belly dance

Тонкий тюль колышется от малейшего сквозняка, покрывая происходящее рябью запредельного. Намджун утопает в подушках мягкого дивана и, разглядывая витиеватую арабскую вязь, выведенную золотом по стенах, задается вопросом: какого хрена? Когда он пожаловался Хосоку, что хочет чего-нибудь необычного, то ожидал чего угодно. Комната садо-мазо утех. Мальчик по вызову, выскакивающий из торта в форме члена. Свидание с постельным продолжением на крыше. Да что угодно, но это же Хосок. Главный пидорас. Хосок тогда сладко улыбнулся, а сегодня чуть ли не силой затолкал Намджуна в крошечную комнатку в отдаленном коридоре стриптиз-клуба и с многообещающим «тебе понравится» хлопнул дверью. Намджуну нравится. Перед диванчиком стоит низенький квадратный столик. Столешница покрыта симметричным узором, запутанным и психоделичным слегка, так что если долго смотреть в центр, то даже голова кругом идет. Намджун моргает пару раз и отшатывается назад. Ну его нафиг – хватает и того, что сладковатый аромат дурманит рассудок. Ага, на столике по углам свечи, судя по всему, ароматические. Ну да, Хосок у нас романтик. Где-то на фоне играет музыка – Намджун сначала брезгливо прислушивается к арабским завываниям, варварски изуродованным дабстеп-обработкой, но позже втягивается и даже тощей задницей подергивает в такт. Взрывные расцветки, колыхающиеся занавеси и настойчивый аромат амбры вперемешку с дымом. Накрывает. Намджун прикрывает глаза и потихоньку погружается в приятную истому. Ему хорошо. В конце концов, какой мужчина не мечтает погрузиться хоть раз в пучину арабской ночи? Полумрак и дымная пелена только усиливают ощущение. Намджун расслабляется и растекается по мягкому дивану. Сейчас он – король мира. Лишь мгновение – и исполнится любое его желание. Вина? Намджун наощупь протягивает руку и через секунду ловит пальцами прохладный бокал. Ловкие руки расстегивают тугой воротничок рубашки, вот так, да, и… И. Стоп. Руки? Намджун распахивает глаза, но не успевает сказать ни слова – к его губам прижимается плоское металлическое лезвие. – Чшш, – потревоживший намджуново спокойствие прикладывает палец к губам, и Намджун ошалело кивает. И когда он только зайти успел..? Парень довольно улыбается, и осторожно отводит острый клинок от намджунового лица. Намджун автоматически облизывает губы, раскатывая на языке металлический привкус, и провожает взглядом лезвие кинжала. Незнакомец плавно ведет клинком на уровне намджуновых глаз, рассекая воздух будто растаявшее масло. Лезвие исписано все той же загадочной вязью, а тонкие белые пальцы сжимают золотую рукоятку, усыпанную камнями. От этого веет арабскими сказками и совсем немного – опасностью; Намджун заворожен. Парень очерчивает кинжалом плавную линию и располагает клинок у своего лица, замирая. И вот-тут то сказка принимает неожиданный поворот, а Намджун не успевает словить свою челюсть. С ног до головы – электрический шок. Огненные волосы, перехваченные на лбу золотой повязкой; тяжелые серьги в ушах звенят и колыхаются при малейшем движении головы. Огромные темные глаза незнакомца следят за Намджуном словно лазеры, прожигая дыру. Парень ловит намджунов взгляд и облизывает губы, на которых явно побывала помада – вульгарно-красная, господибожемой. Намджун зависает на этих губах, а когда парень осторожно прижимается ими к лезвию клинка, Намджун готов продать этим блядским пухлым губам душу. – Тэхен, – шепчет рыжеволосый и коротко лижет холодное лезвие. Будь я трижды проклят, но гореть мне в аду Тэхен отводит руку с кинжалом в сторону и застывает – дает время полюбоваться собой. А любоваться есть чем. Намджун жадно облизывает взглядом длинную шею и выпирающие ключицы, полускрытые огромным ожерельем – множество золотых