Умоляю, помоги мне забыть его

- Ребята, - произношу это чуть дрогнувшим голосом, вцепившись пальцами в железные прутья ворот, за которым находится наш родной Нью-йоркский зоопарк. – Простите меня. Простите меня за то, что я так отчаянно желал свободы. За то, что вам пришлось пережить столько всего, чтобы вновь оказаться дома… Я был придурком, простите. Сильнее сжимаю пальцы, заставляя костяшки побелеть от напряжения, и внимательно осматриваю наши старые вольеры. Удивительно, что после нашего исчезновения в них так никого и не поселили – видно, люди продолжали надеяться, что их обожаемый лев Алекс и «трое других животных» каким-то чудесным способом всё же вернуться в зоопарк. - Марти, ну что ты. – чувствую, как чья-то горячая ладонь ложиться на моё плечо. – Ты не обязан извиняться. Благодаря тебе мы пережили лучшее приключение, которое можно себе представить! Вспомни все, что с нами было: Мадагаскар, Африка, цирк – неужели ты жалеешь, что всё это произошло в нашей жизни? – поворачиваю голову, и замечаю на лице своего лучшего друга счастливую улыбку. На моем лице непроизвольно появляется такая же счастливая улыбка, и я со вздохом отвечаю: - Нет, Алекс, я не жалею. На самом деле я сейчас бы все отдал, что бы вернуться в прошлое и не дать себе тогдашнему убежать из зоопарка. Не дать нам всем попасть в этот глупый цирк. Не дать моему льву встретить эту чертову Джию. Я всегда считал, что я и Алекс – это нечто особенное, две половинки единого целого, я считал, что наша дружба, а затем любовь – это навсегда, и никому и ничему не под силу разрушить это. Однако, я ошибался. Нашу, а точнее мою жизнь смогла разрушить какая-то гребаная кошка, очаровавшая столь любимого мною Ала. Ну конечно – кому нужен я, не способный даже самостоятельно вытащить себя из беды, и вечно докучающий всем своими глупыми шуточками, когда рядом есть обворожительная, красивая, умная девушка, которая без ума от Алекса и готова ради него сделать всё, что пожелаешь? Я вновь поворачиваю голову в сторону зоопарка и тихонько вздыхаю. Мы не вернемся туда, весь этот путь, что мы проделали – он был напрасным. Я не так глуп, я даже знаю, что произойдет в последующие 60 минут: Дюбуа заявится сюда, Алекса попытаются убить, а потом к нам «внезапно» заявится Джия и её компания, и все мы чудесным способом будем спасены. Затем Алекс решит что: «да ну его, этот зоопарк!» и мы отправимся гастролировать вместе с цирком. Да, я почти уверен, что именно так всё и будет. - Ой! – громкий вскрик Мелмана выводит меня из невеселых раздумий, и я понимаю, что оказался прав – Дюбуа и вправду заявилась сюда, но я даже не боюсь, что случится что-то плохое. Я уже знаю сценарий, по которому произойдут последующие события, поэтому даже не вздрагиваю, чувствуя, как игла со снотворным попадает мне прямо под левую лопатку. Последнее что я слышу и чувствую перед тем как отключиться, это громкий крик Алекса и его нежные, безумно горячие руки, изо всех сил прижимающие моё обмякшее тело к своей груди… После того, как я наконец очнулся, всё происходило скучно и сумбурно – именно так, как я себе это представлял: Дюбуа повержена, Алекс спасен, мы вчетвером присоединяемся путешествовать с цирком. Уже стоя рядом со всеми цирковыми животными, и искренне изображая радость от победы над Дюбуа и всем прочим, я заметил целующихся неподалеку Алекса и Джию. Сердце моё пропустило удар, а в голове будто произошел атомный взрыв. Я тихонько, нетвердой поступью отошел от веселящихся животных и сел на холодный пол, обхватывая острые коленки руками и занавешиваясь длинными черно-белыми волосами, удачно скрывающими предательски навернувшиеся на глаза слезы. - Не стоит из-за этого плакать. – над моим ухом раздался обжигающий, до боли знакомый шепот с русским акцентом. – Ты ведь изначально, связывая свою судьбу с ним, знал, что, в конце концов, окажешься третьим лишним. Я поднял красные от слез глаза наверх и столкнулся взглядом с Виталием. Вид у него был, прямо сказать, необычный. Весь из себя грозный и злой тигр сейчас смотрел на меня с сопереживанием и добротой, что вызвало у меня в сердце случайный, странный порыв. Я подался вперед, касаясь своими губами сухих, обветренных губ хищника. Он же, в свою очередь, властно обнял меня за талию и притянул поближе к себе. Мы целовались минуты две, может три, но когда воздуха стало категорически не хватать, и мы наконец-то оторвались друг от друга, я только сильнее к нему прижался и прошептал: - Умоляю, помоги мне забыть его.