Визитер-2

Вернувшись домой после очередного непростого рабочего дня, Антон с тоской оглядел пустую квартиру, раздраженно испепелил файерболлом одиноко стоящую в мойке чайную чашку и тяжело вздохнул. Когда-то одиночество не угнетало. Когда-то усталость брала свое, и все, что требовалось от вечера — тишина и покой. Завулон испортил эту идиллию два месяца назад. Явился во сне, и мир перевернулся с ног на голову. Теперь жаркие, возбуждающие сны преследовали Антона по нескольку раз в неделю. Сегодня Антону почти удалось разговорить Завулона. Вернее, инициатива начать спор по поводу неверно заполненного бланка дозорного расследования принадлежала Темному магу, а Антон только хмурился и иногда вставлял «да» или «нет». Завулон был раздражен и едок, а его странные намеки жалили не хуже заколдованных шершней. Устав отыскивать скрытый смысл в его словах, Антон просто спросил, сколько же это будет продолжаться. Завулон замолчал и удивленно вскинул на него глаза. Антон пояснил, что он не любитель экспериментов, а неопределенность его сильно злит. Завулон молчал. «Я устал», — сказал Антон. Завулон пожал плечами. А когда Антон уже решил, что просто нафантазировал себе, будто сны наведенные, а не плод его измученного разума, Завулон приблизился, хищно сощурился и проворковал: «Длиться будет — пока мне не надоест». И, посмеиваясь, ушел. Настроение было испорчено на весь день. За последний месяц чего Антон только не перепробовал, чтобы прекратить эти безумные сны: блокирующую магию, нагнетание силовых щитов вокруг своей квартиры, чары сна без сновидений. И все без толку. Он даже снотворное с превышением дозы рискнул принять, но легче не стало: Завулон все равно явился, пробился сквозь заторможенный дурман в мозгу, неодобрительно хмыкнул и принялся со вкусом и смаком раздевать Антона, связывать, сумеречными когтями процарапывать борозды на спине и ягодицах, чтобы прогнать апатию — и все равно добился своего. Как ни странно, такой будоражащий секс Антону понравился даже больше прежнего. Скрыть это ему не удалось. И вот теперь Антон решил, что остался лишь один способ: наведаться в гости к Завулону в реальности и поторговаться. Есть же у Завулона какая-то цель? Чем скорее дать ему желаемое, тем быстрее он отстанет. Иначе так ведь и спятить можно. Или окончательно впасть в зависимость от такого извращенного секса. Любовником Завулон все-таки был потрясающим. Когда хотел, конечно. Антон наскоро принял душ, облачился в костюм, столь же дорогой, как и у главы Дневного Дозора, наколдовал себе те самые бриллиантовые запонки, которые ему не раз демонстрировал Завулон, и отправился порталом в гости. *** Охранник в холле оказался обычным человеком, поэтому Антону не составило труда пройти незамеченным. Но лифт дошел только до шестого этажа, и пришлось подниматься пешком по лестнице несколько пролетов. Основная магическая защита обнаружилась на девятом этаже. И тут же был охранник-Иной, слабенький оборотень, который даже не узнал Городецкого. Понадобилось приоткрыться и дать считать с ауры статус Высшего мага из конкурирующего Дозора. Оборотень поспешно метнулся в сторону апартаментов Завулона, докладывать и получать инструкции. Антон, оставшийся стоять на лестничной площадке, невольно вернулся мыслями к ночному визитеру-любовнику. Завулон своими настырными посещениями довел его до того, что при встрече на работе Антон неотрывно пялился на кисти его рук, мысленно раздевал, пытался представить, так ли безупречна его фигура в реальности, как Завулон демонстрирует ее во снах. Охранник, ушедший сообщать о прибытии Светлого мага, вернулся в сопровождении личного телохранителя Дениса. Антон было уже решил, что сейчас его со скандалом выставят, но Темные одобрительно кивнули и указали, куда следует идти дальше. А сами остались сторожить выход на лестницу. Апартаменты Завулона занимали весь этаж, пришлось преодолеть несколько дверей, везде чуть слышно потрескивала только что снятая защита. А еще доносилась какая-то приторно-сладкая, до оскомины, латинская мелодия. Антон пошел на звук. За очередным поворотом обнаружилась просторная комната, по интерьеру больше походящая на офис, нежели на жилое помещение. Завулон танцевал. Кружил молоденькую ведьмочку, заставлял прогибаться и льнуть к нему, подхватывал на руки, оглаживая оголившееся в разрезе яркого платья колено. Двигались они неспешно, и оба явно наслаждались