Есть ли сердца у призраков

      Морозная солнечная погода держалась почти с неделю. Но ни хрустевший под копытами Рояна, лучшего коня в Колоколах, свежий снег, ни широкие заснеженные северные просторы, сверкающие на солнце ярче бриллиантов после серых стен крепости, ни чистый воздух зимнего утра не радовали мужчину, несшегося галопом на великолепном вороном скакуне.       Он точно поговорит с ней. Сегодня же вечером. Просто зайдёт и поговорит, не думая ни о своих, ни о её чувствах. Тем более никаких чувств у Себастьяна нет и не может быть к этой… девчонке. Действительно, два месяца назад подобный разговор не стоил бы для него ровным счётом ничего. И почему он давал себе обещание поговорить с принцессой уже шестой день, Себастьян не знал. Почему он, чёрт возьми, просто не может подойти к этой самой обыкновенной девчонке и сказать о… О чём? Себастьян толком не представлял. Только знал, что всё это, — тёплые, безгранично доверчивые взгляды, чёртова вера в то, что он, Себастьян, хороший человек, эти её огромные глаза, эти истинно осториановские улыбки во весь рот, — продолжаться не может. Нужно просто сказать ей.       Подняв глаза на бесконечно голубое зимнее небо, мужчина вдруг понял, что совсем не хочет врать этой наивной девочке. Хочет… просто взять и рассказать ей, отчего же он помогает Гарднеру, отчего так холоден с ней, отчего так бесчеловечен. Не хочет, чтобы она считала его монстром. Только… кажется, за эти четыре года он действительно стал тем, кем поначалу притворялся, — бездушным, холодным и эгоистичным монстром.       А девчонка эта жила, будто ничего не изменилось. Будто ей не умирать через месяц-полтора. При этой мысли Себастьян вздрогнул, вдруг ощутив в душе колкую, какую-то сердитую, спрятанную очень глубоко жалость.       Она жила будто бы совсем как обычно: смеялась, улыбалась, пела иногда немного охрипшим от сырости голосом, болтала с Лолой, Лейндом и Алестером, взахлёб слушала, как Себастьян играл ей на гитаре. Но мужчина видел, что жила она на разрыв. Глаза девушки, ставшие ещё больше, мягкие, серые, смотрели на него с надеждой. С какой-то обречённой надеждой, смотрели отчаянно, будто пытаясь запечатлеть, запомнить, будто… в последний раз. Говорила она лихорадочно, быстро, живо, слишком весело для несчастной худющей пятнадцатилетней девчонки. Смеялась громко, задорно и немного пугающе. Порой до слёз. Часто вставала на цыпочки и, ухватившись за решётку, подолгу смотрела в небо, впитывая в себя каждый луч солнца. Спала совсем мало, ночами тихонько плакала. Что ж, ей есть о чём.       Себастьян хотел помочь ей, отчаянно хотел. Хоть немного облегчить ей страдания, отпустить или, может быть, казнить прямо здесь и сейчас, чтобы больше не мучить ожиданием и страхом за родных, но он не мог. У Питера в руках слишком большой козырь.       Он поговорит с ней. Наплюет на все её чувства, скажет, как она смешна и жалка в своих детских попытках как-то привлечь его внимание. Это ведь так легко.

