Честность.

Она так сильно изменилась за последние несколько недель. Она вдруг перестала быть стервой. Она не грустила. Она была… счастлива. Легкомысленна. А она никогда не была легкомысленной. Не визжала и не хихикала, даже когда они были вместе и планировали идеальное будущее. Но теперь? Теперь она постоянно улыбалась. В какой-то момент она перестала смотреть на Эмили с завистью и стала смотреть на неё с жалостью. Тогда Сэм и догадался, что его жизнь изменится. Хотя он не представлял, какими сильными или какими болезненными будут эти изменения, пока они не произошли. Слышались визги и хихиканье, когда она разговаривала по телефону с Эмили, с которой они снова становились подругами. Это изменение давало ему надежду на то, что они все снова станут близки, пока он не увидел её на своей кухне, и она стала говорить с ним так, будто он всегда был с Эмили. В тот момент он понял, почему между Леей и Эмили наладились отношения. Потому что Леа больше не любила его. О, она не хотела, чтобы он умер. Так, может быть, было бы легче, потому что ненависть, по крайней мере, сильное чувство. Она больше не злилась из-за того, что он всё ещё дышит и существует, когда они находятся в одном помещении. Он знал, что должен быть рад за неё, счастлив видеть её такой счастливой. Но ему было… больно. Очень. Потому что он всё ещё любил её, даже несмотря на узы запечатления. И почему-то при виде того, как она каждый день скучала по нему, ему становилось немного лучше, и он всё больше думал, что любовь к Эмили он чувствует не по своей воле. Конечно, Эмили была чудесной женщиной и, возможно, если бы он встретился с ней раньше, то не был бы так против. Она была воспитана в традициях племени, и он всегда хотел, чтобы Леа когда-нибудь стала такой. Но он мог признать, что Леа никогда не стала бы печь кексы и ждать его с ужином. Эмили ждала его каждую ночь, не важно, во сколько он приходил домой. Нет, Леа приготовила бы ужин, если бы пришла домой раньше него, но в обратном случае он должен был сам приготовить ужин для себя и для неё. Дети всё ещё были под обсуждением. Он хотел пятерых или шестерых, а она сказала, что выскажет своё мнение после первых родов, но думала, что ему самому придётся рожать всех детей после третьего, потому что сомневалась, что достаточно глупа, чтобы переносить больше одной беременности, поэтому надеялась на близнецов. Но даже если бы у них были дети, это не значило бы, что Леа будет сидеть дома и печь печенье. Были бы детские сады, няни и печенье из магазина, потому что Леа была не из того типа девушек, которые переживают из-за того, что их детей атакуют микробы или что-то в этом роде. Она думала, что детский сад вполне подходящее для них место, что там они выучат алфавит и научатся быть независимыми, как она. Она была независимой, и это иногда бесило его (ещё это пугало его, но он не говорил ей этого), потому что глубоко внутри он наслаждался тем, что Лее не нужно от него ничего, кроме его любви. Когда он забрал это у неё… он думал, что сломал её. Но теперь он видел, что оставил только синяки. Все жалели Эмили из-за её шрамов, но никто не думал о невидимых ранах, которые он оставил Лее. Но затем вернулся Джейкоб. Злой и раненый, по-прежнему влюблённый в любительницу пиявок. Долгое время никто не осмеливался подходить к нему, а затем что-то произошло между Джейкобом и Леей. Он не знал, как именно это произошло, но, перед тем как обратиться в человека, он видел проблески того, как они дерутся, будто сошли с ума. Но скандал, который они устроили в лесу, не закончился ожидаемым кровопролитием. Крики, злостные слова и даже удары – всё это было перед тем, как повсюду разлетелась одежда, и Леа была прижата спиной к дереву, в то время как её ноги обвивались вокруг талии Джейкоба. Он не задержался, чтобы узнать, что было дальше. Он мог догадаться, и от этого было достаточно больно, чтобы заставить его пожелать, чтобы он проводил больше времени с Леей после того, как она присоединилась к стае. Было ясно, что тогда был не единственный случай. Они перевоплощались вместе, когда остальных