Орлиная кровь.

"Будь настолько невинна на сколько тебе позволяет воспитание. Скрывай, не говори никому что мы будем делать, мы же будем говорить о запрещённых вещах. О любви, о сексе, о доверии и предательстве. Оставь все страхи позади и говори, тогда возможно, ты спасёшь чью-то жизнь. После всего, я прошепчу тебе правильный ответ".

Четыре часа двенадцать минут, ровно столько времени провёл капитан вне Базы, а это значит, что его уже скорее всего спохватились. Впрочем, ему не стоит даже сомневаться что это так, — табло сотового показывало шесть пропущенных из которых четыре, от агента Картер. Безусловно, она хочет предупредить, обезопасить, разузнать где он и помочь выкарабкаться из этой передряги, вот только это его битва, его задание, его крест. Капитан Роджерс вновь взглянул на часы, — ровно семь утра, пожалуй, он успеет до того как начнутся все процедуры. После инцидента на Базе и разговора с Наташей, капитан твердо решил уточнить некоторые детали для себя об Анне. Он не мог допустить иметь в команде того, кто не заслуживает доверия, того, кто может быть опасным для всех них. Он был согласен с Наташей хоть и не сказал ей это, что-то в истории Фьюри о девушке не сходилось, его рапорт о ней и документы которые он передал на изучение говорили слишком мало и были достаточно противоречивы. Когда количество «белых пятен» в деле Смит стало превышать все разумные пределы, он принял решение узнать всё сам.

Словно в былые времена, — хочешь получить ответы, действуй самостоятельно.

В деле Смит говорилось, что она проходила лечение в больнице «Леннокс Хаус» после смерти матери. Отчим Анны передал её под опеку людей в халатах и как единственное ответственное и вменяемое лицо получил право распоряжаться наследством, вскоре он продал дом в Леннокстауне чтобы отправиться в Австралию на ПМЖ. Из информации что могла намекнуть о детстве Анны, указывалась Церковь Святого Петра что была расположена в городке Леннокстаун, по документам, будучи ещё ребенком Анна посещала это место минимум раз в неделю, была записана в хор и отмечена как хорошистка учения. В рапорте Фьюри не раз упоминается что переломным моментом в жизни девушки является уход из «под крыла» церкви, с тех пор она стала менее терпимой, замкнутой, жестокой по отношению к родным. И словно на пять лет она попросту пропадает, — в отчете ничего не говорится о промежутке до момента смерти матери, словно кто-то вырвал у неё эти года и убрал из них все события. Именно этот период жизни девушки и интересует Роджерса, и выяснить это он решил от людей которые последними создавали покой в душевном мире Анны, — работникам церкви.       Леннокстаун был чистым, светлым городком; одним из тех населённых пунктов где слухи распространялись быстрее, чем саранча в полях. Узнать здесь что-то проблем не составляло, а вот узнать правду было проблематично, у каждого была своя правда, и верить здесь можно только здравому смыслу. Широкие улицы словно приглашали прогуляться по милым магазинчикам, а от количества разнообразия зелени пестрило в глазу, начинал сомневаться — не оказался ли ты ненароком в стороне Швейцарии?       Проезжая мимо прилавков, магазинчиков и мерно зевающих редких прохожих, — что в такую рань вышли по им одним известным делам, — Стив даже неловко себя почувствовал, словно он нарушал эту идиллию отдельного мирка, ворвался сюда без спросу и приглашения и будоражит это мирное похрапывание города изнутри.       Следуя по главной улице, капитан увидел вдалеке белоснежное, высокое, куполообразное здание напоминавшее церковь и направился к нему. Было странно что не было каких — либо указателей, но видимо в этом, отдавались те же законы маленьких городов, — все и так знали местонахождение всего. Стив неё мог сказать что родился в маленьком городе вроде этого, но и в Бруклине большинство зданий имеющих государственное значение обозначались только непосредственно на здании, — табличек ведущих к ним не было.       Припарковавшись на небольшой импровизированной стоянке, капитан поправил куртку и направился в сторону тяжёлых, дубовых дверей, хранящих вход в здание Церкви. Проигрывая в голове возможные варианты развития событий, Стивен толкнул дверь, но та не поддалась, — заперто. «Суббота, утро и церковь для прихожан закрыта?»       Убедившись, что ему никто не откроет, мужчина развернулся и проведя рукой по волосам, стал создавать новый план дальнейших действий. Уходить без информации не имеет смысла, может быть он сможет узнать адрес священника или хотя бы где его ещё возможно встретить? — Ремонт, ты разве не видишь? — Стив развернулся. На него смотрел немолодой мужчина, державший метлу в одной руке и пакеты в другой. — Объявление же висит, слепой чтоль?       Объявления он так и не заметил, сколько не вглядывался в двери здания, но вместо этого спросил другое: — А где я могу найти священника, или служителей церкви?       Седовласый мужчина прищурится вглядываясь в Роджерса, и словно решив что-то для себя, ответил: — Ну я служитель, листву убираю, слежу за порядком, чего тебе надо?       На служителя он был не особо похож, или же просто не соответствовал представлениям Стива о служителях, — не было на нем ни рясы, ни даже воротничка, казалось сказал он это чтобы быстрее избавиться от проходимца, но даже если и так, стоит ли упускать такой шанс? Роджерс спустился со ступенек и подошёл ближе к мужчине. — А я тебя где-то видел.- Мужчина прищурился всматриваясь в Роджерса, и хмыкнув утвердительно кивнул, словно подтверждая собственные догадки. — Не ты ли тот паренёк, которого по телевизору показывали? — Стив смущено улыбнулся, и хотел было уже ответить, но старик добавил: -Точно! В рекламе про фильм говорили и ты там был, про вторую мировую. Так и знал что все актеры играют! - Старик чертыхнулся. — Можно и так сказать, — Стив бросил взгляд на наручные часы и вновь обратился к мужчине, — Значит, вы здесь всех знаете? Сможете рассказать об этой церкви? Как найти кого-то из прихожан лет десяти назад? — Десяти? — Старик хохотнул, — Да у тебя горячка, сынок.       Стив шумно вздохнул. — Совсем ничего нет?       Седовласый мужчина явно раздумывал, стоит ли тратить своё время на парня из рекламы в лосинах, или же послать его и продолжить свой неблагодарный труд. — Не хотите кофе? Я вас угощу и там все обсудим. — Закинул удочку Роджерс глядя на соседнее здание, в котором находилось кафе. Мужчина определился с выбором, поставив метлу у ворот и не смотря на капитана произнёс: — Лучше пива, в возрасте кофеин не полезен.