бусинок-монеток, издающих тихий перезвон, что так дивно вплетается в тягучий саунд на фоне. Тэхен словно создан, чтобы купаться в роскоши – на запястьях звенят десятки тонких браслетов, пальцы украшают кольца и даже в сосках блестят колечки. Намджун почти уверен, что умрет молодым – от рук вот этой восточной дивы. И Намджун с радостью принесет себя в жертву – хотя бы этим роскошным ногам, что мелькают между складками ткани. Наверное, это называется юбкой – летящие прямоугольники полупрозрачной красной ткани, что ниспадают от расшитого пояса до самого пола. Тэхен покачивает бедрами, демонстрируя проступающие над поясом бедренные косточки, а складки ткани расступаются и… эти ноги. Намджун пьянеет, хотя вишневая жидкость в бокале остается нетронутой. У него есть куда более изысканный способ повергнуться в безумие. Намджун делает выбор, и улыбка алых губ напротив четко дает понять, что он не ошибся. Тэхен лениво ждет еще пару секунд, пока Намджун не отставляет в сторону бокал, чуть не проливая вино на себя и кучу подушек. Теперь пора. Тэхен сжимает рукоятку кинжала крепче, и пальцами другой осторожно придерживает лезвие, поднимая оружие над головой. Движения плавные и дразнящие; Тэхен разворачивает клинок параллельно полу и плавно выписывает бедрами восьмерки. Перезвон украшений туманит голову; Намджун слышит только его да собственное дыхание, оглушающее и тяжелое, будто шум воды. Добро пожаловать в ад. Тэхен кладет плоской стороной кинжал себе на голову, и Намджуна на секунду пробирает укол тревоги. Как? – коротким импульсом по телу, но Тэхен останавливает одним взглядом. Он замирает на мгновения, удерживая баланс, а потом чуть отклоняется назад и прогибается в спине. Сигнал «play» – Тэхен разводит руки в стороны, и эти плавные запястья в золотом обрамлении делают Намджуну боль. Беспощадно. Тэхен ловит кинжал и, не переставая изгибаться, приближается к Намджуну. – Слушайся меня, – шепот опаляет мочку уха, а на коже остаются липкие следы; они жгут красным, выжигают дьявольские узоры, что складываются в имя, называть которое еще раз не имеет смысла. Намджун будет слушаться. Тэхен ведет кончиком лезвия Намджуну по подбородку, оцарапывает шею и пробегается по пуговичкам. Раз-два-три – с глухим стуком они падают на пол. – Не трогай, – Тэхен кладет клинок Намджуну на колени и отходит назад, к столику. «Парни так не делают», – появляется в мозгу Намджуна совершенно идиотская мысль, когда Тэхен чуть сгибает ногу в колене, оглаживая бедро, а потом смахивает ступней с низенького столика потухшие свечи и мелкие статуэтки. Тэхен будто взлетает на новоиспеченную сцену и реальность, до этого идущая трещинами, раскалывается с громким грохотом. Она сочится ядом, который стекает по белой тэхеновой груди, когда тот по-змеиному извивается под тягучую мелодию. Это конец, думает Намджун, когда Тэхен поворачивается к нему спиной. Напряженный изгиб спины, мокрая шея, ямочки над поясницей и… нет, это далеко не конец – Тэхен опасно отклоняется назад, все так же двигает плечами, а движения изящных кистей гипнотизируют. Тэхен оказывается рядом слишком быстро – кажется, только он кружился на столике, а сейчас уже наклоняется прямо над Намджуном, дыша в чужие губы. – Хорошо, – Тэхен почти вплотную прикасается к Намджуну, так что тот почти чувствует исходящий от полуобнаженного тела жар. Лавина запахов – масла для тела, косметики и сандаловых духов. Тэхен сжимает намджуновы плечи и молчит – только дышит часто-часто. Он отстраняется за секунду до «нагну и выебу» – Намджун и вправду поражается, как он жив вообще до сих пор. Тэхеновы пальцы жгут огнем, пока тот медленно стаскивает с Намджуна рубашку. – Не трогать, – по-змеиному шипит Тэхен, когда Намджун пытается накрыть его ладони своими, и