членов стаи не было рядом. Только Квил был достаточно глуп, чтобы обратиться, когда они должны были быть только вдвоём, и он клялся, что никто не захочет узнать то, что узнал он, хотя Сэм заметил, что он смотрит на Джейкоба с неким уважением. И они редко находились вдали друг от друга, даже когда находиться рядом не было необходимости. Он хотел думать, что они запечатлелись друг с другом, но знал, что дело не в этом. Нет, Леа каким-то образом вынудила Джейка собраться и в процессе собралась с силами и сама. Однажды они с Джейкобом пришли на обед, чему Эмили была несказанно рада, но Джейкоб вдруг предпочёл жареный хлеб кексам, а жареный хлеб Эмили никогда не был очень уж вкусными. Леа пыталась научить её своему секрету, но ничего не выходило, и Эмили вернулась к кексам. Но Джейкобу удалось усвоить секрет, и Билли был очень счастлив питаться традиционным блюдом своего детства. Леа даже настояла на ремонте дома, чтобы Билли было легче перемещаться, и каким-то образом она заставила федералов платить за большую часть материалов, хотя они с Джейкобом твердили, что не планируют ничего глобального. Любому, кто что-то спрашивал, они отвечали, что это нормально, что два человека, которые прошли через одинаковую боль, нашли способ жить дальше. Конечно, никто не верил им, потому что было ясно, что они больше, чем друзья, и все надеялись, что запечатление не вмешается и не разрушит ту хрупкую конструкцию, которую они строили из шуток, драк и общих мечтаний. Они не ожидали ничего друг от друга, и, как бы больно Сэму ни было это видеть, они давали друг другу всё из-за этой свободы. Не было никаких пьедесталов. Джейкоб первым готов был признать, что у Леи ужасный характер, и что она может быть жестокой, когда чем-то недовольна. Но он восхищался честностью её эмоций. Она ничего не прятала. Не притворялась. Леа – это Леа, и такой он должен был её любить, иначе она не хотела бы иметь с ним ничего общего. Она не нуждалась в нём, но хотела, чтобы он был рядом, и это было замечательное чувство. Леа знала, что Джейкоб из тех, кто по-настоящему любит только один раз в жизни, и эта любовь принадлежала девушке, которая… не смогла её вернуть. Она также знала, что его чувства к этой девушке заставили его строить из себя героя и пытаться спасти Беллу от самой себя. Она знала, как утомительно это было для него, хоть он и не признавал этого. Он был опрометчив и юн, и она не сомневалась, что однажды ему всё это надоест. Когда он начал терять из виду действительность и думать, что он нужен ей больше, чем она показывает, Леа сказала ему, что девушки, которых нужно спасти раз, нуждаются в спасении вечно. Он не был рыцарем, а она не была девицей в беде. Партнёр всегда лучше, чем вечная жертва. И эти слова стали мантрой их отношений. Они часто ругались, и люди быстро поняли, что, чем крупнее скандал, тем дальше нужно находиться, когда они помирятся. Билли и Сью Клируотер не были особо рады сумасшествию своих детей, но, не считая лекций о нежелательной беременности, не вмешивались в их дела, потому что из этого не вышло бы ничего хорошего. Они оба, казалось, надеялись, что будет свадьба и красивые дети, хоть сами возлюбленные были больше заинтересованы в ссорах и сексе, чем в розовых лепестках и клятвах вечной верности. Девушки из местных племён (включая квилетов и мака) были опечалены, когда Джейкоб приходил на пау-вау и не строил из себя их Ромео. Хотя никто не испытывал свою судьбу, потому что Леа не была похожа на кроткую девочку, когда дело доходило до её мужчины. И Джейкоб был таким крупным, что остальные Ромео пау-вау находили себе дела получше, чем пробовать приставать к Лее. Эти двое подходили друг другу, хоть и настаивали на обратном и устраивали шоу, оглядываясь вокруг, на случай, если где-то рядом окажутся их запечатлённые. Но запечатление не произошло, и все думали, что никогда и не произойдёт. В конце концов, когда Сэм видел, как они бегают вместе по лесу, он не мог представить, что они когда-нибудь смогут найти для себя лучших спутников и обрести отношения лучше, чем те, которые построили сами.