Домино, зеркало, негатив.

Тайна планеты Паук. - Джессика, - вынырнув из воспоминаний, Кин накрыл ладонью холодные пальцы подруги. Ее лицо было спокойно, но молодой человек знал, что она нервничает, - пусть твои … - он немного помолчал, - друзья живут у меня на Лагуне сколько им вздумается. Главное, чтобы людям на глаза не попадались. - Конечно, - девушка-мутант грустно улыбнулась, - они привыкли прятаться. - Все будет хорошо, - Кин пожал ее руку… - Я улечу ненадолго. Ты проследишь, чтобы им было, что есть? – это выражение лица Джессики майор Широи прекрасно изучил. - Ты собралась на Ракуен? – планета - цветущий сад, сад удовольствий. На ней после потери Кочо, переименованной Гаем в Бизон, располагалась штаб квартира урановых королей. - Это необходимо сделать, - ход мыслей школьной подруги Кин угадал верно. Надо было заметать следы. Она собиралась навестить своего «инвестора», Пауля Кочо, для того, чтобы убить его. - Я уверен, что тебе необходимо отдохнуть на Лагуне. «Амстердам» - веселый клуб, музыка хорошая, публика приятная, помещение, опять же, просторное, - майор Широи вернулся к своей привычной беззаботной и шутливой манере общения. - А я слетаю на Ракуен. Поговаривают – это райский уголок, а у нашего общего друга шикарная яхта… Еще одно мороженное с клубникой, пожалуйста, - обратился Кин к подошедшему официанту, глядя как Джессика размазывает перемешанные с ликером растаявшие мутно-белые остатки лакомства по дну стеклянной вазочки… - Я… ты не должен делать это. Я с тобой никогда не сумею… я тебя никогда не смогу отблагодарить, - неудачливая покровительница пауков нервно сглотнула. «Я с тобой никогда не сумею расплатиться» - молодой человек восстановил ее первоначальную фразу, - «О Боже. Она теперь будет думать, что я это сделал ради нее» - Не переживай. У тебя всегда будет возможность покусать кого-нибудь, - майор Широи весело подмигнул. - Кин, - голос мисс Конор прозвучал нежно и жалобно, - не делай этого, - на последнем слове девушка сделала особое ударение, - пока я не продам карту губернатору Минку. А то у меня не будет возможности с ним поторговаться, - она говорила словно ребенок, выпрашивающий у родителей леденец. Вот теперь майор Широи расхохотался по настоящему. В этом была вся Джессика. - Золотко, - Кин, отсмеявшись, встал, перегнулся через стол, растрепал подружке волосы и поцеловал в кончик носа, - тебе нет смысла начинать торговаться… - Да, ребята, сейчас подойдем, - приветливо отозвался он на предложение других участников гонки присоединиться к празднованию ее окончания. – … раньше, чем через две недели. Им надо отпраздновать победу, - эта фраза уже относилась к гуманоидному населению планеты Паук, - похоронить мертвых, произнести речи, прийти в себя, а уже после этого с Минком можно будет о чем-то договариваться. - Чёртов Минк, - пробормотала Джессика. - А, по-моему, он очень даже ничего, - Кин вышел из-за стола, обнимая подружку за плечи, увлекая за собой по направлению к толпе собравшихся в другом конце зала гонщиков. Среди них молодой человек чувствовал себя, как рыба в воде. Здесь он мог быть самим собой. Можно было соблюдать инкогнито, теперь он стал просто «номером шесть», прятать белые, собранные в хвост волосы под банану, носить в помещении с искусственным освещением темные очки, скрывавшие красные глаза, словно дегенерат или наркодилер, и никому не было до этого дела. Никто не задавал вопросов… - Влюбился ты в него, что ли? – пошутила Джессика, начиная потихонечку успокаиваться. - Ты разбиваешь мое сердце. Ты же знаешь, моя дорогая, - Кин театральным жестом прижал ладонь к груди, - что люблю я только тебя. А с Минком, - молодой человек скривил смешную рожицу, - я не отказался бы трахнуться. Разок, другой… - Другой - третий, - хихикнула Джессика. - Я слышал, Элита Танагуры славится своими габаритами, - настроение у майора Широи окончательно улучшилось. – Привет Ичиго, - обратился Кин к источнику этой информации. Вот, казалось бы, во вселенной живет несколько сотен миллиардов разумных существ, а копнешь глубже - большая деревня. Любовником гонщика, занявшего третье место, был некий то ли Оникс, то ли Платина с планеты Амои. Поговаривали, что в дурном настроении человек- черепаха таскал своего визави за роскошные длинные волосы и бил. Кстати, о мужиках с платиновыми волосами. - Джессика, расскажи мне, золотко… Твое здоровье, - он протянул подружке бокал с пивом, - … все, что тебе известно, про нашего общего друга… Тоже мне, пацифист. Миротворец хренов» - человек, сидевший возле барной стойки ресторана при гостинице Эдем, расположенной на планете Ракуен, был уже изрядно пьян. А его злобный комментарий был адресован Президенту ОФП Катце Бенийро, чью речь, осуждающую насилие против мирного населения на Планете Паук, транслировали по телевидению. - Еще одну, и выключи это дерьмо, - обратился Пауль Кочо к бармену не терпящим возражений тоном. Настроение у молодого уранового короля было хуже некуда. А ведь все так хорошо начиналось. Четыре года назад в разгар войны с неприсоединившимися планетами он точно так же, как и сейчас, сидел в любимом баре и смотрел новости. Репортер, захлебываясь от возбуждения собственной слюной, воодушевленно вещал о победе сил ОФП над кровожадными насекомыми с планеты Паук. - Милое местечко, - Кочо Второй, увидев Джессику впервые, принял ее за умную, хорошо образованную и очень дорогую проститутку. Красивая, ухоженная, умный взгляд, хорошие манеры. Но сути дела это не меняло. «Золотоискательница». Подобных девушек Пауль встречал в своей жизни предостаточно. По сути они ничем не отличались от тех, кто торговал собой в борделях или космопортах. Здесь лишь качество и цена были гораздо выше. - Хочешь слетать туда позагорать? – насмешливо ответил молодой урановый король незваной, неизвестно откуда появившейся соседке по барной стойке. Он даже не пытался казаться любезным. - Уже позагорала, - девушка не стала переводить все в шутку. Она положила перед Паулем коробочку из белого металла. – Там этого добра много, - от улыбки незнакомки Кочо Второму стало немного не по себе, - но глубоко зарыто и почти никто не знает, где искать. Заинтересуешься, мой телефон внутри, - рыжеволосая незнакомка встала и ушла. Пауль заинтересовался, да еще как. Внутри маленького свинцового контейнера оказался кусочек урановой руды. Он перезвонил. Они встретились. Мисс Акаге, а именно так представилась Джессика, предложила простой и практически идеальный план захвата месторождений. На планете Паук на момент нападения на нее армии ОФП проживали три вида разумных членистоногих. Черные, почти дикие, огромные, воинственные, бурые – их общественная организация находилась на более высоком уровне и рыжие, практически полностью истребленные двумя предыдущими разновидностями. Последние были невысокого роста, не более пятидесяти сантиметров в «холке», очень ядовитыми, но никогда не нападали первыми. Во времена, когда их популяция была многочисленна, они развивали науку, искусство, контактировали с представителями ОФП и даже собирались подписывать с гуманоидами договор о сотрудничестве и совместной разработке недр. И с глубоким презрением относились к сородичам-дикарям. Но их цивилизацию сгубила жара. Засуха, продолжавшаяся на Паук более четырех лет, привела к тому, что бурые и черные пауки начали голодать и позарились на обширные запасы продовольствия своих более образованных собратьев. Рыжие пауки были сметены кровожадными дикарями, подобно тому, как Римская Империя, ослабленная эпидемией малярии, пала под нашествием готов. Не уцелел практически никто. Захватчики не жалели ни паучих, ни детенышей. Они опустошили города рыжих «собратьев», разграбили склады с продовольствием, разбили или сломали все, чем не умели пользоваться, включая научную аппаратуру, и ушли, покинув слишком маленькие и неудобные для них норы. То, что произошло, можно было с полной уверенностью назвать геноцидом. В живых из многочисленной и процветающей колонии, осталось лишь несколько успевших спрятаться в развалинах детенышей, одна беременная паучиха и старый паук, которого более цивилизованные бурые членистоногие продали залетевшим на планету, по договоренности с главой одного из племен, торговцам-контрабандистам, которые, в свою очередь, перепродали пленника в зоопарк на Наре. Через пять лет на основе генома рыжего паука была создана маленькая девочка Джессика Конор, а еще через пятнадцать лет она, благодаря Кину, впервые встретила «папу». В отличие от мистера Широи она не стала скрывать, кто она такая. Паук и девочка-мутант начали общаться. Томившееся среди неразумных тварей на потеху толпе разумное существо было одержимо лишь одной идеей – выбраться на свободу и отомстить. А Джессика, будучи подростком, очень быстро пропиталась мечтами и чаяниями своего «отца». Она часами просиживала у вольера, где его содержали, и слушала истории про цивилизацию рыжих пауков и о злобных черных и бурых монстрах, которые ее уничтожили. Мисс Конор, в отличие от Кина, который состоял на службе начиная с четырнадцати лет, все еще оставалась ученицей колледжа и жила в интернате. Но она обещала «отцу», что