Ломая колени

Джунпей искал её для меня через знакомых, но все попытки оборачивались провалом. Когда меня готовили к операции в Америке, я даже не боялся. Теперь уже было всё равно, так как всё не имело смысла, если она не дышит рядом со мной. Что значит любить по-настоящему? Умирать, отдавая всё для другого или лететь вместе с этим человеком, забирая взаимные чувства? Что кипело во мне в данный момент? Боль. Боль - это разъедающий осадок внутри, это тускло горящий фонарь на давно уже тёмной безлюдной улице. В моей груди этот фонарь перегорать не хотел и выключаться не собирался, а напротив, настойчиво светил ещё сильнее, требуя, чтобы всё больше и больше улица оживлялась. Но улица не оживиться, по скольку по дороге этой улицы должны идти её ноги. Тогда бы всё засияло... Неосознанно, в мыслях вечно гуляла она, играла волосами, смеялась, тянула меня за собой. Как же я хотел пойти за ней... - Операция пройдёт завтра с утра. Как вы себя чувствуете? - отогнала мои мысли старенькая медсестра, закрывшая дверь в мою палату. - Я в порядке. - Мой взгляд снова устремился на горящую лампу, выражение лица не изменилось. Медсестра поняла, что говорить у меня сейчас никакого желания нет и поэтому поспешила уйти. Я вяло потянулся и дёрнулся от боли в колене. Чёрт побери! Словно меня раздробили на куски. Мне снилось, как ночью Сумико-сенсей, словно ангел, спустилась ко мне в комнату и легла рядом, положила голову на грудь и пальцами провела по моей руке. Любовь в душе раскуталась, засветилась каким-то светом и разлилась теплом по телу. Я затрясся, когда она подняла свои чёрные глубокие глаза на меня и обомлел: звёзды в её глазах сияли ещё ярче. Я не могу не забыться с ней. - Почему ты ушла? - тихо спросил я, проведя по её волосам. Но она молчала, как и молчал мир вокруг, когда я кричал и звал её. На нежном лице отражалось непонимание. Она будто сама не знала ответ и хотела пожать плечами. Я провёл пальцем по её тёплым губам и решился снова поцеловать. Лёгкие сжались, ожидая воздуха. Но я не дышал. - Вернись. - Я обнял её и прижал к себе сильнее. Тогда я услышал, что она что-то попыталась мне сказать. Сон начал растворяться, словно в комнату прокрался белый туман. - Мацуки? - Я освободил её. - Я... не хочу... - едва мог разобрать я. - Мацуки! Проклятье! Я проснулся в холодном поту. Через окно на меня светило яркое утреннее солнце. В эту же минуту в палату, постучавшись, зашла та же самая медсестра и улыбнулась мне. - Уже проснулись? Через час Вас будут готовить к операции. Я ухмыльнулся в ответ, протерев ладонью заспанное лицо. Дурацкое солнце било мне в глаза ярким светом. Я не хотел его видеть. - Я готов, - словно подписав приговор, сказал я. Довольная моими словами, старушка кивнула головой и закрыла за собой дверь. Морально я уже был там, на операционном столе. В голове вертелась картинка, как врач холодным скальпелем разрезает мою кожу и ковыряет чем попало в моих ногах. Я даже не вздрагивал. Солнце всё ещё кошмарно и настойчиво пыталось разбудить меня своими лучами, жирные голуби за окном умащивались на проводах и оконных проёмах, небо исказилось бледным цветом и уходило куда-то вдаль. Я не слышал на улице гула, словно вымерло всё человечество. Таким же мертвым казались мне моя палата и моё тело. Через час, как и обещала старуха, пришёл врач, который заверил меня, что бояться не стоит, что всё будет хорошо. В голове моей гулял ветер. "Поскорей бы уже", - единственная мысль, которая могла проскочить сквозь эту туманность в моём разуме. И вот я уже лежу на операционном столе. Куча докторов суетятся, что-то говорят на своём, рядом со мной стоит капельница и через мгновение я надолго закрою глаза. Вокруг пахло лекарствами, синий свет от ламп ещё больше заставлял меня почувствовать холод. Через несколько секунд моё тело стало расплываться, а зрение стало угасать. Это был глубокий, спокойный и тихий сон. Я ничего не видел и не слышал. Мой оголтелый дурацкий разум заснул вместе с моим телом. Очнувшись, я увидел рядом с собой улыбающегося Джунпея, который пристально смотрел в моё лицо. - Ну, как ты? - Он хлопнул меня по плечу. - Будешь ходить? - Буду, - уверенно сказал я. Хьюга рассмеялся и поправил очки. - Но ты же ещё не знаешь результат. - Сказал буду - значит буду. - Я надулся как обиженный ребёнок. - Ладно, не буду угнетать. Врач сказал, что операция прошла успешно. Я почувствовал, как к моим губам прилила кровь, пальцы тоже стали горячими. Я улыбнулся, немного ошарашенный. И всё же я рад тому, что это произошло. Хьюга крепко обнял меня, поздравляя. Кажется, он был рад больше всех и из-за этого я был готов расплакаться. Через несколько дней врач разрешил мне ходить, я постепенно восстанавливался и с радостью понимал, что больше не чувствую боль, ну а уж колени мои буквально визжали от восторга. Хьюга, как верная мамаша, бегал за мной, словно я могу вот-вот упасть, споткнувшись на дорожке. Каждый раз, когда он меня одёргивал от какого-то бугорка, я смеялся и говорил: "не носись со мной, как курица с яйцом", от чего Джунпей выпячивал глаза и делал строгое лицо, ставил руки в бока и поправлял очки на покрасневшем от ярости лице. Пришёл момент, когда нужно было улетать в Японию. Сев в самолёт, я с благодарностью одарил вид Америки своим взглядом, кивнул и расслабился в кресле. Зайдя в свой тихий дом, я сразу же зашёл в свою комнату, поставил свои вещи и, не раздеваясь, рухнул на постель. Как же я устал... И в этот самый момент я уловил сладковатый запах, напоминающий мне что-то. Её волосы. Я принюхался, на кровати лежала моя кофта, в которой я последний раз был у неё. Сердце моё встрепенулось и заиграло прежними нотами, пальцы вздрогнули, хватаясь за тёплую ткань одежды. Я, словно какой-то маньяк, пытался почувствовать свою прошлую жертву, голова моя загудела. Колени со страхом затряслись.