***

      Лейнд сказал, что Себастьян уехал с самого утра по делам Питера, неожиданно вернувшегося после почти двухнедельного отсутствия.       Ариана с удивлением призналась себе в том, что Гарднера она уже почти не боится. Нет, шрамы на руках и спине остались, но раны-то зажили. Что ещё он способен сделать с девушкой?..       Умирать с каждым днём хотелось, признаться, всё меньше. Мир за узким решётчатым окном был так прекрасен, а девушка так молода. Поначалу Ариане удавалось убеждать себя в том, что её смерть будет геройской, такой, за которую не может быть стыдно. Что она гордо взойдёт на эшафот, не проронив ни слова, и после смерти о принцессе сложат песни и легенды. Что о такой смерти можно только мечтать.       Но вот как-то… не мечталось. Постоянное присутствие солдат за дверью и приходы Себастьяна кое-как спасали её, однако ночью, оставшись одна, Ариана не могла избавиться от мыслей о том, что вскоре лишится головы. Если она и засыпала, то через час или два подскакивала на матрасе, испуганно хватаясь за шею и задыхаясь: девушке всё казалось, что её душат.       Когда вечером Алестер сообщил, что Питер Гарднер желает видеть её, девушка почти не испугалась, только вспомнила с отвращением лицо последнего, покрепче сжала в руке медальон, висевший под свободно болтавшимся на ней платьем, и пожалела, что Себастьяна не было рядом. От его ледяного, но уже такого родного взгляда становилось спокойно.       Посреди сильно запылённого зала стояла какая-то женщина, богато одетая. Несколько секунд Ариана приглядывалась, а потом вдруг узнала в ней Джетту Гарднер. — О, леди Ариана Лэриэн Лейтс Осториан, — язвительно протянула блондинка омерзительным голосом и склонилась в шутливом поклоне. — Ваша светлость, какая честь! — Добрый вечер, Джетта, — стараясь не засмеяться над её ужимками, ответила Ариана. — Сама благословенная принцесса здесь! Подумать только! — продолжала глумиться она, подходя ближе. — Ох, Ваше высочество, что-то Вы подурнели… Цвет лица совсем не тот. Хорошо ли кушаете? — Благодарю Вас, леди Гарднер, — в свою очередь мило улыбнулась принцесса, наклоняя голову. — Сырой воздух не идёт мне на пользу. А Вы что же, недавно были на юге? — спокойно поинтересовалась она. — Нет, — ответила блондинка, подозрительно покосившись на принцессу. — По цвету Вашей кожи никак не скажешь, — пожала плечами Ариана, печально вздыхая.       И правда, кожа Джетты была сейчас ярко-пунцового оттенка, может, потому, что она недавно побывала на морозе, а может, из-за волнения и досады. И без того красная, как помидор, Джетта вспыхнула ещё больше. — Я рада видеть, что ты, наконец, на своём месте, — процедила она сквозь зубы и вдруг пугающе рассмеялась. — Наконец благословенная принцесса, уродина, непонятно за что любимая миллионами, там, где должна быть, одета, как и должна быть одета, — злорадствовала Джетта. — Тебя так сильно радует моё положение… — задумчиво пробормотала Ариана, подходя к Джетте на расстояние вытянутой руки. — Отчего?.. Может, оттого, что ты всегда завидовала мне?       Рука Гарднер-младшей взлетела, однако в ту же секунду её перехватила другая рука — тонкая, но уверенная. — Ты. Не смеешь. Бить. Меня, — сквозь зубы проговорила Ариана, чувствуя, как кровь в ней закипает, и до боли сжимая белеющие пальцы на запястье Джетты. — Никто не смеет. Я принцесса даже сейчас, а ты, сколько ни бейся, никогда не станешь ею.       Девушка чувствовала, как где-то в глубине неё рождается огромная, жгучая сила, которая, как она думала, ушла ещё месяц назад вместе с десятком килограммов. — Это ненадолго, — прошипела Джетта, вырвав руку и подойдя к Ариане так, что их лица почти соприкасались. — Твоей семейке совсем недолго осталось. Ещё пару дней, и их не будет. Ни одного. Твою мерзкую мамашу, сестёр…       Кровь из носа Джетты хлынула ярко-алая. Ариана не думала, что сумеет ударить так. Она вообще не знала, что когда-нибудь сможет кого-нибудь ударить. Прекрасные дамы в книжках никогда не бьют других. А если и бьют, так только рыцарей и только пощечиной, никак уж не кулаком со всего размаха. — Браво! — послышался насмешливый голос сзади, и девушка обернулась.       