Ясень - сила друида

Утро встретило Дея жуткой болью во всем теле. Зато впервые за последние дни ему не снились кошмары, казалось что-то сильное и большое охраняло его во сне и это помогло выспаться. За ночь уставшие мышцы расслабились, и их словно судорогой свело, теперь они казались окаменевшие. Спину ломило, а ноги, стёртые и расцарапанные, не держали. Омега с трудом сполз с постели и попытался надеть свои штаны, но мокрая кожа, прогретая печью, слиплась, стянулась и напрочь отказывалась походить на одежду. Не в силах даже сердиться, Дей огляделся, и обнаружил у дверей стопку свежих рубашек и панталон. Всего было по два, и омега догадался, что тут и одежда для брата. Правда, вещи были ему сильно велики, но для Абе они казались в самый раз. Хозяина не было в доме, на столе в горнице стоял огромный котелок супа и несколько плошек. Абе спал, спокойно, тихо, уже не хрипел и не выглядел таким уж болезненным, и Дей, взяв немного еды, сел с ним рядом. Абелай за ночь избавился от смертельной бледности, и хотелось надеяться, что скоро придётся в себя и тогда все вернётся на свои места. Глупые надежды. Дей, вспомнив обо всех потерях, снова тихо расплакался. За стенами все так же бушевал дождь, осень сменялась зимой, и временами по ставням начинал барабанить град. Погода ухудшилась, и Дей сжимался от жуткой мысли, что рано или поздно Кнур выставит их за дверь, и они снова останутся в безвыходной ситуации. Но, если Абе встанет на ноги, все будет уже не таким страшным... В свете дня дом казался намного милее и уютнее, чем прошлой ночью. Немного запущенный и грязный, но крепкий и тёплый. Огромная печь согревала горницу и верхний этаж, горела ярко и освещала почти все помещение. В кухонном углу стояли плошки, крынки, пузатый котелок, в ящиках хранилось зерно и даже специи. Рядом стол и длинная скамья и два кривоногих стула. С другой стороны — рабочий угол, там расположились два сундука и инструменты, вдоль стены висели пучки самых разных трав, на полках лежали семена и незнакомые корешки. Там же спрятался лаз в погреб, и лежал жёсткий плетёный коврик. Стены и пол, промазанные глиной, не пропускали холод, везде чувствовалась сильная мужская рука, которой так не хватало их родному дому. Возвращение хозяина сопровождалось громким хлопком дверей, стуком тяжёлых ботинок и чертыханьем. — Что за погода? Словно небо взбесилось и решило кого затопить, — Кнур скинул огромный тяжёлый плащ на пол и посмотрел на Дея. От такого взгляда у него холодок прошёл по спине, и он сжался в комок, стараясь быть как можно незаметнее. — Что сидишь, малой? Пальто моё развесь и просуши! Громовой голос, как приказ, заставил омегу подпрыгнуть и быстро кинуться выполнять поручение. Кнур принёс из леса какие-то травы и, сев у печи, стал замешивать их в турке. Вскоре весь домик пропах сладкой мятой и медовицей, аромат смыл запахи грязи и наполнил уютом. Дей сел у огня и задумчиво смотрел за тем, как гора, облачённая в тёмную рубаху, возится у плиты и готовит для Абе чай. — Ты поел? Дей испуганно закивал. — Тарелку под дождём промой! Он тут же побежал выполнять. Пару минут под темно-сизым небом — и Дей промок до костей. При мысли о том, чтобы вернуться на улицу и продолжить путь, у него начинало крутить живот. Лучше стать шлюхой страшного мужика, чем позволить Абелаю погибнуть в эту жестокую непогоду. — Вот дурак, — пробормотал мужчина, рассматривая мокрого Дея, вернувшегося с чистой посудой. — Плащ нужно было взять. Одним большим шагом он пересёк свой дом и, обхватив его за пояс, толкнул ближе к камину. Абелая Кнур уже напоил чаем, и брат стал выглядеть ещё лучше, но все так же не просыпался. Кнур сел перед камином, усадил Дея рядом и стал чистой тряпкой вытирать ему волосы. Дей от прикосновений вздрагивал, хотелось сбежать от этого страшного мужчины, пусть даже в лес. — Погода еще долго не наладится. Свалились вы мне на голову, — бормотал мужчина, продолжая просушивать ему волосы. — Два омеги в доме холостяка. Думаешь, я привык к компании? — Не гони, — жалобно прошептал Дей. — А чем заплатишь? Омега вздрогнул, поймал тёмный взгляд, и решил удрать, пока не поздно. Кнур ручищами обхватил его, прижал к себе покрепче, и Дей почувствовал, как в поясницу уперся возбужденный