***

      В комнате оформленной розовыми тонами не было ничего лишнего: кровать, тумба, часы. В комнате также отсутствовали любые электронные источники света, да и это было ни к чему, — окно с широкой белоснежной рамой прекрасно пропускало дневной свет в помещение. Анна сидела на кровати по — турецки скрестив ноги, и глядела на восходящее солнце за окном.       Сегодня ей предстоял большой выбор, который она сделает ровно в тот момент, как наберется смелости и решимости. Будучи подростком она понимала что слишком многое воспринимает всерьез, и возможно, — как часто напоминают ей родители, — ей стоит меньше уделять внимания самой себе, и заниматься интересами общества, но не так давно случилось событие, которое заставило девочку взглянуть на происходящее совершенно по — другому. При переходе в старшую школу меняется расклад уроков, затрагиваются новые темы. Темы, ранее закрытые для обсуждения в школе, дома либо тем более церкви. Одна из таких тем была «о безопасном сексе», тема известная большинству и не включающая в себя ничего интересного, — выдача брошюр с описанием секса как биологически необходимых действий для воспроизведения потомства; лекция о сперматозоидах проникающих во время семяизвержения во влагалище; методы контрацепции и как финальный штрих, — выдача бесплатной пары презервативов. В этом не было ничего смешного, но класс постоянно хохотал, мальчики недвусмысленно намекали на активную половую жизнь, а девочки лишь смущённо краснея отводили взгляд. Этот открытый урок не запомнился бы ничем особенным, если бы не одна фраза случайно произнесенная лектором, большинство пропустили её мимо ушей, но Анну словно холодной водой окатили.

«И помните, любое принуждение к совокуплению, под любым предлогом, если вы против — считается изнасилованием, и карается законом».

      Конечно она не была глупой, и в первый же раз спросила у родителей как ей быть, на что получила категоричный запрет на обсуждение данной темы где бы то ни было, а также, что за свой труд она будет вознаграждена в дальнейшем. Кому мы будем верить, — собственным сомнениям в правильности поступка либо родителям?       Вот и Анна тогда решила, что все её действия правильны и она чиста перед собой и перед Богом. Несколько раз она пыталась завязать этот разговор с тем мужчиной в рясе, но он уверял её что все её переживания излишни и абсолютно все проходят через это, хоть говорить об этом и не принято.       Раз за разом, она проглатывала слезы и горькое чувство обиды на непонятные правила мира. Ей это не нравилось, не нравилось на столько, что когда ей было около шестнадцати, она приняла за привычку приходить в храм под градусом, либо того хуже, обкуренной, лишь бы пережить эти моменты и забыть. От этого она стала медлительней, менее энергичной и оттого часто получала нагоняи за непослушание. Он кричал ей в ухо что не может ждать её так долго и она нарушает правила. Он кричал ей это так часто, что ей стала омерзительна своя же медлительность, что ей стал мерзок весь этот город, со всеми его угнетающими правилами. Крик стоял на весь кабинет когда она лежала на полу в слезах; в собственной блевотине; когда из её носа шла кровь и она пыталась впитать её тряпкой; когда она просто лежала и не двигалась пытаясь найти отрешение в витражах на окнах.       И сейчас, эта фраза породила ужас в душе Смит. Ей необходимо было знать больше, этого не может быть, ведь в таком случае весь её мир построен на лжи и предательстве. Это не может быть правдой.       В тот день, она перерыла кучу информации в городской библиотеке, интернете и даже выписала номер чтобы связаться со службой занимающейся ювенальной юстицией. Так страшно ей не было давно, поэтому оставив под подушкой все находки, девушка легла спать решив что утром сумеет поговорить с родителями. Правда оказалась куда суровее чем предположила себе девушка, — вместо ответов и объяснений, получите по назначению удары по телу, конечно же не трогая лица. За попытку сбежать, вы получаете билет в свою комнату без права выхода на всё время от учёбы до учёбы. А если осмелишься ещё говорить хоть с кем-то на эту тему, — предупреждение держало в себе слова «подвал» и «арест». Анна не хотела себя относить к глупцам, ей больше нравилась фраза «жертва обстоятельств», и будучи этой самой жертвой, она пыталась найти выход из её персонального Ада, вот только казалось он сузился максимально, до размеров её дома.