Намджуну ничего не остается, кроме как послушно убрать руки. Это пытка пострашней всех изобретений инквизиции – Тэхен изгибается в волне в миллиметрах от намджуновой кожи, пока Намджун комкает и сжимает ни в чем не повинные диванные подушки. Тэхен берет двумя руками клинок и – нет, это исчадие ада – почти зажимает его между собой и Намджуном. Он медленно ведет клинок между их телами от пояса к подбородку, а его губы так близко, красные, манящие – всего лишь двинуть головой и… – Нельзя, – Тэхен смеется и отклоняется назад, выставляя кинжал будто щит. – Да ты сукин сын, – рычит Намджун, обессиленно откидываясь на подушки. Тэхен все так же смеется и поднимает кинжал на вытянутых руках, забираясь к Намджуну на колени. И это уже не ебаный пиздец, это почти кончил в штаны. Тэхен ерзает, раз за разом надавливая на возбужденный намджунов член, и толкает Намджуна кончиком кинжала в грудь, побуждая полулечь на подушки. – Я почти закончил, – облизывая блестящий клинок и смеясь над секундным отчаянием, – а вот у тебя все впереди. Тэхен разворачивает кинжал одним движением и протягивает Намджуну, держа за самый кончик. – Бери. Делай что хочешь. Намджун крепко сжимает рукоятку и поражается: тяжелый. Он на пробу проводит плоским лезвием по тэхеновой щеке и осваивается на удивление быстро. Арабская ночь, чтоб ее. – Прям что хочу? – интересуется Намджун, подцепляя лезвием колечко в правом соске. Он оттягивает самую малость, боясь причинить боль, но Тэхен резко откидывает голову и чертыхается сквозь зубы. – Черт… Да. Абсолютно. – Даже убить? – Намджун осторожно обводит кончиком лезвия второй сосок, пока Тэхен кусает губы и сжимает его плечи. Тэхен на этот раз долго молчит. И лучше бы молчал и дальше, потому что после «только выеби сначала» Намджуну рвет тормоза. Он ведет лезвием от пупка до кромки пояса и еле сдерживается, чтобы не раскроить манящую белоснежную кожу. Тэхеном хочется упиться насмерть, утонуть в его крови и безумии, и рыжий дьявол прекрасно это осознает. Намджун рывком притягивает Тэхена к себе за волосы и целует глубоко и развязно. Никаких церемоний и нежностей – он и без того достаточно терпел. Но Тэхен поддается – покорно впускает намджунов язык и только стонет, когда Намджун дергает его за волосы слишком сильно. Неприятный вкус помады размазывается во рту. Намджун не переживает о том, что он наверняка в этой помаде по уши, когда оттягивает Тэхена от себя, потому что Тэхен с размазанной алой помадой, прикрытыми глазами и зажатыми в намджуновом кулаке волосами на затылке выглядит восхитительно. Валить и трахать. Намджун подцепляет кинжалом край расшитого пояса и тянет на пробу. На удивление, ткань поддается легко – нитки рассекаются лезвием одна за другой. Тэхен, не имея возможности повернуть голову, следит глазами за каждым намджуновым движением, и что-то в нем кажется невыносимо ломающим – Тэхен закусывает губы, слизывает размазанную помаду и упрямо молчит, даже когда Намджун вместе с юбкой отправляет на пол разрезанное белье. – Пусти, – просит Тэхен после очередного захода безумных поцелуев. Намджун отпускает его волосы, но освобождать парня полностью – нет, не спешит. Намджун съезжает ладонями на тэхеновы бедра и снова целует, одновременно помогая парню тереться о свое возбуждение. Тэхен постанывает от соприкосновения нежной кожи с грубой тканью, но отступать ему некуда. Да и не хочется – они оба стоят посреди бездны с той поры, как переступили порог. Тэхен все же высвобождается из хватки и неловко придавливает одну руку Намджуна к дивану. Он дышит тяжело и загнанно, а кожа блестит от пота. Как же по-блядски, дьяволы, – Намджуну убиться хочется в ту же секунду, когда Тэхен пытается стереть размазавшуюся помаду сначала с себя, а потом с