происходящим: Завулон то выступал вперед, вклиниваясь коленом и хватая партнершу за бедра — и тогда ведьма запрокидывала голову, возбужденно прижималась к нему грудью, подставляя шею под поцелуи, — то резко разворачивался и увлекал ведьму за собой, а каблучки ярко-красных туфель отстукивали ритм по паркету. Это было красиво. Антон так и застыл на пороге в немом изумлении, а слова, заготовленные заранее, тут же выветрились из его головы. То уже был не танец, а почти прелюдия к сексу: столько чувственности и неприкрытого желания сквозило в каждом движении Завулона. Антон сглотнул и откашлялся — дальше молча разглядывать их было просто неприлично. — Городецкий, — хмыкнул Завулон, останавливаясь и придерживая колено ведьмы у своего бедра так, чтобы та не могла обернуться или посмотреть на вошедшего. Слишком уж нравилось ему манипулировать и решать за других, на что им смотреть или как двигаться. — Какими судьбами? Одет он был в темный домашний костюм: обтягивающие брюки и трикотажную рубашку навыпуск; рукава закатаны, в небрежно расстегнутом вороте виднелись цепочки с амулетами. — Я с ответным визитом, — сказал Антон и продемонстрировал принесенную с собой бутылку вина. Голос его подвел: почему-то сделался глухим и хриплым. Ревновать у него, казалось бы, не было никакого права, но злость на молоденькую и смазливую ведьму затопила все внутри. Завулон отпустил партнершу. Узнал марку вина, которое как раз недавно фигурировало в одном из снов Антона, и самодовольно усмехнулся. — Пойди-ка погуляй, — велел Завулон ведьме, плавно закружив ее и в развороте направляя к выходу. Девушку долго уговаривать не пришлось — стальные нотки в голосе Темного не оставляли ей выбора. — Ну проходи, раз пришел, — распорядился Завулон, направляясь к столу у окна и приглашая Антона следовать за собой. Антон неторопливо оглядывался. По левой стороне зала шел ряд дверей, одна из которых была приоткрыта, и Городецкий заметил знакомую по снам спальню с широкой кроватью и темной шторой на окне, колышущейся от дуновения ветра. Дежа вю. Антон сглотнул, отгоняя нахлынувшее воспоминание о любовном угаре. По телу тут же предательски разлился жар. И мелькнула паническая мысль, что он сам, добровольно, шагнул в расставленные силки. Ничем хорошим это визит не мог закончиться. На столе по мановению магического пасса Завулона появились бокалы. Он протянул руку, и Антон не сразу сообразил, что тот требует передать ему бутылку. Завулон неспешно откупорил ее и разлил вино по бокалам. — За что пьем? — спросил он. Музыка тем временем продолжала наигрывать, мягкий голос певца заверял, что вечер любви будет на вкус — бархатным и терпким. — За вечер, — повторил следом за певцом Антон. — За бархатный. Завулон моргнул, на миг нахмурившись. Затем обольстительно улыбнулся. Антон невольно восхитился его выдержке: за четверть часа он сморозил столько глупостей, что даже Высший Темный мог бы растерять терпение и забыть о вежливости. Но Завулон почему-то получал удовольствие от происходящего. Мазохист — не иначе. Променять смазливую юную ведьмочку на костлявого Светлого — такому мог радоваться разве что Завулон. Или умело делать вид, что радуется. — Судя по всему, ты уже перепробовал все возможные варианты блокировки снов, — сказал он, приблизившись и вручая бокал Антону. — И сообразил, что самым разумным в этом случае будет провести переговоры. Так? Антон мысленно чертыхнулся. Неужели он настолько предсказуем? Завулон его ждал? Городецкий рассеянно поднес бокал к губам, но пригубить вино Завулон ему не позволил. — Нет. Не так, — он притянул его к себе, поднырнув кистью под его локоть. — На брудершафт. Такое великое событие: Светлый маг Городецкий в моем доме! Как же не отметить? И сделать это надо нетривиально. Антон хотел было съязвить в том же тоне, но Завулон чуть ли не насильно влил в него вино, а сам пригубил лишь слегка. И, не дав опомниться, впился поцелуем в губы. Антон протестующее замычал, попытался вырваться, из опрокинутого бокала выплеснулось вино на дорогой ковер. — Все должно быть по правилам, — деланно невинно улыбаясь, пояснил Завулон. — Ты же пришел сюда скрепить договор? — Неужели придется кровью? — в тон ему съехидничал Городецкий. — Вина будет достаточно, — разглядывая лужицу на ковре, сказал Завулон. — Тот же цвет. Красный. Итак? — он быстро сменил тон на деловой. — Каково твое предложение? — Ты должен