как только она начнет работать, то что-нибудь придумает, вызволит его из зоопарка и они обязательно полетят "домой". А затем началась война с неприсоединившимися планетами, населенными негуманоидными рассами. Так вышло, что первая же служебная командировка Джессики была на Паук, где она должна была помогать допрашивать пленных. Перед ее отлетом случилось несколько, казалось бы, не взаимосвязанных событий. Ветеринар в зоопарке купил себе новую машину, и он же констатировал смерть членистоногого обитателя вальера номер 147, чей труп в последствии загадочным образом исчез. А через несколько дней погиб и сам "счастливый" обладатель скоростного аэромобиля. Не справился с управлением. На маленькую ранку на его запястье, похожую на укус насекомого, никто внимания не обратил. Заходя в звездолет, мисс Конор собственноручно втащила в жилой отсек огромный чемодан, в котором, если внимательно приглядеться, было проделано множество отверстий. Но Джессика, подобно Кину, была формально приписана к дипломатическому ведомству, поэтому ее багаж не досматривали. Планета Паук встретила Джессику и ее тайного восьмилапого спутника удушающей жарой и слепящим солнцем. Глядя в окно, наблюдая за тем, как солдаты на раскаленном капоте аэромобиля жарят яичницу, мисс Конор недоумевала, что могли люди найти в этом испепеленном зноем, богом забытом месте такого, чтобы прилететь и уничтожать коренное население. Планета находилась вдалеке от основных транспортных магистралей или крупных колоний гуманоидов, она даже под военную базу не годилась. - Здесь воды, по моему, нет, - девушка обернулась к своему «отцу» - пауку, который расположился на кровати и с помощью ножа и вилки поглощал предложенные Джессикой немного протухшие консервы. Не потому что не было другой еды, просто такая мистеру Акаге (а попросту рыжему) больше нравилась. - Воды много, но она практически вся под землей в районе высокогорных плато. Много серебра, золота, нефти и урана… - Урана? – если про возможные залежи полезных ископаемых мисс Конор слышала краем уха, то слово «уран» никогда не произносилось. Иначе планета зачищалась бы от коренного населения более интенсивно и на ней бы уже присутствовали представители «Кочо Корпорейшн», которые начали бы возводить шахты-тюрьмы. Пауль Кочо активно использовал на своих добывающих предприятиях труд уголовников, не особо вкладываясь в инфраструктуру. Его экстенсивный метод освоения месторождений частенько подвергался критике в Парламенте ОФП. Но Федерации был необходим дешевый уран и быстро, поэтому на злоупотребления предпочитали закрывать глаза. - Под скальными породами на глубине от двух до пяти тысяч километров очень много урана, - «мистер Акаге» взял салфетку и вытер ей уголки рта. На паука было надето нечто напоминающее плащ с капюшоном. Первое же, что сделал «отец» Джессики после вызволения из зоопарка – это попросил найти себе что-нибудь из одежды. – Мы же на переговоры с ОФП хотели выйти не с пустыми руками. И составили карту полезных ископаемых, - стараясь скрыть охватившие его волнение из-за воспоминаний о том, что не сбылось, разумный паук налил себе из графина воды и выпил залпом. - Уран находится под скальными породами такой толщины, что они не позволяют замерить повышенный уровень радиации? Урановые пласты расположены настолько глубоко, что если его и найдут в ближайшие годы, то случайно? – Джессика заметила, что лапка, в которой «мистер Акаге» держал стакан, ненадолго задрожала, когда он рассказывал о планах, которые не успел реализовать. - Если его вообще найдут, - задумчиво подытожил паук, - я не думаю, что люди осмелятся самостоятельно спуститься на такую глубину по нашим норам в ближайшие десятилетия, а бурить в поисках неизвестно чего твердую скальную породу никто не станет. Вот если бы у них была карта, которую мы составили тридцать лет назад… - разумное существо закашлялось, его глаза начали слезиться из-за яда, которым гуманоиды-завоеватели опрыскивали всю поверхность планеты. - Пора делать укол, - мисс Конор достала из холодильника две ампулы, одну для «папы», другую для себя. Отрава, произведенная в лаборатории Гардиан на Амои, тоже действовала на переводчицу. Если не вводить антидот, то через некоторое время у девушки началось бы воспаление легких и она бы умерла. Учитывая угрозу для своего здоровья и возможную длительность командировки, мисс Конор взяла лекарство с очень-очень большим запасом. Над ней даже посмеивались перед отлетом, называя перестраховщицей, но запрошенное количество ампул выдали. Тратить их на себя Джессика не собиралась. Лекарство было необходимо для того, чтобы рыжие пауки, если кто-то из них остался жив со времен расправы двадцатилетней давности, не погибли от ядов гуманоидов. В отличие от поверхности планеты, заброшенные, огромные, расположенные в глубинах скальной породы норы заведения, которые люди назвали бы университетом, встретили Джессику и ее «отца» кромешной тьмой, холодом и абсолютной тишиной. Сейчас мисс Конор видела окружающий ее мир не таким, каким его видят обыкновенные люди. Картинка перед ее глазами была сложена из одинаковых ячеек-сот, словно из мозаики. Везде, куда бы ни падал ее взгляд, встречались свидетельства трагедии, которая произошла в этих коридорах двадцать пять лет назад. Пустующие, покрытые пылью аудитории со сломанной мебелью, разбитое оборудование, разбитые фонтаны, вода из которых привлекла захватчиков в свое время, запустение, уныние и тоска. И тихо, очень тихо. Настолько, что безмолвие оглушало. Руины, осколки цивилизации, которая могла стать великой, но пала под нашествием голодных варваров. ¶ «Неужели мы последние из племени рыжих?» – Джессика с тревогой посмотрела на своего старенького «отца». Каково ему сейчас? – Нам сюда, – паук указал на один из коридоров, который уходил наверх под таким углом, что человек, не имея специального оборудования, не имел никаких шансов пройтись по нему. Но не Джессика. Опустившись на четыре лапы, потому что никто сейчас, увидев ее, не взялся бы назвать верхние конечности девушки руками, вывернув локти и колени, мисс Конор легко поспевала за «мистером Акаге», цепляясь неимоверно сильными пальцами за выступы в стене. Откуда-то сверху упал мумифицированный скелет, покрытый черной шерстью. Пролетая, он зацепил девушку и больно ударил ее по голове. От неожиданности она чуть не сорвалась, но быстро сориентировалась, вонзила ногти в скальную породу, подтянулась и продолжила путь. Это был ее мир, место, где она могла реализовывать свои способности без опасения показаться кому-то страшной, омерзительной, опасной или смешной. – Вот здесь, – старик-паук был немногословен. Он твердо шел к своей цели. Ему нужна была карта полезных ископаемых, он за ней сюда прилетел. Не чувствовать, не думать, не вспоминать. Вот в том закутке много-много лет назад он станцевал любовный танец для своей будущей жены. Не дотерпел до паутины. Чего уж там, студентами были. Дело молодое. Какая у нее была красивая рыжая шкурка. Ее зарезали на его глазах. Ее и их десятилетнего сына. У «мистера Акаге» зашевелились желваки во рту. Он почувствовал, как к клыкам приливает яд. Унизительный плен, странные двуногие существа, долгий перелет, в течение которого он все время находился в тесной деревянной коробке. Никому в голову не приходило, что пленника надо хотя бы иногда выпускать в туалет. За две недели пути ученый, преподаватель, исследователь недр родной планеты был низведен захватчиками до уровня навозных мух, которые в загонах ходят под себя и там же едят. Потом была комната, облицованная белым полированным камнем, и снова странные существа в белых халатах. Они разговаривали на очень низких частотах, от звуков их голосов нестерпимо болела голова. Мистер Акаге пытался к ним обратиться, но его никто не слушал или не понимал. Ему вкалывали какие-то препараты, от которых он засыпал. Однажды он очнулся в большом, отгороженном от внешнего мира прозрачным материалом вольере, обстановка в котором напоминала ландшафт его родной планеты. И после этого его навсегда оставили в покое. Только приходили, кормили и убирали клетку. Пару раз мистер Акаге пытался сбежать, но его ловили и водворяли обратно, а чтобы было легче найти, надели на лапу магнитный браслет. «Я разумный! Не обращайтесь со мной как с мухой!» – сотни раз говорил бывший преподаватель своим тюремщикам, но те даже не слышали его. Дни сменяли друг друга, очень разные и очень одинаковые одновременно. В огромном помещении, где располагался его «дом», было много таких клеток. В них жили самые разнообразные существа. Разумный паук пытался докричаться до них, но те не реагировали. Возможно, они были глупы, а возможно, не понимали его. Еще в этот огромный зал каждый день приходили двуногие, их детеныши отбегали от клетки мистера Акаге, из их глаз лилась вода. Лица краснели, они открывали рты и начинали кричать. Поэтому к его клетке подходили редко, и надолго никто не задерживался. Рыжий паук уже не знал, рад он этому или нет. Дни сменяли друг друга. Чтобы как-то скоротать время и не сойти с ума, он начал выцарапывать на стене «пещеры» своего вольера им же придуманные