Что сделает человек, чтобы доказать что все обвинения ложны? Один из способов - невменяемость.

      Смит не собиралась сдаваться, и всё что она могла это говорить. Говорить на запрещенные ей темы с чужими людьми, -психологами, юристами, телефонистами, пытаясь узнать как защищаться, и не забывая скрывать при этом свою личность. Как итог, — увеличение знаний по защите своей личности; увеличение криков; увеличение побоев; уменьшение свободы. Строгий надзор, абсолютный контроль. Как следствие, — ярость бурлящая по венам и тайные звонки. Согласие. Боль. Новая жизнь.

***

      В свете лампы, в абсолютно стерильном кабинете сидела девушка охранявшая сон пациентки, её звали Лорен Синга. Она должна была вскоре сдать смену, но не смела ослушаться приказа и уходить раньше чем требуется. Перед ней — Анна Смит, в состоянии стабильной активности мозга в состоянии искусственного сна. Проработавшая в ЩИТе без малого четыре года, она видела множество ранений и более устрашающих, она штопала окровавленные полу-трупы и возвращала их к жизни, смывала блевотину перемешанную с кишками и уверяла, что пациент сумеет выкарабкаться. Она добросовестно исполняла свои медицинские обязанности и без зазрения совести могла сказать, что являлась одной из центральных шестеренок в этой системе. Когда к ней поступила пациентка Смит, Лорен была в дневную смену и соответственно осмотр, назначение процедур и лекарств выполняла она, единственным моментом насторожившим её был приказ директора назначить данному пациенту препарат, который стоял в двенадцатой секции. Этот препарат при ней применяли всего единожды — когда было необходимо срочно вернуть агента с заменой воспоминаний, тот случай был крайне сложным и чтобы обеспечить положительный результат всей команде пришлось выложиться по полной. С тех пор прошло уже три года, и Лорен в тайне надеялась что больше никогда не наткнётся на ту колбу с содержимым, вводимую в пациента. Она вглядывалась в девушку мирно сопящую на больничной койке и не могла сопоставить, зачем же был издан этот приказ при таких относительно минимальных травмах.

Неужели она так важна?

      Снаружи палаты послышались шаги, скорее всего это шёл сменщик, характерно шаркая обувью. Её предположения оказались ошибочны, Лорен встала с кресла и увидела как за дверью стоит мужчина в военном обмундировании, он жестом приказал открыть дверь и приложил к стеклу карточку с уровнем пропуска, на нём женщина успела прочитать имя пришедшего — Уильям Дэвидс. Повинуясь, Лорен кивнула и впустила мужчину, тот обойдя работника подошёл к койке больной. — Сколько она ещё будет без сознания? — Голос у мужчины с фамилией Дэвидс был резкий и прокуренный. — Пока не выключим искусственно вводимый в сон препарат, она может пролежать так достаточно долго. После отключения ещё минимум часов пять.       Мужчина хмыкнул и приблизил лицо к мониторам жизнедеятельности Анны, стукнув указательным пальцем по диаграмме выводимой на экране, словно ожидая изменений, он спросил: — Её мозговая деятельность в порядке? — Стабилизирована. — Машинально ответила Лорен. — Сейчас ответить проблематично, но должна быть в порядке после полного восстановления. — Отключайте. — Отключать её? — Синга нахмурившись подошла ближе к мужчине, продолжавшему рассматривать мониторы. Это было невозможно, сон позволяет девушке восстановиться и затупляет боль в пострадавших конечностях. Проснувшись, она не сумеет даже самостоятельно сидеть, что уж говорить о других действиях. Поняв к чему он клонит, женщина сказала. — Она будет бесполезна. Она отключится моментально от болевого шока, только придя в сознание. — Это приказ Фьюри, — Мужчина положил на тело девушки бумагу с текстом и печатями, вероятно тот самый приказ. — Я… я отказываюсь это делать, он сам велел мне следить за её восстановлением. Я не могу подвергать… — Можешь. — Дуло пистолета было нацелено прямо в лоб Лорен, она ощутила всю свою беспомощность и фиаско всей своей деятельности, так как любое решение принятое сейчас, окажется ошибочным.