Я вижу пламя

Каждое разумное существо мыслит, так или иначе анализируя окружающий мир, прорабатываю стратегию собственных поступков и поведения. Что-то приходит с опытом, а что-то впитывается с молоком матери. Новорожденные львята слепы и жалки, но уже через пару месяцев жадно рвут враз заострившимися зубами мясо с тела принесенной матерью антилопы. Антилопа, в свою очередь рождается быстро и уже через пару минут стоит на ногах. Каждый приспосабливается как может, у всех свои механизмы защиты, все мы такие бесконечно разные и далекие. Глупо полагать, что животные не мыслят. Не чувствуют. Это как думать, что у человека нет инстинкта самосохранения, или материнского инстинкта. Нельзя с уверенностью утверждать что-либо, просто отталкиваясь от других знаний. Нужно проверить все, провести опыты и эксперименты, вызнать, выведать, доказать. Конечно, каждый из нас видит мир, то, что окружает нас на протяжении всей не слишком продолжительной жизни, по-разному. Кто-то - перевернутым, кто-то черно-белым, кто-то расплывчатым и полным запахов и звуков. Я вижу пламя. Каждый раз, открывая глаза, вижу, как оно пожирает деревья, слышу треск и шипение, едкий, горьковаты запах дыма осел на губах. Теперь не отмыть. Пусть все зеленеет и цветет вокруг, пусть щебечут птицы и благоухают первые, робкие тюльпаны, или, быть может, бушует метель, погребая все под белоснежным одеялом своих снегов. Мне все равно. Я вижу пламя. Там, в самом сердце горы. И если я открою глаза, хоть ненадолго, это пламя выжжет их, оставив уродливые черные впадины глазниц. Мне будет больно. Я не открою глаз. Мне и не нужно, вроде. Я хорошо вижу. Я вижу пламя. Магия, наполняющая все мое существо рвется наружу, зудит и искрится на кончиках пальцев. Хочу разрушить. Они говорили, что я смешной. Говорили, что сумасшедший, что уродец. Они смеялись, когда я обещал им. Они не видели Его. Я долго копил, сохраняя крохи, экономя даже на жизненной энергии, приостановив, замедлив все жизненно-важные процессы, по крупицам собирал оставшуюся магию. Пусть вечно зеленый лес прекрасен, пусть юн и зелен, как никогда. Я полон. Воздух дрожит рядом со мной, я чувствую. Все шарахаются от меня, словно от прокаженного, впрочем так, пожалуй, и есть. Теперь можно выпустить, разлить в воздухе жар и удушье, слышать крики, мольбы и это приевшийся, знакомый до мельчайших оттенков запах гари. Теперь я точно никогда его не забуду. Я вижу пламя. И теперь - не я один.