истории, с обреченностью понимая, что их никто никогда не прочитает, кроме него. Прошли годы. Годы, в течение которых он несколько раз был близок к тому, чтобы отказаться от еды и наложить на себя руки. Время, когда он погружался в пучину отчаяния и безумия. Когда к его комфортной тюрьме подошло рыжее двуногое существо и обратилось к нему с жутким акцентом, который не встречался даже у самого безграмотного дикаря, мистер Акаге сначала подумал, что сошел с ума, а потом безумно обрадовался. И с огромной надеждой каждый раз ждал возвращения странного гостя. Рыжее двуногое существо приходило раз в три или четыре дня, и первое время их общения ушло на то, что мистер Акаге учил его нормально разговаривать. У существа было имя, но выговорить паук его не мог, поэтому прозвал Странным, а существо называло его мистер Акаге, то есть Рыжим. Сначала Странный указывал на свои пятипалые конечности и называл каждое из них, потом на голову, туловище, браслет на руке, который, оказывается, показывал время. А потом стал приносить книжки с картинками. Вернее, Странная, потому что оказалось, что это молодая самка двулапых, на их языке – девушка. Через несколько месяцев мистер Акаге уже знал, что живет он в столице Объединенной Федерации Планет в зоопарке и никто не догадывается, что он разумный и умеет разговаривать. Когда паук понял, что он – никакой не пленник, а его просто приняли за безмозглое животное и держали в загоне, как навозную муху, его обуял гнев. Вот тогда-то он и захотел отомстить. И тут вскрылись еще более интересные факты. Оказывается, эта девочка Джессика, по ее словам, была выведена с использованием его цепочки ДНК. Как ни крути, как ни сложно было в это поверить, но в каком-то смысле она была его дочерью. И она сейчас не могла никому рассказать о том, что общается с мистером Акаге, поскольку тогда у нее и у ее друга будут серьезные неприятности и их даже, возможно, убьют. Еще ей было интересно узнать, есть ли такие, как он, еще где-то во Вселенной и как так получилось, что он очутился в неволе. Выслушав последнюю трагическую страницу истории рыжих пауков, «дочка» пообещала, что она через пять лет выйдет из интерната, будет работать и обязательно выкрадет мистера Акаге из зоопарка. Они вдвоем прилетят на его родную планету и всем отомстят. Это звучало неправдоподобно, и пусть стареющий рыжий паук не слишком-то и верил в свое возможное освобождение, ему теперь было кому читать свои сказки… Но Джессика не наврала. Она сдержала все свои обещания. Очутившись в стенах родного университета, глядя, как она, вывернув, словно паук, свои руки и ноги, ловко поднимается вслед за ним по практически отвесной стене, мистер Акаге впервые осознал, что она действительно его дочь. Мысль о том, что черные и бурые пауки сейчас гибнут от яда людей, бальзамом лилась на истерзанное сердце старенького преподавателя. Так им и надо, уродливым, безмозглым и жадным дикарям. Гуманоиды сделают всю грязную работу, а Джессика, продав карту, выручит столько денег, что он до конца жизни сможет наслаждаться прохладной тенью комфортной пещеры, пить чистую воду из фонтанов, есть деликатесы и писать сказки для дочери. Потому что больше не для кого. Потому что больше из рыжих никого не осталось, кроме них двоих… Вот и цель путешествия. Пришли. Лаборатория кафедры геологоразведки находилась в самом удаленном крыле университета. Добравшись до нее, ее бывший глава изрядно устал. Поворот, еще один поворот. Наконец-то нужная аудитория. Перевернутая, разбитая дикарями мебель. Папка, валяющаяся на полу. Ее никто не взял. «Еще бы. Она ведь не съедобная», – дрожащими лапами мистер Акаге проверил ее содержимое. Все на месте: бесценная информация, стоящая миллиарды долларов. Порванные учебные паутины, следы давно засохшей крови на стенах, обрушившаяся доска, брошенная сумка, рассыпавшиеся учебники… – старик-преподаватель нашел в себе силы разглядеть окружавшую его обстановку. Никого не осталось. Ничего не вернуть. Ничто здесь не станет как прежде. Но бурые и черные дикари за все ответят, за все… – Можно уходить? – Джессика взяла из лап отца драгоценную папку и положила в рюкзак за спиной. Тот лишь кивнул в ответ. Обвел еще раз взглядом заброшенную аудиторию. Больше его здесь ничто не держало. Они с дочерью вернутся на базу, он будет отсиживаться в номере, пока у Джессики не закончится командировка. А потом они улетят куда-нибудь, где не надо три раза в день делать себе инъекции от распыляемого над поверхностью планеты яда. Джессика говорит, что ей предоставят отпуск и даже, возможно, повысят в звании, настолько эффективно она работала. Еще бы, ведь он ей очень хорошо объяснил, чего на самом деле боятся бурые и черные твари. На работе Джессика действительно зарекомендовала себя очень хорошо. Мисс Конор пользовалась заслуженным уважением и авторитетом. К ее мнению прислушивались, а за глаза называли странной и боялись. Для всех она была патриотично настроенным офицером, квалифицированным переводчиком и отличным специалистом в области психологии насекомых. Допросы, которые проходили с ее участием, были крайне результативными. – Посмотри в окно, – обращалась Джессика на частотах, не различимых человеческим ухом, к стреноженному черному пауку, показывая на мангал с дымящимися углями, на котором во дворе воинской части солдаты собирались жарить шашлыки, – если ты не ответишь на наши вопросы, мы твоих детенышей пустим на барбекю. Узнаем, вкусное ли у вас мясо, – девушка очаровательно улыбнулась. – А если ответишь, то, возможно, я дам какому-нибудь из твоих сыновей убежать. Остальных просто отравят. Майор армии, проводивший допрос вместе с мисс Конор, попросивший перевести вопрос, касавшийся численности клана, к которому принадлежало захваченное насекомое, подумал, насколько обаятельная у него ассистентка. Ему в голову не могло прийти, что оскал, который Джессика продемонстрировала «собеседнику», – это проявление жесточайшей агрессии, а также мужчина абсолютно не догадывался, насколько творчески девушка подходила к своей работе. Пользуясь статусом «посла по особым поручениям», ни перед кем ни в чем не отчитываясь и обладая личным звездолетом, выделенным ей правительством ОФП, мисс Конор сумела слетать вместе с «отцом» на высокогорные плато, где находились некогда многолюдные и процветающие города рыжих пауков. Пустующие, покрытые пылью норы со сломанной утварью, пересохшие колодцы, потрескавшаяся под палящим солнцем земля – вот что увидели там потенциальные мстители. И тихо, очень тихо. Настолько, что безмолвие оглушало. Спасать было некого. Двадцать пять лет назад черные и бурые варвары убили всех, никого не осталось. Сначала рыжий паук отказывался в это верить, но после нескольких дней поисков смирился, как и со многим до этого в своей жизни. И вот теперь, когда они с Джессикой добыли заветную папку, действительно можно уходить. – Здесь есть путь покороче, – старый паук теперь был уверен, что девушка, созданная на основе его генома, сумеет подняться по круто уходящей на поверхность плато галерее. Лаз выводит на окраину города – любимое некогда место для влюбленных парочек и нерадивых студентов. Не думать, не вспоминать. Мысли о некогда счастливых временах делали горечь утраты невыносимой. Старый паук лез наверх, еще несколько десятков метров… Он и Джессика вслед за ним замерли на месте. В оглушающей тишине отчетливо слышался звук работы электрического генератора. – История существования городов рыжих пауков насчитывает более шести сотен лет… – спокойный голос преподавательницы гулко разносился по аудитории, как в старые добрые времена. Мистер Акаге забыл, как дышать. – Известно, что наши с вами предки появились в этих местах три тысячелетия назад, но первые письменные свидетельства… – урок прервался приступом кашля у преподавательницы. «Отрава и сюда добралась, еще бы, ведь ее сыпали в воду и распыляли с самолетов», – услышав паучью речь, Джессика инстинктивно выхватила лазерный пистолет. Это ведь могли быть бурые или черные особи. А сейчас в свете открывающихся перспектив умирать не хотелось, совсем. – Это свои, наш диалект, подожди меня снаружи, – «мистер Акаге», взяв на всякий случай оружие, спустился в нору. Через некоторое время его белесо-рыжая седая голова вновь появилась на поверхности. – Пойдем со мной, – по голосу «отца» мисс Конор поняла, что тот рад, просто счастлив и в тоже время чрезвычайно взволнован. Первый уровень, второй, третий, – по мере того, как Джессика спускалась все ниже и ниже под землю, помещения становились теснее и меньше. Под конец они оказались в месте, которое, вероятно, раньше служило подвалом или большой кладовкой. Мисс Конор хорошо видела в темноте, но мир вокруг нее стал черно-белым. Маленькие паутинки-парты по углам, старая, промышленного производства, явно собранная со всего университета мебель. Теснота. Загончик для разведения мух в углу комнаты. За партами сидели дети разных возрастов, от совсем маленьких до почти взрослых, и старательно записывали лекцию на какие-то таблички. – Сейчас приступ пройдет, дети… – паучиха задыхалась. Неожиданно она поджала лапы, которых у нее было почему-то