Paris, je t'aime

Утро. Встреча.

Робин. — Я даже не представляла, что «Побег из тюрьмы» был так популярен во Франции, — начала свой ответ Робин на очередной вопрос журналистки. Интервью для журнала проходило в небольшой уютной зеркальной комнате. Вместо привычного в таких случаях диктофона всё записывалось на видео, но это ничуть не смущало брюнетку, давно привыкшую к камерам. Она пребывала в чудеснейшем настроении и буквально светилась от счастья — то ли из-за романтической атмосферы Франции (о которой, честно признаться, она уже успела позабыть), то ли после приятного утра в салоне красоты, где талантливые мастера создали образ, от которого Робин была просто в восторге. В любом случае, на первое интервью она прибыла в приподнятом настроении. Даже не выспавшаяся журналистка, зарядившись её энергией, почти забыла об усталости. Милую, тёплую беседу внезапно нарушил мужской голос, то и дело повторяющий: — У-ла-ла! — где-то за дверью. Робин, увлечённо и эмоционально рассказывавшая о своём визите во Францию вместе с кастом «Побега из тюрьмы», не сразу обратила внимание на этот голос. Лишь заметив хихиканье оператора, она повернулась на звук. — Э… Привет! — растерянно произнесла она, не веря своим глазам. И только когда мужчина полностью вышел из тени, Робин рассмеялась, узнав Саймона. — Как ты? Ты по работе здесь? — Ага! — весело, будто передразнивая её тон, отозвался он. Шагнул вперёд, но тут же отступил, немного смутившись этой сценой. Камеры сразу переключились на него. — Иди сюда! — воскликнула Робин и поднялась ему навстречу. Они крепко обнялись. Всё длилось всего несколько секунд, но стоило её рукам обхватить Саймона, как по телу пробежала дрожь — от волнения, от эмоций, от чего-то такого, чему она не могла найти объяснения. Она так скучала по нему. Этот внезапный сюрприз застал её врасплох. Они обменялись парой слов и — сморозив нелепость про то, что она сначала спутала его с Никки (зачем, зачем она это сказала?!) — Робин только сильнее смутилась. Саймон, видимо, понял это, и поспешил удалиться. Она же, извинившись, вернулась к интервью и попыталась взять себя в руки. Но сердце всё ещё бешено колотилось, и Робин потребовалось немало усилий, чтобы сосредоточиться. Казалось, время застыло. Она украдкой косилась на часы за спиной журналистки и думала только об одном — когда всё это закончится и она снова сможет его увидеть. Эти мысли не казались ей странными или неправильными. Наоборот — она находила в них оправдание: они не виделись с тех пор, как закончились съёмки, и скучать по близкому другу — нормально. Она всегда считала Саймона именно таким. А если быть честной, она давно убеждала себя в этом — и, похоже, почти поверила. Но откуда тогда всё это волнение?.. Наконец, интервью закончилось. Выйдя в холл студии, Робин на автомате набрала знакомый номер. Телефон зазвонил где-то совсем рядом — и через пару секунд из-за угла появился жутко довольный Саймон. Он тут же заключил её в новые объятия. — Я ужасно соскучился! А ты выглядишь потрясающе! — Я тоже скучала… и спасибо, — ответила Робин, чуть смутившись. — Ты тоже приехал на фестиваль? Когда? Мне сказали, что я буду одна от «Менталиста». — Нет, у меня тут съёмки. К сожалению, не смогу попасть на церемонию награждения. Но ты, насколько я понял, всё же не одна — с Никки, — с лёгкой иронией подметил Саймон, не удержавшись от невинной шутки после недавнего конфуза во время интервью. — Прости, пора, наверное, купить очки. А то так и правда можно попасть в неловкую ситуацию, — с лёгким смехом сказала Робин. — Никки должен прилететь завтра утром, а вот тебя я совершенно не ожидала увидеть. Поэтому, когда заметила издалека знакомую кудрявую шевелюру, решила, что он просто приехал пораньше. Щёки её невольно залились румянцем. Саймон только рассмеялся в ответ. — Какие планы на вечер? — неожиданно спросил он. Робин пожала плечами. — Вроде никаких. Гулять