прекратить играть со снами. — И в чем моя выгода? — Высыпаться будем. Оба. Завулон хохотнул. И Антон в очередной раз почувствовал себя идиотом. Он не придумал ничего лучшего, чем попытаться заклинанием уничтожить следы вина на ковре, потому что смотреть сейчас в глаза Завулону — выдержки уже не доставало. Но старания Антона не увенчались успехом. — Городецкий, светлая магия здесь не сработает, можешь не надрываться. — Совсем? — забеспокоился Антон. И почему не просчитал возможные пути к отступлению? Мысли о ловушке вернулись. — Это будет зависеть от моего желания. Присядь, не стой столбом. Антон повиновался и присел на первое попавшееся — широкий диван у стены. Завулон не замедлил расположиться рядом. Его ладонь провокационно похлопала Антона по колену. — Заговор обратимости пробовал? — спросил он заинтересованно. — И обратимости, и блокировки, и перенаправления на объект инициации силы. И еще десятка два отворотных, — пришлось признать Антону. — Что за редкую дрянь подвластного воздействия ты использовал? — Вот делать мне больше нечего, как раскрывать свои тайны. Тебе же понравилось? — Нет. Завулон смерил его ехидным взглядом. — Мне-то не рассказывай. — Чего ты хочешь, Завулон? Я из-за твоих затей работать нормально не могу. — Не думал, что ты такой неженка. Всего лишь сны, а уже на пределе. — Я не высыпаюсь. — Пфф… — Чего ты хочешь? — А почему ты решил, что меня не устраивает происходящее? Светлый дозорный практически выведен из строя: ходит кряхтя, потому что задница у него болит… Антон злобно зыркнул в ответ. — На совещаниях думать ни о чем не может, кроме моих рук, — нахально продолжил Завулон. — Считал, что я не заметил, как ты глаз с меня не сводишь? Антон вспыхнул. Он ведь скрывал вроде свою помешанность. Разве нет? — И что мы имеем в результате? Один-ноль в мою пользу. Кстати, зря ты снотворным тогда воспользовался. У меня из-за него полдня голова болела, никакая врачебная магия не помогала. — Так не надо было ломиться в мои сны, — мстительно буркнул Антон, чуть отодвигаясь, когда ступня Завулона провокационно провела по его голени. Музыка где-то на заднем фоне заверяла, будто летняя, пряная от трав, ночь предназначена исключительно для любви. — Что за пошлые песни? — А это не мой диск, — пожал плечами Завулон. — Я его конфисковал у Светлых дозорных. Вчера. Они нарушили границы дозора. Пришлось импровизировать. Антон решил, что Завулон просто дурачит его в очередной раз. — Ну хочешь, я потрачу свое право на воздействие третьего уровня и зачарую все местные радиостанции, чтобы они месяц выдавали в эфир исключительно танго? Ты же любишь танго? Это, как его там? Латино-американское? — в отчаянье предложил Антон. Он уже не верил в успех этих переговоров. С чего он решил, что в реальности сможет переупрямить Завулона? Если уж во снах ничего не получалось? Завулон хмыкнул и оценивающе пробежался взглядом по фигуре Городецкого. Антон затравленно сглотнул. И хотя во сне он никогда не смотрел Завулону в лицо, общий его настрой улавливать давно научился. И то, как вдруг подобрался Завулон, будто к нападению готовился, не предвещало ничего… не то чтобы хорошего… Антон просто вдруг осознал, что устоять не сможет. При любом раскладе — не сможет. — Или ты говоришь, что тебе надо, и мы достигаем компромисса. Или же… — У тебя есть запасной план? Уверен? — лениво изумился Завулон. — Или я иду завтра к целителю и фиксирую факт приворота. Завулон недовольно поджал губы. — Шантаж, значит? — Ты меня вынуждаешь. — А ты в курсе, что для доказательства целителям от Инквизиции придется покопаться у тебя в голове? И тогда все будут в курсе, насколько процесс соблазнения тебе нравился. Тебя препарируют как жука: любимые позы, эрогенные зоны, пик сексуального возбуждения… Оно тебе надо? Антон не выдержал колкого изучающего взгляда и опустил глаза. — Чего ты от меня добиваешься? Завулон сделал вид, что задумался. Затем придвинулся ближе, зашептал в ухо: — В данный момент — отыметь тебя здесь, прямо на этом диване. Чтобы ты задыхался от удовольствия и постанывал так же, как тогда. Хочешь? Антон дернулся и отстранился. Встал и заходил по комнате. — Порою мне кажется, что еще больше тебя возненавидеть просто невозможно. — Не зарекайся. И жаль, что ты не знаешь, как иногда красив. Антон замер на месте. — Что? — Ты уже два месяца светишься в Сумраке, как прожектор. Пыльца британских сумеречных кустов? Антон