всего семь, и упала на пол. Дети завизжали от ужаса, некоторые из них приблизились к заболевшей учительнице. «Ничего у тебя само по себе не пройдет», – Джессика встала возле двери, чтобы отразить возможное внезапное нападение, и передала «отцу» противоядие. Своих необходимо было спасти и узнать, есть ли другие выжившие. – Кто вы? Ты вернулся? Тебя же убили… – паучиха открыла мутные ярко-желтые глаза и посмотрела на вошедших. Мисс Конор, было, подумала, что «мистер Акаге» нашел свою семью. – Она бредит, вероятно, приняла меня за своего мужа… – старый паук подполз к больной и сделал укол. Самка еще раз закашлялась, затряслась в конвульсиях и затихла. Снова стало тихо. Было лишь слышно мерное дыхание больной, и плакали дети, перепуганные случившимся. Они замерли при виде пришельцев, явно размышляя, куда бы сбежать или спрятаться, старшие закрыли собой младших. – Не трогай ее! Оставь в покое мою мать! – на мисс Конор стремительной тенью бросилось нечто рыжее, в лапе блеснул стальной нож. «Мы развивали науку, медицину и образование, но, живя на высокогорных плато, совершенно не заботились о вооружении. За это и поплатились. Мы наивно полагали, что дикари с равнин никогда не придут к нам в горы, и не смогли себя защитить», – Джессика вспомнила рассказ отца. Огнестрельного оружия, не говоря уже о лазерном, у рыжих пауков никогда не было. – Я не собираюсь ее травить, – мисс Конор оказалась быстрее, чем нападавший. Она стреножила неудачливого защитника, удерживая его в руках, и, глядя в желтые, сверкающие от ярости глаза, произнесла, – я вам не враг. – Ты врешь! – обездвиженный рыжий паук, несмотря на явное неравенство сил, пытался вырваться и плевался ядом в буквальном смысле этого слова. – Ты хочешь убить всех нас! – Тогда почему ты еще жив? – «мистер Акаге» решил, что его соплеменник туп, как навозная муха. И пора уже положить конец создавшемуся балагану. Вопрос застал рыжего паука врасплох. – Если ты обещаешь не делать глупостей, – Джессике наконец удалось разжать когтистую лохматую лапу и вытащить из нее нож, – то я тебя отпущу. – Я тебе не верю, ты человек, – молодой защитник вырываться перестал, но глядел на мисс Конор с прежней ненавистью. – Угу, человек, – девушка плюнула ядом, идентичным тому, чем пытался ее только что отравить «Фома неверующий», прямо в глаз, а когда тот взвыл, выпустила и дала ногой пинка под «зад». – Иди, утрись, герой. – Нельзя же так! – до сына больной паучихи, укатившегося в угол, похоже, стало доходить то, что ему пытались объяснить. – Вломились. Откуда вы вообще взялись? Чего вам надо? – он все еще не избавился от подозрений. – Мы хотим, чтобы на этой планете не осталось ни бурых пауков, ни черных, ни людей, – ответила Джессика. – Мы хотим отомстить. – Отомстить? – в глазах молодого паука все еще читалось сомнение. – Но как? – Много будешь знать, скоро состаришься, я не собираюсь что-то обсуждать с неуравновешенным подростком, – Джессика была все еще зла на того, кто оказал ей столь «радушный» прием. – Мне двадцать пять лет… – для заявленного возраста паучок был слишком мал ростом. – Ты видел, как убивали твою семью, – констатировал «мистер Акаге». – Я не видел. Я был яйцом, и мать успела спрятаться. Когда я вылупился, – молодой паук указал на уже ровно дышащую, спящую паучиху, – она отрезала себе лапу, чтобы мне было, что есть. А потом, через две недели после того, как я появился на свет, пошел дождь. Нас оставалось восемь детенышей. Мы ловили червей, выползших на поверхность, и мух, а мама их жарила. Она учит нас всему, она не позволила нам одичать… – Остались только вы? – старый паук погрузился в состояние глубокой задумчивости. – Пять самцов, три самки, восемь детенышей. А теперь мы умираем от ядов, которые распыляют люди, – злобы в глазах собеседника Джессики больше не было, лишь грусть. – Мы столько боролись, чтобы выжить. Оставшиеся паучихи рожали каждый год, как только им исполнилось тринадцать лет. А тут – люди. Получается – все напрасно? – в голосе молодого паука звучало отчаяние. – Я так не думаю, – Джессика стала выгружать из рюкзака ампулы с лекарством. – Колоть надо три раза в день, воду из открытых водоемов не пить. – И вот еще. Вы должны учиться себя защищать, и охотиться с ними легче, – она положила на стол перед собой три лазерных ружья. – Потом еще привезу. Хорошая малышка, – она подошла и погладила маленькую девочку-паучочка по мягкой рыжей шкурке. Увидев, что им ничего не грозит, дети успокоились и сначала несмело, а потом все охотнее подходили к пришельцам. – А что делать, если ты не вернешься, а лекарство закончится? – кажется, молодой паук еще не верил, что он, его собратья и члены их семей спасены. – Высокая концентрация антидота содержится в крови и мышечных волокнах людей, – Джессика улыбнулась, обнажая острые зубы. – Но я не думаю, что вам придется охотиться на них. Я вернусь… – А я останусь, – старому мистеру Акаге снова стало ради чего жить. – Позвольте представиться. Меня зовут, – он назвал имя, которое не слышал уже двадцать пять лет. На человеческом языке оно было невоспроизводимо. На паучьем не имело никакого конкретного значения. -. Я профессор этого университета, и я буду вам преподавать. Дети, ваша учительница заболела. Чтобы выздороветь, ей необходимо делать уколы, как и каждому из вас. Поэтому, – Джессике показалось, что старик сбросил за пару минут как минимум десяток лет, – каждый из вас подойдет ко мне, представится и вкратце расскажет, что он знает и умеет делать. Итак, молодой человек, начнем с Вас…– мистер Акаге занялся тем, что хорошо умел. Передавал знания подрастающему поколению. Концы, казалось бы, навсегда порвавшейся паутины нашлись, осталось лишь их связать. И сделать все для того, чтобы никто и никогда не посмел разорвать их вновь. Неделей позже – Ешь это! – черный паук-подросток, сын главаря дикарей, вырезавших двадцать пять лет назад своих рыжих «собратьев», подтащил еще живого человека к надрывно кашляющей, лежащей в углу огромной пещеры, сжавшейся в комок молоденькой паучихе с белой шкуркой и голубыми глазами. – Не хочу, оно противное. Мне больно, – новый приступ. Самка разумного насекомого выплюнула что-то зеленое. Будь она человеком, про нее бы сказали, что она кашляет кровью. – Ты это сожрешь, даже если мне придется кормить тебя насильно! – большой коричневый паук, ровесник черного, отвесил «девушке» нечто похожее на оплеуху. – Прекрати истерику. Те, кто пьет их кровь, не умирает. – Не бей ее! – разозлился черный. Он подтащил онемевшего от ужаса пленника к той, которую не дал убить еще в далеком детстве. Сыну вождя оставили странную белесую игрушку с голубыми глазами. – Лучше разожми ей челюсти, – попросил Черный своего бурого друга. Вообще-то они были из разных племен, но после той бойни, что устроили люди, стало неважно, кто, откуда и какого цвета. Они были пауками, и это было главным. – Приподними ее голову, выше! – Черный взял нож и одним движением отрезал заоравшему перед смертью человеческому солдату голову, заливая бьющую из артерий кровь в горло своей любимой. – Глотай, не смей выплевывать. Я не дам тебе умереть. Молодец. Хорошая девочка, – он погладил ее по голове, глядя, как его подружка начала глотать алые капли. Ее шкурка, перемазанная в человеческой крови, стала пурпурной. – Ничего моя хорошая, я тебя всякую люблю… – Мерзость, – паучиху начало тошнить. – Может, мяса ей дать? Оно вкуснее… – Бурый с сомнением посмотрел на валяющийся на полу обезглавленный человеческий труп. – Не стоит так мучить свою подружку… – под сводами пещеры раздался слабый старческий голос. – Дело не в крови людей, а в противоядии, которое они вкалывают в свои вены, – перед черным и бурым пауками стоял их седой рыжий «собрат». – Несколько уколов – и она, – он выразительно посмотрел на сдерживающую рвотные позывы молодую паучиху, – будет здорова. – «Мистер Акаге» показал зажатую в когтях маленькую ампулу. – Дай сюда, – бурый рванулся было к низкорослому старикашке, но замер на месте. У того была рыжая шкура. – Вас же не осталось… – Здесь всего одна доза, – рыжий не стал отвечать на незаданный вопрос. Он отломил кончик у ампулы и с невозмутимым видом стал набирать ее содержимое в шприц. – А вашей прелестнице, чтобы не умереть, нужно не меньше десяти, – мистер Акаге спокойно посмотрел в глаза огромного бурого идиота. Неужели они думают, что после всего того, что ему пришлось пережить, он будет кого-то из них бояться? Черный паук стоял молча с видом существа, которому необходимо было принять важное решение. – Мы истребили ваш народ. Зачем тебе нам помогать, старик? – Это дело прошлое, – бывший геолог и преподаватель заставил себя произнести эти слова. – Сейчас все те, кто остался, должны объединиться перед лицом настоящего врага, – паук подполз к зашедшейся в новом приступе кашля подружке Черного. – Странно, что вы ее не убили. – Если она умрет, я убью тебя, – в голосе сына будущего Главы Объединившихся Племен не было злобы, одна лишь безмерная усталость. – Я тебе верю. Ты очень похож на своего отца, – Черный был копией того, под чьим предводительством на глазах «мистера Акаге» вырезали его