одной я вряд ли решусь. — Тогда предлагаю поужинать вместе. Я знаю одно отличное местечко — туда не пускают ни зевак, ни папарацци. Там спокойно, уютно, подают потрясающую местную кухню и великолепное вино. Расскажешь, как прошёл отпуск. А то у меня такое чувство, что мы не виделись вечность. Что скажешь? — С удовольствием, — не раздумывая, ответила она. Саймон. Едва прибыв в студию для интервью одной из ведущих французских газет, Саймон услышал от ассистента-переводчика, что миссис Танни тоже здесь. Удивлённый таким приятным совпадением, он решил сделать коллеге сюрприз. Съёмки закончились три месяца назад, и с тех пор им так и не удалось увидеться. А оказаться на другом континенте, в одной студии — и не воспользоваться этим шансом? Было бы просто глупо упустить такой подарок судьбы. Разузнав, в каком зале проходит интервью, он поспешил туда. Подойдя к двери, Саймон увидел Робин — она, как всегда, с воодушевлением о чём-то рассказывала. Она выглядела потрясающе, светилась от счастья, и, под влиянием французской атмосферы, в голову ему пришло только одно: выразить восхищение привычным, нарочито-кокетливым «у-ла-ла». Он знал, что это развеселит её, и потому не колебался ни секунды. Ему ужасно нравилось смешить Робин. А ещё — наблюдать, как она вспыхивает от самых безобидных вещей. Это всегда по-доброму забавляло его. Вот и в этот раз он не мог упустить случая. Обняв её, Саймон ощутил, как её руки дрожат — и почему-то это тронуло его до глубины души. Она часто смущалась, краснела или говорила глупости в его присутствии, но при этом всегда оставалась такой счастливой, жизнерадостной. Ему удавалось поднимать ей настроение даже в самые непростые дни, и этим он по-настоящему гордился. Они провели вместе столько времени, так часто оставались наедине — и при этом между ними никогда не возникало неловкости. Ну, или почти никогда. Те редкие случаи он предпочитал просто не замечать. Ещё тогда, двадцать лет назад, он решил: в его жизни есть место только для одной женщины. И менять это решение он не собирался. Конечно, как любой нормальный мужчина, он не мог не поддаться чарам этой зелёноглазой красавицы — но ещё раньше и совершенно ясно дал себе слово: он не променяет крепкую дружбу с таким удивительным человеком, как Робин, на мимолётный роман, который может испортить их жизни. А влюбляться… он позволял только Патрику.

Позже, в тот же день.

Робин. День пролетел на удивление быстро: интервью, встречи с поклонниками, прессой — всё это сделало своё дело. До встречи с Саймоном оставалось совсем немного времени, и Робин едва успела переодеться и слегка подправить макияж. Такси она заказала прямо в отеле — они договорились встретиться уже в ресторане. Издержки профессии. Лишние слухи были им ни к чему — пусть даже совершенно беспочвенные. Все знают, чем живёт жёлтая пресса, и играть с ней в поддавки совсем не хотелось. По дороге, которая заняла около двадцати минут, Робин, предоставленная самой себе и своим мыслям, слушала, как из приёмника льётся мелодичная французская музыка. Она прокручивала в голове утреннюю встречу — и улыбалась, вспоминая своё смущение, волнение… и то нелепое сравнение с Никки. Каждый раз, когда Саймон обнимал её, сердце замирало — будто пропускало один удар. Он всегда умел её рассмешить. На съёмках они всё время проводили вместе, и ей не хотелось расставаться с ним ни на миг. Эти чувства немного пугали её. Ведь дома её ждали. Она должна была возвращаться — и не задерживаться ни на минуту. Не то чтобы она не любила Никки. Напротив — она питала к нему самые искренние чувства. И вызывало их не только его внимание, не только любовь, не только забота. Она действительно была влюблена в этого мужчину. Ей было спокойно, уютно рядом с ним. Она обожала тихие вечера в его объятиях, под какой-нибудь доброй мелодраму, любила гулять по вечернему городу, вдали от навязчивых камер, чувствуя