Намджуна. – Как блондинка выглядишь, – сообщает Тэхен, проходясь ладонью по намджуновым губам, а Намджун в отместку царапает его по бедру. – Я быстро, – зачем-то обещает Тэхен и сползает с чужих коленей. Намджун даже возмутиться не успевает, потому что действительно быстро – Тэхен ловко расправляется с ремнем и застежкой на его штанах и стягивает брюки с бельем одним рывком. Тэхен исчезает из поля зрения на бесконечную секунду, а дальше реальность стопорится и воспроизводится в покадровой съёмке. Раз – Тэхен вливает из баночки на ладонь пахнущую мускусом жидкость. Два – вязкое и холодное на намджуновом члене; Тэхен устраивается между намджуновых колен и размазывает гель по возбужденному органу. Три – Намджун дергает Тэхена за плечи на себя, и краски плывут окончательно. Намджун сжимает тэхеновы бедра, пока тот опускается на его член. Тэхен горячий и до ужаса манящий. Он прогибается в спине и хнычет, когда Намджун нетерпеливо насаживает его полностью. Тэхен своевольный и гордый – давит Намджуну на грудь, когда тот пытается привстать с подушек, и двигается сам, поднимаясь вверх-вниз и скользя по намджуновым бедрам. Гибкости парню не занимать – Тэхен прогибается в спине до хруста, когда Намджун насаживает его резче и сильнее. Тэхен трахается как в последний раз – закусывает измазанные помадой губы, откидывает мокрую челку с лица, и – воздух вливается в легкие как мед – как же он стонет. Намджун цепляет Тэхена за висящее на шее ожерелье и притягивает к себе – целоваться. Не самая удобная поза, но Тэхен сгибается в три погибели ради мокрого секса ртами. Да и выбора нет – иначе Намджун оттягивает золотую побрякушку в сторону, заставляя Тэхена задыхаться от кайфа и нехватки воздуха. Это определенно не может долго продолжаться (хотя Намджун готов отдать целые горы за вечность с Тэхеном). Тэхен надрачивает себе быстро и размашисто, пока Намджун трахает его снизу. Тонкие браслеты звенят, мешают и путаются, натирают кожу. Тэхен кончает с долгим стоном и сжимается так сильно, что Намджуну становится больно. Тэхен натягивается как струна – в этот момент он похож на обряженного языческого бога – и падает обессиленно Намджуну на грудь, позволяя делать с собой все что вздумается. И, наверное, от ощущения затраханного тела на себе Намджуна кроет; реальность разбивается спиралями, они закручивается одна в другую и взрываются. Намджун кончает в Тэхена, сжимая его бедро до синяков. Тэхен долго лежит на нем, не шевелясь, пока Намджун гладит его по спине. – Пиздец, – выдыхает Тэхен через время и пытается подняться, но не тут-то было. – Да пусти меня, – вяло сердится Тэхен и скидывает намджунову руку с себя. Намджун нехотя выпускает парня. Тэхен тянется к столу, на котором так лихо отплясывал, и выуживает из ящичка зеркало. – Ебаааать меня семеро, – тянет он, разглядывая отражение. – Тебе меня мало? – со смешком спрашивает Намджун. Отдает горечью: он понимает, что Тэхена трахало намного больше. – В самый раз, – Тэхен довольно потягивается, но с намджуновых бедер не слазит и вообще никуда не спешит. Не то чтобы Намджун был против, просто странно это. Тэхен рисует кончиком пальца узоры по намджуновой груди, мурлычет себе под нос и осторожно пытается вытереть потекшую подводку. – Хосок – пидорас, – выдает Тэхен, так что Намджун аж давится от неожданности. – Согласен. А почему? Тэхен довольно лыбится. – Он явно не предупредил тебя, что спецномер снят на всю ночь, – Тэхен ржет с охуевшего Намджуна и добавляет: – А ты идиот. Не разрезал бы юбку – получил бы еще танец. – Я уверен, тебе и без нее есть чем удивить. Тэхен улыбается совсем опасно. Он выуживает из-под кровати клинок и проводит холодным лезвием по разгоряченной намджуновой груди. О да. Все самое интересное – впереди.