студентов. Прирожденный убийца, и людоед к тому же. Тем лучше. Тем слаще будет месть. – Но она не умрет. – «По крайней мере, не сейчас», – Рыжий мягко проколол иголкой испачканную человеческой кровью шкурку паучихи и ввел противоядие. Тогда все только начиналось... Неделю спустя после победы на планете Паук. - Ясон! Что ты там делаешь? – Рики откровенно скучал. Он почти бесился. Его пребывание в доме губернатора Ясона Минка стало ему сильно напоминать проживание в Эос. С ним носились, как с писаной торбой. Пить алкоголь нельзя, курить сигареты только через фильтр, а это все равно, что не курить вовсе. Кормили какой-то безвкусной белковой дрянью с витаминами. «На кораблях во время перелетов и то, не такой блевотиной кормят» - генерал Дарк с отвращением взирал на очередную кашу-размазню. После выписки Рики из больницы Ясон превзошел самого себя. Даже в туалетную комнату дверь закрывать запрещал, в буквальном смысле этого слова не оставляя ни на минуту одного. - У тебя может закружиться голова. Есть вероятность того, что ты упадешь и ударишься затылком о бордюр душевой кабины - губернатор Минк был неумолим. - Я в пещере с Пауками выжил! Ты не забыл? – собиравшийся сходить справить малую нужду бывший монгрел закипал. - Тем печальнее была бы твоя смерть возле унитаза, - сказанное Ясоном можно было бы воспринять как шутку. Но, увы. Блонди не шутил, а говорил абсолютно серьезно. - Я из дома сбегу, - грозился Рики. - Я позвоню в больницу, арендую тебе отдельную палату, – Блонди был спокоен, последователен и неумолим. При этом, иезуитски вежлив и смотрел на любимого бунтаря нежным взглядом. – Ты генерал. Ты должен прислушиваться к рекомендациям врачей. Иначе - какой же ты пример для подчиненных? Возможно, ты решил возглавить инвалидную команду? – чувство юмора у Ясона, наверно, все же было. - Тогда дай мне нормально поссать, - еще чуть-чуть, и взбешенный монгрел начал бы в прямом смысле слова писать кипятком. Как же его допекла эта гиперопека! Если Ясона рядом не было, то всенепременно была Эльза Блум, по сравнению с которой Дэрил тихо отдыхал в сторонке. - Может быть я лучше здесь постою? – Ясон не думал сдавать позиции. - Маньяк! Чертов Блонди! – в голову губернатора Минка летел рулон туалетной бумаги. Тот мастерски уворачивался. И при этом улыбался. Как же он любил, когда ему сопротивлялся его любимый монгрел! И вот, сейчас, когда Ясон с непонятной целью копался в ноутбуке, Рики лежал на кровати и скучал. Телевизор надоел, читать молодой человек не любил, друзья и боевые товарищи, которые его навещали и рассказывали последние новости, разошлись, кто куда, и занимались своими делами. - Ясон! Что ты там делаешь? – генерал Дарк повторил вопрос, на полном серьезе размышляя, не запустить ли ему торшером в ноутбук Ясона. - Патологоанатомическая экспертиза останков погибших завершена, - лицо Блонди было серьезно, - через три-четыре дня состояться похороны. Будет поминальная служба. Нашей планете нужна официальная религия, чтобы люди могли молиться о душах своих без временно ушедших друзей и родственников. Никто никогда не смириться с тем, что тот, кого он любил, исчез совсем, все верят в существование души, так или иначе, - объяснил Ясон. Задача перед губернатором планеты Паук стояла действительно сложная. Официальная религия определяет общественную мораль. Поэтому иудаизм, христианство и мусульманство отметались сразу. Блонди был гомосексуалистом, состоял в однополом браке и не хотел, чтобы какой-нибудь идиот, тыча в него с Рики пальцем, угрожал ему геенной огненной. Поэтому, во избежание, Ясон сразу, как только стал губернатором, запретил захоронение в землю, разрешив лишь кремацию, под предлогом правил недра пользования. Разлагающиеся трупы заражают воду гнилостными бактериями. Поэтому зарывать их в землю нельзя. Индуизм? Касты, должности, ремесла, передающие исключительно по наследству. «Нет спасибо. Мы этого в полной мере на Амои нахлебались» - тоже не подойдет. «Взять какую-нибудь из новых религий?» – Блонди стал вспоминать какого-нибудь не слишком одиозного проповедника. «Шарлатаны. Организуют здесь секту, и будут грести деньги лопатой за счет доверчивых граждан планеты Паук» - по мнению Ясона этим занимались представители всех религиозных культов, но адепты новоявленных течений были наиболее жадны. Никто не подходил. «Не молиться же нам здесь Великой Юпитер?» - бывший глава Синдиката грустно усмехнулся. Пройдет двести лет и жители Паук начнут молиться ему, вернее его духу, но Ясон про это еще ничего не знал. - А есть религия, которая признает, что у пауков тоже есть души? – Рики вспомнил, как белая паучиха закрыла черного своим телом и погибла вместе с ним. Два чудовища, одно из которых хотело его, Рики в качестве деликатеса преподнести на завтрак другому. Они тоже любили друг друга. – Их же тоже похоронить нужно. Они же тоже погибли, хоть и враги. «Исчезнувшие цивилизации» - Ясон вспомнил про древних террианских ацтеков. «Нет, слишком кровавая». Хотя, это если с какой стороны посмотреть. Девушки, которых сбрасывали со скал в дар богам, ничего в тот момент не боялись и были абсолютно счастливы. Кокаиновое опьянение при определенном применении дает стойкую галлюцинацию – выросшие за спиной крылья. Девушкам казалось, что они превратились в птиц. Так что, невесты богов улетали к ним в прямом смысле этого слова, камнем падая вниз со скалы на самом деле. «Еще наркоманов нам здесь не хватало и человечески жертв» - идея была отвергнута, как безумная. Но выбрать все равно было что-нибудь необходимо. - Есть такие религии, например, японский синтоизм, - ответил Ясон Рики на автомате и задумался. «Можно жечь трупы, никаких человеческих жертв, никаких призваний к гонениям на геев, души есть у всего, даже у гор, ручьев и деревьев, не говоря уже о жучках и паучках, поклонение духам, никаких призывов к войне. То, что надо» - Рики, ты гений! – государственной религией будет японский синтоизм. Никакого умерщвления плоти и прочего мракобесия, секс – не грех. Праздники веселые. Опять же эти дощечки с пожеланиями, с помощью них легко изучать чаяния людей и общественное мнение. Религия, формирующая хорошую внутреннюю мотивацию… - губернатор Минк решил, что выбор сделал единственно верный. «Но где взять священнослужителей этого культа?» - для решения этого вопроса Ясон по привычке, сформировавшейся еще во время его консульства на Амои, решил обратиться к Раулю. От вопросов и проблем, которые обрушились на губернатора планеты Паук за последние семь суток, у него, как выражался Рики «голова вспухла». У Элиты Танагуры тоже есть предел выносливости и работоспособности. «Пусть Рауль мне поможет» - Ясонк Минк набрал номер друга. Аудио связь была отключена. «Что случилось?» - Блонди разволновался. Ответом ему было сдавленное хихикание Рауля. - Бьерн! Отпусти! Хи-хи-хи… Мне надо ответить на звонок! - Так отвечай… - Как я могу ответить, когда ты меня щекотишь?! Хи-хи-хи. Ай! – «Щекотишь? Бьерн?» - с каменным лицом Ясон Минк еще секунд пять слушал абсолютно не свойственное господину Аму сдавленное, легкомысленное хихикание. – Это Ясон звонит! – Рауль на том конце «трубки» от кого-то отбивался, но весьма неохотно и очень вяло. - Какой еще Ясон? Который искал золотое руно? – голос у того, кто был рядом с Раулем был мягкий, приятный и это, очевидным образом, не был голос Катце. Со стороны Рики, тем временем, раздался смех, который, насколько господин Минк успел изучить своего спутника жизни, мог в любой момент перерасти в гомерический хохот, по громкости соизмеримый с лошадиным ржанием. «Ржет, как лошадь» - Блонди вспомнил поговорку федералов. - Ясон Минк! – другой Блонди, тем временем, обращался к своему невидимому собеседнику, объясняя, кто ему позвонил. – Отдай сейчас же обратно, - что-то треснуло, как будто рвалась шелковая ткань. - Ты что, мой пончик, - услышав это обращение к Раулю, Ясон на какое-то время перестал владеть своей мимикой. А со стороны генерала Дарка раздалось то самое ржание. Рики себя хотел сдержать, но не смог. – Не можешь разговаривать без халата? - Хоть бы видеоканал включил на это посмотреть, - со стороны Рики уже пошли комментарии. – Тебе не кажется, что они оба там пьяные в говно или накурились? Ясон прислушался. Судя по интонациям и по поведению, было очень похоже. - Это тот самый Ясон Минк, который… - все тот же приятный незнакомый голос задавал следующий вопрос. Губернатор планеты Паук резко прервал связь, не дожидаясь окончания фразы. - По-моему, он занят. Неловко получилось…- Блонди чуть холодный пот не прошиб. «Уму не постижимо. У Рауля появился любовник, с которым он близок настолько, что напивается вместе с ним в Эос в своих апартаментах. А если он рассказал ему, что я его когда-то изнасиловал? Если про это узнает Рики… Нет, Рауль бы ничего не рассказал», - Ясон успокаивал сам себя. «Тот Рауль, которого ты знал, не рассказал бы. Но тот Рауль и любовника бы себе не завел и не вышел замуж (тут подходило именно это слово, а не «женился) за Катце» -нашептывал Ясону внутренний голос. «Он хоть понимает, что творит?» - Ясону стало страшно за друга. – «Интересно, Катце в курсе того, что