Жёсткий сек... Срыв

– Я долго тебя любила, ты знаешь? – шепчет девушка с короткими, едва прикрывающими уши, волосами цвета мокрой пшеницы с золотым отливом. – Так долго, что уже не пойму, когда влюбилась. Не помню начала. Она проводит пальцами по ноге другой девушки от ступни до бедра. Та елозит, пытаясь свести колени. Она лежит спиной на кровати, волосы цвета красного вина, длиной достигающие лопаток, лежат на белоснежных простынях, создавая непередаваемый контраст. Руки над головой, запястья украшают металлические браслеты, скрепленные цепью, продетой между перил спинки кровати. Пальцы теребят звенья. На хорошеньком личике проступает страх. – А может, не стоит? Серьёзно, может, забудем? Сделаем вид, что ничего не случилось и продолжим... – Дружить? Ты серьёзно? С тихим щелчком застегивается ошейник. Дыхание сбивается. – Подожди, сейчас он нагреется. Сталь и все такое. – Светловолосая сидит на коленях между стройных, в меру пухлых ног партнерши. Цепь от наручников звенит, соприкасаясь со спинкой кровати, когда красноволосая дергает на себя руки. – Я передумала, – шепчет она, заглядывая в глаза своей мучительнице. Та склоняется над девушкой, упирается руками рядом с её головой, шепчет в самое ухо, обдавая его горячим дыханием и запуская марш мурашек по телу: – Ты меня отпустишь? Коротко лижет за ухом. Ловит губами мочку, втягивает её в рот. Ласкает языком, прикусывает. Губами кусает кромку ушной раковины. Повторяет путь языком и ныряет внутрь. Красноволосая дрожит, сильнее сжимает партнершу коленями и пытается увернуться. – Остановись... Пожалуйста. Мариам, не делай так... Светловолосая отстраняется и все так же шепчет в ухо: – Остановлюсь, если пообещаешь и действительно отпустишь меня. Отпустишь? Та только вздрагивала, тщетно пытаясь свести колени. – Нет? Тогда держись, потому что я не собираюсь останавливаться. С этими словами девушка впивается в бледные, перемазанные тоналкой губы, буквально требуя ответа. Получив желаемое, она недолго наслаждается лаской. Целует кожу над ошейником, прижимается горящими губами к металлической вставке, отчего у красноволосой перехватывает дыхание. Сталь нагревается от прикосновения. И остывает, когда губы отстраняются, и мучительница дует на то место, где до этого была сухая горячая плоть. Она кладет руку на плечо своей жертвы, скользит ниже. Целует над ключицей. Втягивает кожу, прикусывая и заставляя красноволосую откинуть голову, подставляясь. Позже тут будет неприличный засос приличных размеров. Девушка сжимает в ладони грудь, целует другую. Хорошо, что лифчик был снят с остальной одеждой. Накрывает ртом темно-розовый сосок. Ласкает языком. Другой же сосок теребит пальцами, щиплет, трет. Тянет на себя и отпускает, срывая с губ красноволосой стон. Едва задевая зубами чувствительную кожу, выпускает из плена твердый сосок. Неторопливо ласкает второй. Красноволосая обвивает одной ногой талию своей мучительницы. Она не столько сжимает ногами девушку, сколько пытается спровоцировать на большее. Однако на её бедре лежит вторая рука светловолосой, предостерегая от полномасштабных действий. – Если бы мои руки были свободны... – И даже не думай об этом. Ты мучила меня довольно долгое время. – Девушка тянется вверх и шепчет, губами касаясь уха «жертвы»: - Теперь моя очередь. Отстраняясь, она на долю секунды оказывается в необычайной близости к поцелую. Красноволосая тянется к губам мучительницы, но та уворачивается и кусает девушку в шею. Одновременно с этим скользит по бедру к промежности. Проводит ладонью по губам вверх, задевает клитор. – Ах! У жертвы подрагивают ноги, светловолосая чувствует дрожь. – Кажется, кто-то врал. Много-много врал, когда говорил, что не хочет этого. Шепот разрезает тишину. Красноволосая кусает губы и старается выровнять дыхание. Она зажмуривается, чувствуя как чуткие пальцы поглаживают её губы сквозь мокрую ткань трусиков. Как чуть надавливая, проходятся между них. На одном из сосков она чувствует рот своей «подруги». Большой палец с лёгким нажимом проходит рядом с клитором. Девушка уже не скрываясь разводит ноги шире, ведет бедрами, когда пальцы ускользают. Она почти скулит, когда пальцы пропадают. Они скользят по коже внутренней стороне бедра, а после совсем исчезают. Как и губы светловолосой. Та