тепло его руки на талии. С ним было ощущение уверенности, уюта — и той самой романтики, которая была для неё важна. И всё же… какими-то непонятными силами её снова и снова тянуло к другому мужчине. Она не позволяла себе заходить далеко в этих мыслях, но порой — её тёмненькое я, как она с иронией называла это внутри себя, — шептало: А какие у него на вкус губы?.. Она корила себя за подобные фантазии — но ничего не могла с собой поделать. А может, если быть честной… просто не хотела. Когда такси остановилось у ресторана, Робин вновь вырвалась из недопустимых мыслей. Она вспомнила утренние объятия, запах его парфюма, комплименты… и ту самую неотразимую улыбку мистера Бейкера, предназначенную только ей. И сердце забилось быстрее. Робин расплатилась с таксистом и направилась ко входу в ресторан. Парень-администратор в строгом чёрном костюме тут же подошёл, вежливо поздоровался и, не задавая никаких вопросов, проводил её вглубь зала. В уютном полумраке звучал завораживающий блюз — небольшой джаз-бэнд играл живую музыку. За несколькими столиками сидели пары, неспешно потягивали вино и наслаждались друг другом. Увидев Робин, Саймон сразу поднялся, поприветствовал подругу и, слегка обняв за плечи, поцеловал её в щёку. Этот жест немного смутил её, но она не подала виду — только отметила про себя, что французский воздух странно на неё действует. Она сделала заказ по совету Саймона — такого знатока во французской кухне. Они болтали, вспоминали забавные моменты со съёмок, много смеялись. Робин совсем не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Атмосфера ресторана, лёгкое вино, уютные огоньки и — особенно — этот прожигающий взгляд Саймона заставляли забыть обо всём. Уже завтра всё вернётся на круги своя… но думать об этом не хотелось. Сейчас — только этот вечер. Эти чудесные, тёплые мгновения. И никакие терзающие мысли не могли его испортить. Она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Ей не хотелось омрачать этот момент ни чувством вины, ни обязанностями, ни мыслями о будущем. Завтра всё снова станет как прежде. Но этот день — она не забудет никогда. Саймон. День тянулся немного лениво. После утреннего интервью у Саймона не было никаких планов до самого вечера, и он решил прогуляться по парижским улочкам, заглянув по пути в пару магазинов. На этот раз он приехал один, раньше семьи — и у него была отличная возможность подобрать подарки, чтобы по-настоящему удивить своих любимых девчонок. Ну и, конечно, своих маленьких хулиганов. Выбирая что-то для дочерей, он вдруг заметил на витрине необычную брошь — с тонкой россыпью изумрудов. Минуту он колебался: не купить ли её для Робин? Но отказался от этой мысли. Показалось, что это может выглядеть слишком двусмысленно — и поставить её в неловкое положение. Он приехал в ресторан немного раньше назначенного времени, и администратор любезно позволил выбрать столик. Музыка была просто волшебной, и Саймон так заслушался, что не сразу заметил, как к нему подвели Робин. На ней были серьги с изумрудами — те самые, что идеально подчёркивали её глаза. И он тут же пожалел, что не купил брошь. Надо будет вернуться завтра. Тем более, он совершенно забыл, что у Робин скоро день рождения — и украшение стало бы отличным подарком. Как он вообще мог об этом забыть?.. Ему стало немного неловко. И, будто инстинктивно, в порыве доброжелательности и извинения, он поцеловал её в щёку — вместо привычных объятий. Он заметил, как она слегка смутилась, но сделал вид, что не обратил на это внимания. Весь вечер они болтали и смеялись. И Саймон чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он был женат на женщине, которую любил и уважал — женщине, подарившей ему самых замечательных детей. Но, вместе с тем, он был по‑настоящему благодарен судьбе за то, что в его жизни была Робин. Веснушчатая хохотушка, в чьей компании он часто чувствовал себя просто мальчишкой.