Питер Граднер, довольный, весёлый, хорошо одетый, вошёл в зал, аплодируя. Джетта мгновенно поднялась с пола и, подставляя руку под бежавшую ручейком кровь, кинулась к брату, но тот лишь оттолкнул её. — Удар прекрасный. Наконец-то мою сестрёнку хоть кто-то поставил на место, — насмешливо протянул он, сверкая голубизной глаз и подходя к принцессе. — Благодарю Вас, — спокойно ответила она, чувствуя, что, если будет нужно, она и ему вмажет. — Моя сестрица, знаешь ли, была неправа, — грустно вздохнул он и обернулся к Джетте, сидящей на какой-то коробке и утирающей кровь. — Джетта, извинись перед леди Осториан. Гарднер смотрит на брата как на сумасшедшего. — Ты совсем больной? Немедленно заставь её извиниться! Ты видел, что она сделала? Она меня чуть не убила! — возмутилась она, кидая в сторону Арианы злобные взгляды. — Невелика потеря, — невзначай заметил Питер, поднимая брови и не слушая возмущённых слов Джетты. — Ты виновата, извинись. Мы с леди Осториан ждём. — Я не стану извиняться, ты вообще… — начала говорить она, однако Питер мгновенно подлетел к сестре, взял её за окровавленный подбородок, поднял голову так, что той стало больно, и с нажимом произнёс: — Ты солгала принцессе. Извинись. — Я не лгала! Что происх… Ай! Отпусти! Больно! — закричала она, пытаясь вырваться из цепких рук брата. — Извинись, Джетта, — пугающе улыбнулся он. — Из… извини! Доволен?! Отпусти меня! — Вполне, — пожал плечами Питер, оттолкнув сестру так, что та чуть не упала. — Вы принимаете извинения, леди Осториан? — учтиво спросил он у Арианы, вновь подойдя к ней. — Принимаю, — тихо ответила девушка, не понимая, что вообще происходит, и нервно теребя рукав платья. — Думаю, теперь мне стоит объясниться. Джетта солгала тебе. Сказала, что через пару дней твоя семейка будет убита, — покачал головой Питер, притворно жалостливо сдвинув брови и покачав головой. Ариана вздрогнула и насторожилась. — Это неправда.       Страшная информация была опровергнута, однако на душе девушки легче не стало, скорее наоборот — тяжёлое, ужасное подозрение пришло ей в голову, заставляя порывисто вздохнуть. Что-то в глазах Питера, склонившегося к ней, очень пугало. — Неправда. Ты знаешь, дорогая, я ведь уезжал в столицу. Лично смотрел, как наша армия подбирается к Этелиарсу, шаг за шагом становясь ближе к твоей семье, — проговорил Питер и вдруг убрал за ухо девушки выбившуюся прядь — она шарахнулась в сторону. — О, зря ты так, милая, очень зря, — пугающе усмехнулся Питер, приближаясь к отступающей девушке. — Я бы на твоём месте был поласковей. — Что Вы хотите от меня? — настороженно прошептала Ариана. — От тебя? Ну что ты, ничего. Совсем ничего, — протянул Питер, вплотную подойдя к упершейся в каменную стену Ариане и заглядывая в испуганные девичьи глаза. — Только правду. Так вот, проконтролировав всё, я взял свою непоседливую сестрицу и отправился сюда, чтобы проверить, как ты поживаешь, не надумала ли чего… — Моё решение неизменно, — быстро выпалила принцесса. — Я бы не торопился с этим, — многозначительно поднял брови он, улыбнувшись и опалив шею девушки горячим дыханием. — Несколько часов назад мне доставили вот это, — произнёс он, достав откуда-то белый конверт. — Не хочешь прочитать? — Что это? — настороженно спросила девушка. — Письмо от нашего главнокомандующего. Возьми, сегодня я добрый, — ухмыльнулся Питер, протянув девушке конверт, и отошёл, наблюдая за ней. Дрожащими пальцами Ариана открыла конверт и вынула перепачканный в саже лист. — Вслух, дорогая, вслух, — довольно пробормотал Питер, отвернувшись. — Лорду Питеру Редерику Гарднеру от главнокомандующего Дж.С.