садится и тянется за новым дополнением. Красноволосая удивлённо распахивает глаза, когда слышит щелчок под подбородком. Она думает, что это мучительница расстегнула ошейник. Светловолосая удовлетворенно тянет на себя тонкий кожаный поводок, наматывая его на ладонь. У жертвы сбивается дыхание, когда она понимает, что на шее у неё действительно щелкнул замок. Только это был замок крепления поводка к ошейнику. Она тянется вверх, отдаваясь на волю победителя. Мучительница кладет другую руку на шею красноволосой. Большим пальцем поглаживает розовые губы со следами тоналки. Девушка смотрит ей прямо в глаза, когда приоткрывает рот и ловит в плен палец. У светловолосой бабочки в животе просто умирают в экстазе. Большой палец сменяется указательным со средним. «Жертва» увлеченно их облизывает и посасывает, временами прикусывая. Она закрывает глаза, обращая лицо к потолку и открывая шею. Мучительница облизывается, созерцая открывшийся вид, но воздерживается от поцелуев. Она тянет пальцы на себя, и красноволосая выпускает их изо рта. Девушка проводит самыми кончиками по прозрачной от влаги ткани между ног жертвы, отодвигая трусики в сторону. Проводит между губами, легко надавливает, проникая внутрь едва ли подушечками. Нависает над лицом партнерши. Между их губами чуть больше сантиметра. Светловолосая дразняще водит пальцами, кружит, надавливает, но дальше дело не заходит. Это сводит с ума красноволосую. Та мечется и едва не скулит, но всхлипывает. Она уже просто хочет чтоб пытка кончилась, и, наконец, пришёл оргазм. Она тянется к губам партнерши, желая получить хотя бы поцелуй. Однако и здесь её ожидает разочарование. Девушка не позволяет сократить расстояние и отстраняется. На губах её ухмылка. – Ты была слишком плохой девочкой, – шепчет светловолосая. Она давит большим пальцем на клитор, ведет по кругу. – Скажи мне, - Девушка притягивает партнершу ближе. Чуть наклоняет голову набок, сокращая расстояние между губ и едва не выдыхая вопрос, - чего ты хочешь? Красноволосая поддается вперёд, стремясь к поцелую, но мучительница не позволяет к себе приблизиться. – Просто скажи. Девушка кусает губы, дышит рвано. Она пытается набраться смелости. И это ей удаётся. – Трахни меня, – так же тихо выдыхает красноволосая, зажмурившись. – А волшебное слово? – злорадствует мучительница. Жертва уже успела мысленно и помолиться, и поматериться, однако она даже не подозревала, что будет такой подвох. Обратившись к Богу ещё раз, так сказать для верности, она глубоко вздохнула и срывающимся шепотом произнесла: – Пожалуйста. У светловолосой в душе чертики поют «Аллилуйя», а ухмылка превращается в широкую улыбку. Девушка всего на секунду легко касается губами приоткрытых губ и сильнее надавливает на клитор. Когда же красноволосая тянется за поцелуем, мучительница резко вводит два пальца, до этого танцевавших между ног девушки. Та задыхается, вздрагивая всем телом. От грубых движений светловолосой у девушки по телу пробегают волны дрожи. Мучительница не даёт себя целовать. Её губы находятся едва ли больше, чем в сантиметре от рта красноволосой, но, когда та тянется за поцелуем, девушка лишь улыбается, отстраняясь, держа дистанцию. Когда рваное дыхание перемежается стонами и дрожанием стройных ног, зажмуренными веками и чуть нахмуренными бровями, светловолосая обхватывает губами мочку уха своей жертвы и прикусывает зубами. Усиливает натиск. Девушка под ней мечется, поддается бедрами навстречу пальцам, стонет так, что у её мучительницы просто рвёт крышу. Она все же срывается. Целует в губы красноволосую, проникая языком в рот и получая бешеный отклик. Отстраняется, касаясь своим носом чужого. Чувствуя на губах горячее дыхание. – Чёрт... Если б я знала, что ты такая... – шепчет она, не открывая глаз, упиваясь стонами. Меньше минуты требуется красноволосой для того, чтоб почувствовать, как тело содрогается и летит в Нирвану. Она практически сразу засыпает. Насыщенный день и его завершение выматывают её окончательно. Она даже не чувствует, как с щелчком расстегивается ошейник, освобождая разгоряченную, вспотевшую кожу. Позже он перекочует на тумбочку, а вот наручники так и останутся на спинке кровати, напоминанием о проведенной ночи. "Я так долго тебя любила, что уже разлюбила..."