Wish you were here

Вечер в Нью-Йорке темный, но город отнюдь не спит — он не может спать. Городу вечно нужно гореть, куда-то спешить, о чем-то мечтать. В городе бьется пульс, он звенит от дневных побед. Город не может уснуть уже много, так много лет. Это город рабочих людей, не семейных пар. Даже ночью они бегут, не стирая с души нагар, у них нет ни времени, ни друзей, чтоб немного выпустить пар. Город не терпит нытья и до края полон грехов. Настоящее одиночество знают жители офисных коробков. Коробок у Харви совсем не плох, если посудить. Если так уж хочется ковыряться в себе и боль свою бередить, не нужно хитрить — просто выпить и все забыть. Харви, увы, не может напиться: работа, долг. А еще говорят, что она — не волк. Вот ведь врут, не ведя и ухом. Харви руку ловит над телефоном: позвонить не хватает духу. Майк работает по двенадцать часов, с шести до шести. Ему с работы вовремя бы уйти, честно, он и готов — но куда же ему пойти? У города нет ответа. Майк остается в офисе. Майк работает в комнате без единой крупицы света. Дисплей телефона бесстрастно мигает белым. Майк внезапно внутри себя становится очень смелым — на секунду, чтобы успеть решить: даже если письмо от Харви — нет, он не будет ему звонить. Нечего прошлое ворошить. Ну а сердце — поболит еще чуть и устанет. Соломон говорил — все пройдет. Вот и эта боль перестанет. Майк надеется, правда. Иначе не продохнуть. Втайне он ждет звонка и боится уснуть. Утро рассветом нежным небо спешит обнять. Харви больше не может и просто не хочет ждать. Майк глядит на дисплей и не верит своим глазам. «Ты приедешь сейчас же. Иначе — приеду сам.» Иногда Нью-Йорк вовсе не может поверить собственным чудесам.