член. Омега задергался, запищал, желая вырваться. Альфа, тяжело дыша, пыхтел ему в шею, тискал и всюду хватал. Когда же его рука сжала Дею пах, омега отчаянно и громко завопил: — Мы уйдём! Сейчас же уйдём! Кнур рассмеялся. Отпустил его, позволяя Дею отодвинуться подальше и вжаться спиной в стену. Сейчас он выглядел, как загнанный кролик, с огромными испуганными глазами и с бешено стучащим сердечком. Кнур продолжал его рассматривать, пугая дикой улыбкой и безумным взглядом. Потом почесал лохматую бороду и тяжело вздохнул: — Мне помощник в доме нужен. Чтобы чистил все и мыл. Да и за скотом надо ухаживать, — Кнур неуклюже поднялся, — будешь хорошо работать, я и тебя, и брата весной к городу отвезу. Дей яростно закивал. Работать он любил, и готов был с утра до ночи заниматься хозяйством, лишь бы спастись от холодной и голодной смерти в лесу. Только не знал, как объяснить, что они с братом не городские шлюхи, а обычные деревенские омеги, и татуировки появились на шее магическим образом. Дей в магию не верил, и не представлял, как о ней говорить. — А далеко ли до города? — Дей немного взбодрился, почувствовав надежду в их ужасном положении. — До города Теней чуть больше недели верхом. До Олица — дня три. Дей удивлённо открыл рот. Они совсем сбились с пути, заплутали так, что пошли совсем в другую сторону. Теперь пешком до перевала добираться неделю. Да ещё и неизвестно в каком направлении город — лес чужой, незнакомый, а вокруг топи. То, что они нашли этот домик — невероятная удача, ведь в сторону Снежного городка — Олица от их села других деревушек на дороге нет. — Ты живёшь тут один? — Да. Пять лет как. Одичал немного, — Кнур снова улыбнулся и наклонился к Дею всем телом, — и уж два года как омегу не видел. До города все не добраться, а сами они ко мне почему-то не приходят, — мужчина рассмеялся своей шутке, потряс густой бородой и наконец поднялся, отходя от перепуганного Дея. — Пошли, покажу хозяйство. Тут дел много. А воды мало. Болото протравило и землю, и реку... Кнур запнулся, словно собирался сказать что-то важное, но не хотел делиться с ним тайнами. Сдёрнув с палки для просушки своё пальто и предложив Дею второе, такое же большое и неподъёмное, как и все в доме, он повёл его на улицу. За стеной дождя прятался широкий двор с колодцем, сенный сарай у забора и несколько пристроек рядом с главным домом. В первой — маленькой — теснилось с десяток кур и один очень важный петух. Во второй на полу скакали индюшки, а в клетках на стойках сидели кролики. Дальше расположилось парочка свинок с поросятками и толстый хряк. Там же было крошечное стойло для сивой кобылки. — Корм тут, — Кнур пнул мешки с отрубями, — там сено, — махнул он рукой на сарай. — Вода есть в колодце, но мало, два ведра в день, не больше. Потому с ней крайне осторожно — делить придётся на всех. Никакого мытья или стирки, если не хочешь, чтобы твой брат снова заболел. Вода от болота плохая... У Дея снова расширились глаза, и Кнур хохотнул, каждый раз поражаясь этому детскому недоумению. Дей смутился, и они продолжили свой обход. Теперь было понятно, от чего их страшный хозяин столь неопрятен и вонюч. — С одеждой осторожно, посуду песочком оттирать будешь. Сейчас, пока дождь, можно его собирать. Но в бочках эту воду хранить нельзя, с земли нечистоты пойдут. Хотя, — Кнур внезапно резко остановился и в упор посмотрел на Дея, — для себя можешь набрать. Тебе ничего не будет. — Почему? — удивился он. Кнур поморщился, отвернулся и, так ничего не ответив, пошёл к дому. — Твой брат очнётся, тогда и поговорим. Может быть. — А почему ты отсюда не уехал? Если земля и вода такие опасные? — Все тебе скажи да покажи, — Кнур втолкнул его в дом и запер двери. — Одежду высуши. Сапоги на форму насади, и вот там гора вещей, заштопать надо. Умеешь? Дей только коротко кивнул. С тех пор, как умер папа, он почти всю работу по дому делал сам. Абелай больше физической работой занимался, и потому Дей и шил, и стирал, и готовил. А для этого мужика был готов, что угодно по дому делать, лишь бы тот его не домогался. Вот потом, когда Абе поправится, тогда и решат, пойдут ли они своим ходом до Олица, отправятся в поход до Лаадвига, или и вправду с этим страшилищем будут жить до весны...