чертыхнулся. Ну конечно. Он был в командировке в Лондоне. Пришлось гоняться за лепреконами, и случайно извозился в сумеречной субстанции. Но кто же знал, что пыльцу полгода ничем не вывести? — Не думал, что ты такой ценитель прекрасного, — ядовито огрызнулся Антон. — Может тебе выслать саженцы? Разведешь у себя на балконе? Завулон хохотнул. — Так ты не намерен все это прекращать? — разозлился Городецкий. — В ближайшие четыре месяца — нет. Пока ты светишься — однозначно нет, — продолжал веселиться Завулон. Антон злобно глянул в ответ и направился к выходу. — Городецкий! Он застыл на пороге. — Ну их, эти сны. Оставайся — и повторим все в реальности. — Нет. — Как насчет уступок? Сократим немного срок. Интрижка на пару месяцев, но настоящая, — предложил Завулон. — И ты будешь использовать меня как ночник в Сумраке? — Ну зачем же? — опять хохотнул Завулон. — Я найду для тебя более приятное применение. Иди сюда. Антон демонстративно развернулся и шагнул в коридор. — Пожалеешь же, если уйдешь, — сказал Завулон таким тоном, что любопытство в Городецком пересилило, и он снова заглянул в комнату. И опять застыл на пороге от изумления. Завулон, откинувшись на подушки, стал медленно, дразнящими движениями, раздеваться. Пока пальцы одной руки расстегивали пуговицы на рубашке, другая прошлась по члену — ткань брюк не могла уже скрыть, насколько он возбужден. Его ладонь скользила по обнаженной груди, касалась сосков, амулеты мелодично позвякивали. При всем при этом он призывно поглядывал на Антона. — Иди сюда. Тебе же нравилось. Не дождавшись реакции от Антона, он принялся ласкать себя более настойчиво. Высвободил член, стал подрачивать, застонал, выгибаясь. Антон замер от восхищения. Как же Завулон все-таки был хорош: поджарая фигура, рельеф мышц в самый раз, без излишней массы, тонкая молочная кожа, не тронутая загаром. Член, сжимаемый в руке, почти идеальный — налитый кровью, увлажнившаяся головка… У Антона приятно заныло в паху. И Завулон, будто почуяв это, избавился от остатков одежды, вскинул одну ногу, согнув ее в колене, оперся о диван, полностью открываясь взгляду Антона. И, посмотрев с вызовом, стал дрочить, сладостно постанывая. Антон понял, что проиграл. Он против воли ловил хриплые выдохи Завулона, не в силах оторвать от него глаз. От его пальцев на стволе. От полуоткрытых влажных губ… — Мерлин, — потрясенно выдохнул Антон. Завулон тут же распахнул глаза и приостановил движение рукой. — Иди сюда, — шепнул он. И Антон, больше не в силах сдерживаться, приблизился. Прильнул, проведя ладонью по груди Завулона, потеребил сосок, добившись одобрительного возгласа. Потерся пахом о член любовника, и Завулон тут же жадно ухватил Антона за задницу, притягивая, вжимаясь сильнее. Антон лизнул его в губы, позволяя себя раздевать. В ответ настойчивый язык скользнул внутрь, заставляя забыть о том, что кислорода в легких уже не хватает. Избавив его от одежды, Завулон торжествующе рыкнул и опрокинул Антона на диван. Тут же навалился сверху, зашептал на ухо: — Я заметил запонки. Ты меня дразнишь? В ответ Антон лишь охнул, потому что в этот момент Завулон сжал его яйца. — Все будет, как ты любишь. — Тогда сзади, — потребовал Антон, окончательно теряя голову. Завулон издал звук, похожий на урчание довольного кота. Отстранился, позволяя перевернуться и сменить позу. Его пальцы почти сразу вторглись, надавливая и растягивая. Антон был этому только рад, потому что недавний стриптиз Завулона довел его до грани возбуждения. Завулон, будто читая его мысли, торопился, жадно вылизывая его шею, прикусывая, тихо ругаясь. И когда он одним резким болезненным толчком вошел почти на всю длину, Антон протестующе дернулся, но был прижат за плечи к дивану. — Шшш, сегодня по-моему. Никакой осторожности. Не дергайся. И Завулон почти сразу же толкнулся снова, не позволяя отстраниться. Потом сжал член Антона и стал надрачивать жестко, но правильно, так, чтобы доставить максимум удовольствия. У Антона от сочетания боли, что почти на грани терпения, и ошеломляющего наслаждения под настойчивыми пальцами закружилась голова, и он зашарил руками в поисках опоры. Подтянул к себе подушку и уперся в нее разгоряченным лбом. Вот теперь все было идеально — так, как во сне. Нет, даже лучше. Потому что впервые за время их отношений Завулон кончил, выдыхая его имя. Видимо, необходимости в наведенных снах больше не возникнет…