Рейбранта, — начала читать девушка, чувствуя, что голос не повинуется ей. — Настоящим спешу уверить, что Этелиарс взят… — Ариана порывисто вздохнула и схватилась за грудь. — Дальше, моя милая. — Взят… и… вся королевская семья… была захвачена в плен, — дрожащим голосом проговорила девушка, не в силах читать далее: буквы расплывались и прыгали. — Читай дальше, Ариана Осториан, — выдохнул Питер, вновь подойдя к девушке. — Однако оказала сопротивление и была убита. Несколько секунд в зале висела оглушающая тишина, прерываемая лишь частыми вздохами Арианы. — Это… неправда, — выдохнула она, пытаясь унять бешено колотившееся сердце. — Я это предвидел. Смотри-ка, незнакома тебе эта вещица? — ухмыльнулся Питер, протягивая дрожащей принцессе фиолетовый лёгкий платок с вышитыми на нём инициалами «А.Э.О.». Мамин платок. Окровавленный мамин платок. — Анамария Эленора Осториан, верно?       Принцесса… нет, не принцесса. Просто Ариана Лэриэн Лейтс Осториан его не слышала. Она сползла на пол, чувствуя, что не может вдохнуть. Будто что-то в горле застряло. Сомнений не было, да и какие могли быть сомнения?.. Была только пустота. Одиночество. Как бы плохо с ней ни обращались и что бы ни делали, раньше девушка чувствовала, что мама, папа, братья и сёстры любят её. Поддерживают, думают, молятся.       А теперь… их просто нет? Осознание этого пришло как-то резко и сразу. Чувство пустоты. Не пустой комнаты, из которой вынесли всю мебель, нет. По такой комнате ходишь, касаешься её стен, плачешь, может быть, вспоминаешь. А чёрная дыра — это не чувство. Это просто пус-то-та. По ударам сердца. Зияющая пустота, которую ничто и никогда не заполнит, как ни старайся.

***

— Леди Лейтс, я хочу поговорить с Вами, — серьёзно проговорил Себастьян, решительно входя к девушке без стука. — Я долго откладывал этот разговор, однако его не избежать.       Принцесса сидела на матрасе лицом к стене, не шевелясь и, кажется, не слушая его. Но мужчина во что бы то ни стало решил довести до конца начатый разговор. — Вы можете не оборачиваться, но прошу Вас послушать меня. Поймите, Ваше поведение — оно непонятно, я… Принцесса, Вы слушаете? — строго осведомился он, вглядываясь в острые лопатки девушки. — Что-то произошло?       Ответа не последовало, и несколько секунд Себастьян стоял, озадаченный подобным поведением девушки. — Вы категорически не хотите выслушать меня? — спросил он, пытаясь угадать причину такого странного поведения принцессы.       Натянутая спина не шевельнулась. — Хорошо. Я не понимаю, в чем причина, но как Вам будет угодно. Я приду завтра, — резко произнёс Себастьян, нахмурившись и шагнув к двери.       Что с ней произошло? Она обижена? Но на что же? Просто плохое настроение? Или же… Стремясь понять, что же случилось с этой обыкновенно весёлой и улыбчивой девушкой, мужчина резко повернулся, подошёл к матрасу и развернул принцессу лицом в себе.       На несколько секунд он забыл, как дышать. Ариана будто бы смотрела на него, но, очевидно, не видела: взгляд был далёк и… пуст? Не было ничего, кроме всепоглощающей боли, невыносимой боли, застывшей в измученных сухих глазах. Совсем бледные губы плотно сжаты, кожа совершенно белая. — Что с Вами? — шёпотом спросил Себастьян, с ужасом вглядываясь в девушку. Не видел он её со вчерашнего дня, а казалось, что прошли месяцы.       Ничего, кроме всепоглощающей боли, не выражающие ничего глаза не шевельнулись, и губы всё так же остались сжатыми. — Ариана, — впервые назвав девушку по имени, мягко и тихо произнёс мужчина. — Расскажите, что произошло. Быть может, я смогу помочь.       Хрупкая фигурка осталась неподвижной; казалось, девушка даже не дышит. — Чёрт побери, — с ужасом прошептал Себастьян в сторону, а потом вновь попытался обратить на себя внимание Арианы. — Скажи, что случилось. Скажи мне! — крикнул он, встряхивая девушку за плечи, чувствуя, как с каждой секундой в душе всё больше и больше нарастает паника. — Командир, — тихонько позвал Лейнд из коридора. — Черт тебя дери, Лейнд, если что-то несерьёзное, я клянусь, что убью тебя, — зло сказал Себастьян, поднимаясь и бросая ещё один тревожный взгляд на неподвижную девушку. — Это серьёзно, — тихо проговорил здоровяк, нервно облизнув губы и почесывая затылок. — Питер Гарднер того… Убил семью-то девчонки.