происходит?» - узнав один факт, губернатор Минк не сомневался в том, что из его бывшего фурнитура вышел достойный ученик. Ясон никогда никого от себя не отпускал, а господин Бенийро пошел дальше, он никогда не простит и не отпустит. Проверяя счета, через которые уходили деньги на приобретение пауками оружия и оборудования, Ясон Минк обнаружил, что номера этих счетов из того самого резервного фонда, который использовал Катце для своих подпольных махинаций. Вывод был очевиден - бойню на Паук организовал Президент ОФП. «Это его месть мне, за то, что я изнасиловал Рауля, за то, что вышел из его игры и стал губернатором. Катце через подставных лиц вооружил пауков и натравил их на людей. Ничья смерть не имела значения, а я с Рики и вовсе бы не умер. Он нас снова бы восстановил». Ярость и бессилие, вот были два чувства, которые охватили губернатора планеты Паук, когда он понял, что произошло. «Этот господин Акаге, скорее всего, никогда не существовал или исполнитель, мелкая сошка». «Но разве не я научил его рыть другому яму, а потом протягивать руку помощи? Разве я по отношению к участникам мирной демонстрации перед тюрьмой не поступил так же? Сделал из них жертвенных агнцев» - Катце не в чем было упрекнуть. Он был продуктом системы. «Из него бы вышел мне достойный приемник там, на Амои» - в голову залетела крамольная мысль. Монгрел – руководитель Синдиката? Абсурд. Увы. Обстоятельства складывались так, что Блонди, Ясон Минк сделал абсолютно ложные выводы и решил держаться впредь с Катце максимально вежливо, но быть как можно дальше от своего бывшего фурнитура. «Прощай Катце» - одним человеком, которому можно было доверять - меньше. На душе почему-то стало горько. Ясон повернулся к Рики, тот лежал на кровати и скучал. Все еще слабый, все еще бледный. Яд был выведен из организма, но последствия остались. - Рики, - Ясон отошел от ноутбука, прилег на постель рядом с юношей и обнял его. - Когда здесь все более-менее уляжется, давай слетаем куда-нибудь вдвоем, отдохнем? Ошибка уранового короля. Три дня спустя. Планета Ракуен. - Сегодня мы прощаемся с героями, павшими за свободу своей новой Родины. Память об их подвиге… - пьяный с самого утра Пауль Кочо опохмелялся в баре (из дома он улетел, чтобы не натыкаться на осуждающее лицо матери и недовольные отца и братьев) и наблюдал за трансляцией похоронных мероприятий, происходивших на планете Паук. Проклятый Ясон Минк, как всегда безупречный, в классическом черном костюме толкал прочувствованную речь. Его «амойская шлюха» - так управляющий делами империи Кочо называл про себя Рики Дарка, стоял рядом, наряженный в генеральскую форму. Рука победителя пауков висела на перевязи, а вид был какой-то бледный. Гробы с погибшими, накрытые флагами ОФП, окуривали служители какого-то культа, облаченные в длинные оранжевые хламиды. - Они навечно останутся в наших сердцах… - торжественный, полный скорби и в, тоже время, успокаивающий голос губернатора планеты Паук мягко лился из динамиков. «Блядь. Устроили реалили шоу» - Переключи! – рявкнул Пауль на пялившуюся в монитор, вместо того, чтобы протирать бокалы, и уже готовую пустить слезу барменшу. Та с явной неохотой нашла музыкальный канал и вернулась к выполнению своих обязанностей. «Как это уродище прорвалось на эстраду?» - песня в исполнении поп-дивы господину Кочо тоже не нравилась. Сейчас он ненавидел всех и каждого, но особенно - амойско-бизоновскую клику, которая, словно щупальцами огромного спрута, охватывала своем влиянием ОФП. Для уранового короля, у которого была прекрасная сеть осведомителей, не было секретом, кто на самом деле выигрывает тендеры на «освобожденных планетах», но до недавнего времени интересы выходцев с Амои никогда не пересекались с интересами клана Кочо. «Наша планета станет цветущим краем…» - вспомнились слова из интервью Ясона Минка. Если бы это зависело от Пауля Кочо, то цветущим краем Паук не стала бы никогда. Подземные рудники, где трудились бы и умирали уголовники, пыль, жара и рыжие членистоногие, которые расплодились бы на ней в неимоверных количествах. И больше ничего. Но это была бы его планета. Ведь сейчас, как ни крути, каким бы состоянием и властью он, Пауль Кочо, не обладал, по сути, он являлся наемным управляющим у своего кузена - дегенерата, который в ранней юности умудрился проиграть в карты родную планету, а теперь радостно скакал по ночным клубам. Работать на безответственного придурка было унизительно. А получись все так, как предложила рыжая сучка Джессика Конор, то Пауль мог бы купить на планете участки, под которыми залегала урановая руда за бесценок, и стать не управляющим, а владельцем месторождений. Сначала все шло по плану. Черные и бурые пауки затаились, постепенно обучаясь и вооружаясь. А Рыжие тихо жили на своем плато и сохраняли нейтралитет, осуществляя лишь идеологическую поддержку. Новейшее оборудование и противоядия удавалось закупать через любовника, Адама Мегеле, которого Пауль в тайне прочил на место Первого Консула Амои. Но пока Катце был у руля, подобное было невозможно. Господина Бенийро Пауль Кочо люто ненавидел, помня свое унижение на планете Бизон, а Рауля Ама тихо презирал, за то, что Элита Танагуры позволил какому-то бывшему фурнитуру взять верх над собой и даже опустился до того, что вступил с ним в законный брак и прижил ребенка. Так или иначе, Рауль Ам его, Пауля, отверг, предпочтя какого-то рыжего непонятно откуда взявшегося выскочку. Не то, чтобы Кочо Второй решил опуститься до личной мести, для этого сын Платины был слишком высокомерен, но усилить свое влияние в Парламенте и подпортить кровь «Сладкой парочке», как он называл молодоженов, не отказался бы. В любом случае, спешить было некуда. В какой-то момент, когда колония поселенцев на планете Паук стала достаточно большой для того, чтобы ее истребление не осталось незамеченным, Пауль Кочо с помощью Джессики дал сигнал для атаки. И тут как назло нарисовался осуществивший рейдерский захват какого-то убогого бериллового рудника, воскресший из небытия Ясон Минк. Ирония судьбы. Если бы нападение на поселение осуществили бы на час позже, Минк со своим любовничком и грудой награбленных изумрудов уже улетели и все. Но история не выносит сослагательного наклонения. Чертов Блонди, подобно рыцарю, прилетел на сверкающем звездолете и всех спас, а потом еще стал губернатором. Такого не подкупить, ни шлюху под него не подложить. Идеальный управленец. Казалось бы, на проекте «Паук» надо было ставить крест и успокоиться. Но Пауль Кочо никогда бы не стал бы называться Кочо Вторым, если бы настолько легко отказывался от своих планов. Просто стоимость проекта возрастала. Черных и бурых пауков стали вооружать и обучать по-настоящему. И ждать следующего подходящего момента для нападения. И такой, казалось бы, преподнес сам губернатор Паук, ввязавшись в проект по подписанию договора о совместном недрапользовании с Главой Объединившихся Племен пауков. Резня должна была начаться на следующий же день после этого знаменательного события. Но сначала полоумный сынок Главы Объединившихся Племен со своим фанатиком другом и белесой подружкой решил вызволить «товарищей по борьбе» из тюрьмы, прихватив с собой кучу заложников, а некий косоглазый журналистишка это умудрился запечатлеть в прямом эфире. Потом Ясон Минк, выставив армию наемников и головорезов, которых теперь все называют героями, сыграл на опережение. Причем, акция по истреблению пауков была очевидным образом давно и хорошо спланирована. И все. Победа людей над насекомыми. Никакого дальнейшего вторжения сил ОФП для того, чтобы спасти чудом оставшихся в живых поселенцев. Никакого истребления черных и бурых пауков. Никакого признания планеты непригодной для заселения. Никакой карты от мистера Акаге и освоения месторождений урана с использованием труда уголовников. Это был полный провал. Пауль Кочо совершил самое страшное, что можно сделать на войне - недооценил противника. И проиграл. Это было полное поражение, разгром, крах всех далеко идущих планов. И ниоткуда никакой поддержки. Пауль опрокинул новую стопку. Стерва Джессика исчезла и уже неделю не выходила на связь. Кочо Второй сомневался, что когда-либо еще увидит эту девицу, что было к лучшему. А любовник… «Ты предал мое доверие. Ты использовал меня. Я сделал аналитическую справку и пришел к выводам…» - Адам Мегеле, такой преданный, такой любящий строил из себя оскорбленную невинность. По большому счету, не в меру умного Блонди надо было ликвидировать, но не подберешься. Он, Пауль Кочо, сейчас не в том положении, чтобы подставляться и рисковать. А на Танагуре великолепная служба безопасности. Как и в стоэтажном семизвездочном отеле, на последнем этаже которого урановый король бесславно заливал горе алкоголем. Поэтому, когда у барной стойки появился еще один посетитель, Пауль не обратил на него никакого внимания. - Доброе утро… - Кин начал общение с разрабатываемым объектом со стандартной, не несущей никакой смысловой нагрузки вежливой фразы. – Порекомендуете мне в окрестностях отеля пляж поспокойнее? – молодой человек улыбнулся собеседнику, задав нейтральный вопрос, на который ответить «нет» было сложно. Все-таки Пауль Кочо считался культурным человеком, который не стал бы открыто хамить постояльцу отеля, в баре которого они оба убивали утро. «Ну и видок у него» - мятая рубашка, двухдневная светлая щетина, белки глаз с полопавшимися сосудами. Кочо Второй сейчас никак не тянул на холеного светского льва, а выглядел как человек, который не просыхая пил неделю подряд и плохо спал. Что, в принципе, соответствовало действительности. «Кого еще нелегкая принесла?» - мужчине хотелось послать незваного, нарушившего его покой собеседника куда подальше и порекомендовать задать тот же вопрос в лобби отеля, но полученное Паулем воспитание сделало свое дело. - Доброе утро, - он растянул губы в подобии улыбки и заставил себя повернуть голову в сторону наглого «пришельца». «Пляж поспокойнее? Однако…» - Пауль Кочо с интересом разглядывал сидевшего рядом с ним за барной стойкой юношу. Судя по виду, тот был студентом из хорошей семьи, в том смысле, который урановый король вкладывал в понятие «хорошая семья», прилетевший отдохнуть после тяжелой, но успешно сданной сессии или защиты диплома. - Черный чай с молоком, пожалуйста, - Кин сделал заказ. "Заучка", домашний мальчик. Кто еще в семь утра догадался бы заказать в баре чай с молоком? Белокурые отдающие в «золото» волосы, которые, судя по всему, юноша просто не стриг, потому что не предавал значения тому, как выглядит, были зачесаны назад и стянуты обыкновенной резинкой в хвост. Редкого сине-зеленого цвета глаза, обрамленные густыми темными ресницами, скрывали стекла очков. «Гавайская» рубашка, застегнутая на все пуговицы, включая верхнюю, безразмерные шорты цвета хаки ниже колена и коричневые сандалии из толстой кожи, надетые на босу ногу, довершали картину, создавая образ типичного «ботаника» на отдыхе. «Зачем Бог дал такую красоту столь унылому существу?» - юноша не выглядел робким, скорее, был «выше всего этого», этаким преисполненным высокомерием и ощущением собственного социального и интеллектуального превосходства созданием, которое позволяло себе взирать свысока на страстишки сверстников. «Да я сам был таким же в его возрасте. Сколько времени потеряно» - стащить с носа незнакомца очки за дужку, растрепать волосы, поцеловать в губы. Губы у юноши были алыми, а кожа словно светилась изнутри, нежная, покрытая чуть заметным пушком. Представляя, какая она на ощупь, Пауль Кочо провел подушечкой пальца по полированной поверхности барной стойки и развернулся к юноше всем корпусом. Мужчине вдруг жутко захотелось развратить это умное, красивое, но, очевидным образом, невинное существо. «Пляж поспокойнее? А когда я сам в последний раз на пляже то был?» - сейчас мысли Кочо Второго были далеки от планеты Паук и всего того, что было с ней связано. Все о чем ему хотелось думать – это как затащить в постель сидящего рядом с ним застегнутого на все пуговицы и пьющего чай с молоком молодого человека. «Зачем Вам спокойный пляж, юноша?» - ироничное замечание уже было готово сорваться с губ мужчины, - Недавно прилетели, молодой человек? – Пауль Кочо спросил нечто совсем иное. - Да, только заселился. Устал после перелета, а день терять не хочется. Боюсь, шумный пляж сейчас не для меня, - у юноши был выговор жителя Нары и грамотная речь. В подтверждение своих слов молодой человек сладко зевнул, прикрывая рот ладонью, а затем отпил немного горячего чая. Со стороны это выглядело так бесхитростно, невинно и настолько сексуально, что у Кочо Второго возникла эрекция. «Заманить под предлогом поездки на пляж на яхту, подпоить», - коварный совратитель стал думать, какой наркотик лучше всего подсыпать юноше, чтобы тот не оказал сопротивления, а затем – как получится. Если парень мужчине в постели понравится – то задобрить, захвалить, запугать, на крайний случай, и продолжить более тесное общение. А если не понравится- вернуть в отель. В случае попытки подать заявление в полицию – выставить юнца наркоманом и тот будет рад быть высланным с планеты, а не сесть в тюрьму. У Кочо Второго в распоряжении всегда были люди, готовые дать показания, что в момент насилия мужчина находился совсем в другом месте, а обвинения – не более, чем попытка выжать деньги из миллиардера. «Так и поступлю. Надеюсь, он окажется умным мальчиком» - Похоже, мы с Вами, юноша, собраться по несчастью, - улыбка соблазнителя вышла доброй и искренней, в уголках темно-серых глаз залегли легкие морщинки, - я вот после мальчишника в себя прихожу. Друг женится… - мужчина объяснял свой потрепанный вид. Кин в ответ понимающе улыбнулся. - Тут в тридцати минутах хода на катере на островах есть прекрасная лагуна. Лиственницы у воды, тенек… - Пауль перечислял то, чего, по его мнению, могла просить душа усталого путника, желавшего искупаться, но не обгореть. – Присоединяйтесь, если… не хотите терять день, - улыбка мужчины стала еще шире. В принципе, он флиртовал с мальчишкой совершенно искренне. - Да… - Кин сделал вид, что на секунду задумался, словно сомневаясь, зачем незнакомому человеку ему помогать, но потом принял решение и решил согласиться, - мистер… - майор Широи посмотрел на собеседника, желая услышать его имя. - Пауль… - голос у Кочо Второго стал ласковым, а свою фамилию он не назвал. Публичной фигурой он не являлся и быть узнанным не боялся. - Анри Монтегю, - Кин озвучил свое очередное имя. Лежавший в это время в клинике на Наре с воспалением легких, учившийся на программиста студент колледжа при дипломатическом корпусе очень сильно бы удивился, если бы узнал, как бурно он проводит время. Еще сильнее он бы удивился, если бы увидел, какая голограмма была временно приложена к его личному делу. Но даже если бы и удивился, то никому бы не рассказал, так как идиотом не был. Фамилию майор Широи назвал, потому что знал, что служба безопасности семьи Кочо все равно будет проверять, с кем общается Пауль. Так пусть проверяют. Узнав полное имя собеседника, мужчина понял, что не ошибся. Имя у юноши было явно не плебейское. «Надо будет с ним как-нибудь помягче…» - но будешь тут помягче, когда член, несмотря на недосып, рвется из штанов. Кочо ждал, что ответит ему собеседник. - Спасибо, - казалось, мальчишка пытался побороть смущение, - я с радостью к Вам присоединюсь, Пауль -лже Анри вдохнул ртом воздух, облизал нижнюю губу, словно та пересохла, бросил быстрый взгляд на мужчину и залился румянцем. «Даже так?» - Тогда встречаемся на пристани отеля через час, Анри, - из бара Кин Широи и Пауль Кочо ушли крайне довольные друг другом. Каждый из них приступил к осуществлению своего плана. Три часа спустя. - Может, какой-нибудь апперетив, Анри? – Пауль Кочо ненавязчиво предлагал своему гостю выпить. - Да. Конечно. Спасибо, - «Анри» был смущен и немного напряжен. Как и должен себя чувствовать не привыкший к роскоши студент, которому сервировали ланч в кают-компании вставшей на якорь недалеко от пустынного пляжа яхты. Понимающий к тому же, что сидящий напротив него мужчина откровенно с ним флиртует, - Что-нибудь не очень крепкое, пожалуйста. «Интересно, что за пойло он мне подсунет?» - Кин, наблюдавший на комедией, которую разыгрывал перед ним Кочо Второй, буквально сочился сарказмом, но внешне это никак не проявлялось. Как и следовало ожидать, апперетив оказался с изюминкой. Смесь шампанского, водки, стимуляторов с галлюциногенами, щедро сдобренная апельсиновым соком со льдом пилась легко, и могла свалить с ног слона. Причем, алкоголь практически не ощущался, и незадачливой жертве потом оставалось лишь извиниться за то скотское состояние, в которое она пришла бы, выпив бокал-другой этого замечательного напитка, именуемого в узких кругах Северным Сиянием. «Классика жанра» - Кин сделал два небольших глотка. Почему бы немного не расслабиться? «Пауль, Вы очень консервативны» - молодой человек поставил бокал обратно на стол, заметив, как подался при этом вперед Кочо Второй, отрезал небольшой ломтик мяса от бифштекса, лежавшего на тарелке и отправил себе в рот. - Вам не нравится, Анри? – мужчина выдал себя с головой. - Все, очень вкусно, спасибо, - напиток действительно был замечательным, но отдаваться первый раз в состоянии бревна под этой «анестезией» майор Широи не собирался. Напротив, он хотел в полной мере насладиться сидевшим напротив него роскошным мужиком. Но пока можно было немного поглумиться. «Усложним задачу» - «Анри» сделал глоток апперетива, чтобы запить мясо и… подавился. Закашлялся так, что из покрасневших глаз брызнули слезы. Неловко дернул рукой, выронив бокал, содержание которого вылилось молодому человеку на рубашку и шорты. - Извините, я такой неловкий, - "Анри" от смущения, казалось, был готов провалиться сквозь землю. «Милый» - Кочо Второй наблюдал за расплывавшимся по одежде юноши мокрым пятном. – Мне кажется, - мужчина чуть усмехнулся, - вашей одежде требуется стирка. Я могу одолжить Вам халат, что скажете, Анри? – в глазах «гостеприимного хозяина» читалась искренняя забота о госте. Мужчина пытался сгладить неловкость. - Большое спасибо, - Кин чувствовал, как липкий сок пропитывает его нижнее белье. В какой-то степени клиент был великолепен. К тому же, к нему прилагался шикарный