Не смогла...

Небо постепенно заволакивало серыми тучами, из которых моросил противный мелкий дождь. Деревья, уже без листьев, шуршали своими тонкими ветвями. Холодный, пронизывающий все тело ветер гулял по полям и лесам, затягивая грустную осеннюю песнь. Птицы стройным клином поднимались в воздух и летели на юг, покидая замерзающие родные края. Животные попрятались в свои норы, уже закончив собирать свои запасы на зиму. Жизнь в лесу будто остановилась, замерев на долгие осенние и зимние месяца. Да и не только в лесу, вся природа вокруг замерла в безмолвной тишине. Только изредка, откуда то издалека, раздавался крик одинокой птицы... А войско новобранцев с понурыми головами направлялось по тонкой сети дорог среди гор на войну. Никто из них не пел, как это бывало раньше. Эта война выжила из государства и народа все соки, заставляя молча смиряться с неизбежностью. Мужчины, облаченные в кожаные одежды, вооруженные лишь мечами, глубоко вздыхали своей измученной грудью, хоть как-то стараясь продлить последние моменты своей жизни. Никто из них уже не верил словам военачальников о скорой победе... Отряд подошел к станции и стал медленно заполнять поезд, навсегда прощаясь с прежней жизнью. - Папа, папа! Пааа! - одинокий детский вскрик в нависавшей тишине, и солдаты увидели босую девочку четырнадцати лет с русыми волосами, заплетенными в косички, и одетую в старый сарафанчик. Она бежала за войском по камням, раздирающим ноги, падая и вновь вставая, но, не прекращая путь. - Папа! Папа! Где ты, папа?- голос постепенно срывался, а слезы текли по щекам. Девочка одиноким птенцом, выпавшим из своего гнезда, оглядывалась по сторонам в поисках отца. Из строя выбежал молодой мужчина, чуть ли не юноша, и бросился к своей дочурке, хватая на руки и прижимая к себе. - Дочурка, Линочка, зачем из дома убежала? – голос у молодого отца срывался, а грудь высоко поднималась, из последних сил сдерживая слезы боли. - Папа, папа, папа… не уезжай,…прошу – девочка подняла на отца свои мутно-зеленые глаза полные слез. - Я скоро вернусь, обещаю, оглянуться не успеешь… - тихо прошептал мужчина, прижав к себе дочь. Остальные солдаты, лишь опустили глаза, сдерживая свои слезы. Все они знали, что их враг не оставляет в живых никого…все возвращались домой лишь в гробах… но девочка будто поверила и слабо улыбнулась. - Папа, я тебя тогда жду дома, да? Ты придешь? -Да, Лин, обязательно вернусь. Не бойся, а теперь беги домой, мне пора…- в последний раз он обнял ее, а затем встал и будто на деревянных ногах направился к поезду. А девочка, еще раз посмотрев ему в след, развернулась и пошла домой.… В тот миг, весь ее мир рушился на мелкие осколки, ведь она знала, что черные эльфы убивали всех, тем более людей, не обладающих никакой магией. Понурив голову, она шла домой, в пустой дом, где больше не будет тепла, а будет лишь пустота и боль безвозвратной потери …. Ее мать умерла еще при родах, а теперь она лишалась и отца… - папа…- последний шепот с ее губ и слезы вновь покатились по ее щекам… Но вдруг тишину разрезал звук мотора воздушных ящеров, машин для полетов темных эльфов, сердце в груди замерло на мгновение, глаза распахнулись, а за спиной раздался взрыв и предсмертные крики солдат. - Темные эльфы!!! Бегите! – последний крик командира, и вот и он утонул в пожаре взрыва. Поезд подбросило в воздух вместе с людьми. Как в замедленной съемке, Лианель повернулась, и из ее груди вырвался глухой стон: еще минуту за пеленой пепла, дыма и огня не было видно ничего, а потом взору открылись обломки поезда и обгорелые трупы людей. Вся станция превратилась в очередное кладбище погибших людей. Темные опять не оставили никого в живых, а теперь с обыкновенным для них холоднокровием и жестокостью, вышли из ящеров и направились к трупам, чтобы оставить на каждом из них их знак…герб смерти… Девочка замерла, дыхание перехватило, слезы разом высохли, и вот из ее легких вырывается крик. - Отец!!! Отец!!! Нееет!!! Нет! Нет, нет, прошу нет… - Лина бросилась к изуродованным телам. Обжигая ноги и руки, не