Когда плачут Банши

Свет луны озарял палату, и в этом свете с лёгкостью можно было увидеть обстановку этой маленькой палаты на двоих. Две кровати с прикованными к ней заклинаниями пациентками, две тумбочки и стол по середине комнаты, да одно кресло, которое было завалено какими-то бумагами и выписками с диаграммами. В комнате стояла идеальная тишина, иногда было слышно, как по коридору ходит дежурный колдомедик или пара. Но вот тишину комнаты нарушил голос Беллатрисы. — Джини, ты как там? — спросила, даже обеспокоенно, но в большей степени заинтересованно Беллатрис. Джини смотрела в потолок. Её мысли ускользали от нее и что-либо говорить не хотелось. Нужно было дотянуться хотя бы до одной из них и, осознав ее, сказать. Мозг уже не мог так сделать, хотя вроде бы мог, но не хотелось. И дремота, и усталость сегодняшнего дня брали свое. Хотелось колдовать и двигаться, но она лежала прикованная к кровати заклинанием и не могла двинуться. Тогда почему Белла смогла двинуться? — Познай силу нашего хозяина. Осознай, что Темный Лорд стремиться свершить свой план по возвращению. Его частица была в Поттере. Я не верю, что она уничтожена. Его частица была в тебе. Теперь просто прими его в свою душу и пусти в тело, как я пустила его. «Шизофреничка», — подумала Джини: «да только совсем не отличаюсь от нее, сама хочу иногда выцарапать глаза магглам, и пытала их. Да я уже завишу от этого. И знаю много интересного, что не должна знать вроде бы как». От соседней кровати послышались скрипы, хорошо, что Джини не могла повернуть голову. Беллу насиловал один из санитаров, что подмывал Джини. И судя по стонам женщине это нравилось, ну может не совсем, но то что она получала удовольствие точно было не оспоримо. Рядом с Джини сел колдомедик, что мыл Беллу и предупредил их что вначале опыты, будут ставить над Беллой. — Я не могу на это смотреть, поэтому подправил и тебе заклинание. Раньше тут еще и заглушалка ставилась, но этой ночью почему-то этого не случилось. Мне очень жаль, что ты видишь, и слышишь, как это делают с ней. Извини, права прости. Его ставили умывать и прочее делать с ней, ну кроме секса. Но он возбуждался и пришлось нам поменяться. С тобой что-либо сделать он боится. Он боится за свою шкуру, а вот с Беллой он может делать что хочет. — Почему ты не препятствуешь ему, — спросила Джини. — Он старше по положению, да и вскоре у него повышение, а меня понизили из-за докладной, конечно я не совершал того, но они свалили всю вину в смерти Златопуста на меня, я тоже виноват хотя и косвенно. — Так ты тот колдомедик из-за которого ругался Гарри с начальством? — Да, он перевел меня сюда, — ответил мужчина. Стоны Беллы усилились, и стали слышны хлопки-шлепки и похлюпывания. — Скоро уже все, и мы уйдем. Только я вымою Беллу для завтрашнего ее ритуала. Твоему парню тяжело, он должен будет переступить через себя и применять самую темную магию, да и совершить, что противно его натуре. Он идет на такие жертвы ради тебя, — сказал он. — Что он должен сделать? — спросила Джини, немного нервничая и переживая из-за своего парня. — Я не знаю, но он очень много подписывал каких-то бумажек, чтобы сделать эти два эксперимента. Первой будет она, чтобы посмотреть все ли можно исправить таким методом, если да, то потом и ты. — Освободи меня, я хочу посмотреть. Как ее унижает твой сослуживец, — сказала Джини. — Точно? — Я и так уже думаю, что я права, да и не лучше нее. Одним плохим зрелищем больше, одним меньше. — Хорошо, — вздохнув, ответил колдомедик. Джини смогла повернуть голову и увидела, как Белла стоя на коленях около своей кровати принимает в свою женственность член второго колдомедика, а на ее лице написано удовлетворение. Тот что-то шепчет ей на ухо, от чего женщина изворачивается и целует того в засос, санитар же, вырвавшись, хватает ее за шею и с силой бьёт ее лицом об каретку кровати. Она видит, как Белла ускоряется сама и начинает сильнее подмахивать своему насильнику, тот хлопает своей рукой по ее заднце и что-то рычит нечленораздельное, от чего становиться понятно, что данный заезд на долго. — Как его зовут? — спросила Джини, затем немного подумав продолжила. — И тебя? — Меня, — улыбнувшись сказал колдомедик, — Вольф, а его Макс. — Максу сейчас хорошо? — спрашивает она, и понимает. Что ей хочется отвернуться, и вспомнить боль. Много боли. — Круцио, — повторяет она, и повторяет. Вольф улыбаясь укладывает ее поудобнее, отворачивает от разворачивающейся сцены в исполнении Беллы и своего сослуживца. Тот спускает Белле в рот, заставляет ее проглотить все, что он в нее спустил, затем же не отпускаяя ее он сыт на нее и в ее открытый рот. — Ну что туалет, готова к главной закуске? — спрашивает он ее. — Ты совсем обарзел, — подает голос Вольф, — Хватит уже, с нее и так достаточно. Что она лично тебе сделала? — Она изнасиловала моего брата в стане своего врага, — ответил с горечью Макс. — Так не уподобляйся им, а то уже ты становишься таким же как они, — продолжил Вольф. Макс посмотрел на него и передумав что-либо делать натянул штаны. — Весь кайф обломал, — и вышел из палаты. Вольф сокрушенно посмотрел на разбитое лицо Беллы и стал залечивать ее раны. — А ты меня не хочешь трахнуть, а? — спросила она, когда уже смогла говорить. — Знаешь, даже если хочу не буду этого делать. Мне противно становиться такими как вы, чтобы беспомощных… — говорить нормально он не мог, но помог подняться девушке и уложить ее на ее кровать. — Не буду накладывать на тебя сковывающие чары, только барьер поставлю вокруг. Хорошо? — Да делай что хочешь. Я же ему разрешаю делать что он хочет. А трахаться правда хочется часто. Да и Джини наверняка хочет, ты поласковее Второго будешь, вот и приласкай девушку. — У нее есть парень, — сказал Вольф. — Ну если тот, кто ее сюда засунул, парень и собирается кровь нашу лить, то да, он меня удовлетворит, а вот девочка. Хоть и помрачилась немного, да только не ее это стихия, она просто сгорит сама в себе. — Она порченная темной магией, да и ты тоже. Вот тебе и хочется насилия над собой. Ты адекватнее после него становишься, когда понимаешь, что есть сильнее тебя. Поэтому ты готова была пятки лизать своему Лорду, — выплюнул слова Вольф и тоже вышел из палаты. — Все вы так, власть и боль… А, я всего лишь хочу себе хозяина. Всегда хотела, — сказала Белла в пустоту. Джини повернулась и прихрапывая выронила руку из-под одеяла. — Хотя бы ее развязали. Потом мне спасибо скажешь девочка.