курорт и все те блага, что может предложить миллиардное состояние. Задание обещало быть очень приятным. Давно майор Широи не проводил на работе время настолько хорошо. «Вот теперь можно позавтракать без приключений» - переодевшись в халат и удостоверившись в том, что вместо наркотического напитка на этот раз ему предложили самый обыкновенный апельсиновый сок, Кин продолжил трапезу. «У Вас великолепный повар, Пауль» - Все так вкусно, - майор Широи с удовольствием поглощал салат из морских гребешков с клубникой. - А чем в студенческих столовых кормят? – Кочо Второй решил проверить свою версию о роде занятий мальчишки. - Да всяким дерьмом, - выпалил юноша, прежде, чем успел подумать, - Извините, Пауль. - Ничего страшного, - мужчина откинул голову назад и коротко рассмеялся. - К чему церемонии? - опытному интригану пришла в голову мысль, что иногда приятно пообщаться с милым созданием, которое говорит то, что думает и не держит камня за спиной. - Сейчас самое время искупаться, не правда ли? – гостеприимный хозяин яхты промокнул губы салфеткой. - Да, конечно. Сейчас плавки надену, - лжеАнри допил сок и потянулся к своей сумке, лежавшей на полу. Движения юноши и его поведение стало более раскованным. Все-таки два глотка Северного Сияния он сделать успел. Майор Широи наклонился к рюкзачку, который поставил возле дивана, на котором сидел, специально, словно ища опору, вытягивая ногу в сторону. Пауль Кочо тяжелым взглядом следил за тем, как пола махрового темно-зеленого халата, в который переоделся его гость, стала сползать с колена Анри, обнажая бедро юноши. - А зачем нам плавки, Анри? – мужчина пожал плечами. – Мы оба мужчины, мы здесь одни, - обслуживающий персонал на яхте урановый король людьми однозначно не считал, - Сейчас прыгнем с кормы в воду, позагораем, а для желающих лежать в теньке можно принести зонтик на палубу. - Я думал, что мы зайдем в воду с берега, - щеки юноши предательски вспыхнули, - Я не умею плавать, - парню было стыдно, на самом деле стыдно. «Вот тебе шанс меня облапать по полной, пользуйся» - майор Широи глумился, как обычно, но виду не подавал. - Я могу Вас научить, Анри, если хотите, - предложение прозвучало двусмысленно. Пауль Кочо чувствовал себя первооткрывателем, ступившим на девственную территорию. - Вы думаете у меня получиться? Я плаваю, как топор, - «Анри» сомневался в своей способности к совершенствованию. - Если Вы будете меня во всем слушаться, я обещаю, - в глазах мужчины зажегся лукавый огонек, - это станет Вашим любимым занятием. - Да, тут главное, кто преподносит урок. «Надеюсь, мы говорим об одном и том же?» - Кину очень хотелось подмигнуть собеседнику, но, конечно же, майор Широи себе этого не позволил. - Тогда я думаю, процесс преподавания можно начать прямо сейчас, - Кочо Второй поднялся из-за стола. «Я не переборщил с софистикой? Иначе он завалит меня прямо на столе" - Кину хотелось растянуть флирт, этакое изысканное удовольствие для двух умных людей. То ли Кочо Второй тоже имел желание немного поиграть, или мужчина до какого-то момента решил вести себя прилично, но на яхте никаких активных поползновений в сторону гостя ее хозяин предпринимать не стал. Они доехали на катере до берега и, раздевшись, зашли в воду. - Вы должны расслабиться, Анри! – Не могу! Мне волосы в рот лезут! – противная резинка наконец-то слетела с волос юноши (не без помощи Кочо Второго) и утонула. "Анри" делал бесславные попытки проплыть хотя бы два метра, создавая кучу брызг, хватая ртом соленую воду и смеясь, а мужчина, втянувший его в это мероприятие, оглаживал тело «ученика» везде, где процесс обучения позволял это сделать. В какой-то момент пальцы Пауля, словно случайно, коснулись члена молодого человека. У того стоял. «Солнышко мое» - на душе интригана, развязавшего кровавую бойню на планете Паук, стало тепло. Злодеи – они же тоже люди и ничто человеческое им не чуждо. «Анри» же, напротив, испугался, что его «маленькая грязная тайна» стала открыта. Казалось, он готов был утопиться. Встал, замер, разве что голову в плечи не втянул, с ужасом ожидая, как человек, пригласивший его искупаться, отреагирует на это открытие. «Да он девственник!» - у Пауля Кочо возникло ощущение, словно он выиграл в лотерею. Молодой человек, тем временем, очевидным образом паниковал. «Мне кажется, я знаю, как снять это напряжение» - нужно было сказать нечто в этом роде и, пока мальчишка не очухался, приступать к активным действиям. Юный гей с кучей комплексов – это может быть прекрасно, а может превратиться в огромную проблему. «Он как я в свое время» - у мужчины защемило в груди. - Анри, мне кажется, я прекрасно понимаю, что Вы чувствуете сейчас, - что-то не позволило Паулю Кочо говорить банальные пошлости. – Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, я окончательно убедился в том, что женщины меня абсолютно не привлекают, - Кочо Второй не понимал, почему его вдруг потянуло на откровения, но потребность выговориться оказалась сильнее соображений здравого смысла. «Возможно, я слишком долго молчал?» - Я считал себя ненормальным, ущербным. И чтобы доказать себе и окружающим, что это не так, старался быть во всем лучше остальных. Я очень долго занимался самобичеванием, - мужчина отвел со спины все еще стоявшего неподвижно юноши намокшие волосы, глядя, как по плечу «Анри» скатывается капля воды, - и некому было объяснить мне, насколько я бы неправ. – Рука стоявшего за спиной Кина мужчины вновь скользнула вдоль живота молодого человека, накрыв сверху ладонью его стоящий член. Щеки «соблазняемого» вспыхнули, но он не отстранился, а, напротив, закрыл глаза и, казалось, забыл, как дышать. – Я не хочу, чтобы Вам пришлось пройти через то, через что пришлось пройти мне, Анри, - голос у Пауля был тихим и грустным. Он наклонился к склонившему голову, стоявшему к нему спиной юноше, и мягко погладил его по скуле, чувствуя, как тело «Анри» откликается на эту невинную ласку. – Позвольте мне помочь Вам. Анри. «Позвольте мне помочь Вам, Анри» - это прозвучало так ласково и проникновенно. «Если бы этот Анри Монтегю с моей внешностью и «легендой» существовал на самом деле, то он наверняка сейчас бы влюбился в этого Пауля про уши» - в рассуждениях майона Широи больше не было иронии, скорее - грусть. – «Он наделал бы глупостей и надоел бы этому пресыщенному мужику где-то через неделю» - иногда Кин ощущал себя эмоциональным инвалидом. Когда-то его преподаватель информатики поведал о том, почему Кина так сложно было вывести. Дело было не в изменении пигментации кожи и цвета волос и даже не в способности Широи дышать растворенным в воде кислородом. Разумное человекоподобное существо, полученное в результате смешения ген гомо сапиенс и кальмара, должно было обладать способностью так же легко вышвыривать из своей жизни сексуальных партнеров, как кальмары королевской семьи легко избавлялись от безмозглых, надоевших им самок после того, как те становились не нужны. Думая о незавидной доле этого неведомого и несуществующего Анри Монтегю (настоящий, лежавший в Центральном Военном Госпитале с гнойным плевритом вряд ли смог бы заинтересовать Кочо Второго) Кин тихонько вздохнул. Пауза затянулась. Надо было что-то отвечать. - Мне иногда хотелось бы жить в мире цифр, - юноша, наконец, «набрался смелости», повернул голову и поднял глаза на мужчину. Они были не лазурными, не зелеными, а, цвета морской волны. Цвета умирающей бирюзы. Взгляд, полный смятения, слипшиеся стрелками темные ресницы, на которых блестела вода. – Там спокойно и все так понятно, - «Анри» словно пытался принять решение. - В реальности все тоже понятно, «Кажется, я попал» - радоваться ему этому обстоятельству или огорчаться, Пауль Кочо еще не определился, но обманывать мужчина сам себя не собирался. Чувства, которые он начинал испытывать к юному существу, которого держал в своих объятиях, не имели ничего общего с обыкновенной похотью.– Если ничего специально не усложнять. Медленно, чтобы не спугнуть, не убирая пальцы с члена того, от запаха кожи кого у него кружилась голова, мужчина положил ладонь свободной руки юноше на плечо и развернул лицом к себе. Они стояли близко друг к другу по пояс в теплой воде и лишь лиственницы, склонившиеся над белым песчаным берегом, могли стать свидетельницами того, что должно было произойти. Мужчина и юноша, еще почти мальчишка. Их первый поцелуй был ласковым, нежным, долгим, соленым и горьким на вкус, из-за попавшей на губы «Анри» морской воды. Как оно в жизни бывает? Живет себе человек спокойно. А потом выйдет в магазин за хлебом, например. И все. Встретит ее, свою единственную, настоящую, долгожданную любовь. Вот и Пауль Кочо, целуя «невинного» мальчишку, чувствуя, как тот плавится в его объятиях, забыл про вечно от него чего-то ждущих родителей, недоставшегося ему Рауля Ама, правильного и требовательного Адама Мегеле, рыжего интригана Катце и его бандитскую свору с Бизон. Где-то в глубине души уранового короля родилось желание остаться с безумно красивым Анри Монтегю, которого делал своим, навсегда, как это говорится «до конца дней своих». Мужчина даже не догадывался, насколько осуществима его мечта.