и его глаза начинают блестеть от слёз, словно он вот-вот расплачется. Ямазаки встревоженно дёргается назад, но Макото не позволяет ему отстраниться, обхватывая ладонями всё ещё влажное из-за дождя лицо. — Всё в порядке, Соске. Я больше не злюсь, да и не злился никогда, по правде говоря. Да, ты поступил некрасиво, но несмотря на это... кажется, я люблю тебя. Признание срывается с губ раньше, чем Макото успевает подумать. Но, вопреки всему, Тачибана не смущается, не испытывает стыд. После этих слов в груди становится легко и тепло. Ему кажется, что с его плеч свалился огромный груз, не дававший дышать полной грудью. Соске какое-то время даже не дышит, а потом порывисто прижимается к солёным губам Макото поцелуем и вновь отстраняется, чтобы прошептать: — Я тоже люблю тебя, Макото.