обращая внимания на кровь от трупов и оторванные части тел, на глазах у эльфов девочка переворачивала тела, окидывала отломки в поисках отца. Ее еще детское сердечко замирало, душа в груди медленно умирала, впуская в себя лишь полное отчаянье, безысходность, боль потери… и злость. Неожиданно девочка подняла голову, и в упор посмотрела на главного темного эльфа, только смотрела она ни как солдаты с отрешенностью, ни как герои с вызовом и ни как женщины с мольбой, в ее мутно-зеленых глазах плескалась бесконечная злоба и ярость. Молодая грудь высоко вздымалась, а руки сжимались в кулаки, в душе ребенка что-то обломилось, и все сознание заполнило чувство мести. Эльф же жестоко усмехнулся, и, обращаясь к своим солдатам, сказал. - Оставим ее в живых, пусть мучается всю жизнь. Это будет ей хорошим уроком за оказанную нам дерзость! – он расхохотался, а девчонка схватила горящую, обугленную доску с острым гонцом и бросилась на него. Эльф слишком поздно опустил глаза на человеческое дитя, и доска вонзилась ему в грудь, протыкая насквозь сердце и часть легкого. Он попытался вздохнуть, глаза заволокло пеленой ужаса и смерти, еще с секунду тело стояло, а затем безжизненно рухнуло на землю, выплевывая из себя сгустки крови…. На поле возродилась тишина…. И девочка, набрав в грудь побольше воздуха сказала с полнейшим презрением. - Ха, великие и могучие темные эльфы! Чего вы можете без своей магии, слабаки! Трусы! Убийцы! – голос сорвался на крик, и вновь схватив горящий обломок, девчонка стала убивать, повинуясь душе, требующей заглушить боль. Потом для Лианель наступила темнота,…она не помнила, сколько еще убила, но помнила, как ее скрутили и куда-то повезли, куда-то далеко от дома и от прошлой жизни. Но ей уже было наплевать, она встала на дорогу холоднокровного убийцы и постепенно забывала, все, что ее связывало с чувствами… Она смутно помнила, как потом ее привезли в их город, как показали правителю и что он говорил, как потом ее кинули в темницу. Смутны были воспоминания и о том сколько раз ее пытались сломать и поставить на колени, она плевала на правила и вновь вставала, каждый раз бросая вызов своим мучителям. Ее избивали, но молодое тело лишь крепло и набирало силу, поддерживаемое внутренней силой. Постепенно сердце Лианель превращалось в камень, чувства умирали, душа исчезала из груди, и их место занимал холодный, расчётливый разум убийцы. Спустя два года она наконец заговорила в своей тюрьме и самолично сломала очередного заумного профессора, заставив того зарыдать и броситься вон из тюремной камеры. Потом почувствовав силу своего тела, она стала драться, избивать охранников, пытающихся хотя бы прикоснуться к ней. Избивала он полным холоднокровием, и если к жертвам не приходили на помощь, то девушка забивала того на смерть. После этого, получая наказание плетьми, она лишь улыбалась, и, не издавая ни единого стона, вставала и шла в камеру, будто это не у нее сейчас вся спина представляет собой кровавое месиво. Тогда то, начальник тюрьмы забеспокоился и стал вдвойне усердней пытаться сломать девушку, но получал лишь морально убитых людей и покалеченных охранников. Не выдержав этого, он сообщил правителю, и вот сегодня вновь, спустя пять лет тюремной жизни девушка стоит перед ним со связанными за спиной руками. Стоит перед королем темных эльфов высоким, крепкого телосложения, темноволосым и кареглазым мужчиной, но стоит прямо, не склоняясь в поклоне и не вставая на колени, а с полным безразличием смотря ему в глаза. Но и ее узнать было почти не возможно, волосы теперь были рвано обрезаны, хрупкое тело выросло и преобразилось в сплошную силу и мощь, а глаза, что в прошлый раз так разозлили короля своей непокорностью, теперь стали пустыми… - Зачем ты мне ее привел? – с презрением спросил повелитель у главного тюремщика с явным разочарованием. Ведь с той первой встречи он так и не встретил ни кого прекрасней той девчонки, а теперь перед ним стояла лишь опустевшая статуя – смотри, она сломлена! Чего ты хочешь от меня? - Она…она – монстр! – наконец выкрикнул эльф, а на лице Лианель появилась холодная усмешка . - Ну и что она сделала? – король с легким удивлением пробежался по поджарой с явно выраженными мышцами фигуре, одетой лишь с старые тюремные штаны и футболку. - Мы действовали по вашему приказу, пытались сломать ее и уж думали, что получилось, ведь первые три года она молчала. Она не произносила ни единого слова, а потом, когда к ней пришел очередной профессор, она заговорила. Не помню, что именно он ему сказала, но сорокалетний мужчина выбежал из ее камеры в слезах, то же самое происходило и с остальными профессорами. Где то через год к ее речам прибавились и кулаки, она стала избивать всех, кто к ней хотя бы пытался прикоснуться. В итоге, 56 профессоров ушли со своей работы, у двух из них случился сердечный приступ. С остальными еще хуже, за два года она избила 86 эльфов, 13 из которых теперь мертвы, а 27 остались на всю жизнь калеками. Вот, вся тюрьма требует ее смерти через… Но закончить тюремщику не дали, тихий, немного низкого тембра голос раздался в зале: - Они всего лишь трусы и слабые люди. Я не вижу смысла прислушиваться к их мнению, в нашем мире царит один закон: выживает сильнейший. Других нет. – пара секунд тишины, а веревки с рук пленницы сползают на пол, и девушка, в миг вынув кинжалы из ножен охранников, заколола их ими же. В следующий момент, воспользовавшись ими как дротиками, она безжалостно убила часового за спиной и слугу. В следующий миг девушка молниеносно заломила руки тюремщику за спину, и надавив стопой ему на спину, фактически выломала их, и тот что-то прохрипев, умер от болевого шока. Король быстро обнажил меч и поднялся с трона, немного удивленно посмотрев на девушку, а потом сказал: - Лианель, ты изменилась… - Все благодаря вам, ваше величество – холодно произнесла девушка – а теперь, прощайте. Мне пора. - Что?! - Я слишком долго ждала этой встречи, хотела увидеть вас счастливым, перед тем как убью вашу мать! – последнее слово она буквально выплюнула, а затем выбежала через дверь к своей цели. - Мою мать…- тихо прошептал король, а потом вспомнил, ведь его войны убили ее отца. Его глаза расширились от ужаса, и он бросился вперед. Он недолжен допустить смерти матери, нет, не может. Король бежал по многочисленным коридорам, грудь нервно вздымалась, и он боялся, боялся впервые не за себя, а за самого дорого человека. И вот нужная дверь, она открыта настежь, и сердце пропускает удар, он вскакивает в комнату с болью в груди и слезами на глазах,… но его мать все так же сидит в кресле, живая и невредимая только смотрит в распахнутое окно. -Мама…- выдохнул король – вы живы,…она не успела… -Нет, успела. Она только что была здесь, просто не смогла убить и выпрыгнула в окно... Артур, она заплакала и просила передать тебе, что она не монстр… Король, уже не слушая мать, бросился к окну, а прямо, под ним лежало тело той, что так и не сдалась, тело непомнящее чувства в течении пяти лет, убивавшее людей, но так и не смогшее убить самого дорогого человека своего худшего врага… - Лианель… - одними губами произнес король и бросился во двор к телу. Опять коридоры, лестницы, повороты, комнаты и вот он на месте, несколько мгновений и он хватает тело на руки и бежит в лечебницу. Король распахивает двери, не обращает внимания на мелких врачей, и направляется прямиком в кабинет главного врача. Из кабинета за шкирку выбрасывает какого-то вельможу, а девушку кладет на кушетку. - Она должна быть жива! – звучит как приказ, не терпящий возражений, и эльф идет к двери, напоследок произнося – Я завтра зайду…. Сделайте все возможности, я заплачу… - Хорошо – еле успевает сказать врач, как дверь хлопает и он остается наедине со своим заданием. Почти все лучшие доктора лечебницы работали над телом девушки, возвращая его к жизни и делая все возможное…. И к вечеру забилось сердце Лианель, но сама она так и не пришла в сознание…. Проходили дни, недели, месяца, но она так и не приходила в себя, а через полгода, ее сердце остановилось… навсегда,…оставив о себе вечную память в душе короля…