Карате до

      Братья проснулись рано, но выходить из комнаты стало как-то боязно: мама и папа тихо переговаривались на кухне - не уходили, ждали их. Первым сдался Сережка, резво откинув одеяло, натянув носки, джинсы и футболку и рванув в ванную на опережение. Андрей лишь позавидовал его оптимизму: родители были непредсказуемы: могли поржать, а могли и под домашний арест посадить... до смены ориентации. Сережа тем временем умылся и, как ни в чем не бывало, зашел на кухню, хватая бутерброд со стола и поедая его всухомятку. Обычно мама в таких случаях начинала ворчать, но тут смолчала.       - Сынок, - начал отец, - это вы с Андреем вчера серьезно или просто пошутили.       - Серьезно пошутили, пап, - насупился сын.       - Короче, мать, внуков мы не дождемся, - проговорил Артем Андреевич, глава семьи, еще не отошедший от валерьянки с пивом, - а потому, дабы восстановить свое душевное равновесие, я сегодня же еду рыбачить к Петровичу на дачу.       Мама опять промолчала, хотя сочетание "Петрович, дача и рыбалка" для нее как красная тряпка для быка. А папа встал из-за стола и пошел собираться, пока его супруга, капитан милиции, не приковала его наручниками к телевизору вдали от вожделенной удочки. Андрей осмелился выйти из комнаты и мышью юркнул на кухню.       - Сядьте оба, - властно проговорила мать. Валентина Сергеевна решила провести допрос, ибо ее тон ничего хорошего не сулил. Братья присели за стол, с опаской глядя на нее: вроде, милая и хрупкая женщина - изящная, тонкая, красивая, но ее властность заставляла отца, качка-спортсмена под два метра ростом, тушеваться и молчать. Любовь, наверное. Настроение упало окончательно, но мама не торопилась ругаться или выяснять отношения. - Я хочу знать: то, что вчера услышал отец, правда?       Молчание - знак согласия.       - И как вы оба умудрились докатиться до такого? Сережа, это ты, оболтус, младшего надоумил?       - Нет, мам, Сережа ни при чем, - тут же мотнул головой Андрей. - Просто мне понравился один человек...       - И он мой бывший, - договорил старший брат. Мама поперхнулась чаем:       - Я поняла: вы нас с отцом разыгрываете! Посмеялись, и хватит. Я еду в командировку, буду отсутствовать неделю. Отец едет на дачу к своему Петровичу, изменять мне с удочкой и камбалами. Чтоб без приключений мне, ясно? Шутники, блин... - Кто бы говорил!       - Мама, мы не... - начал Андрей, желая сказать, что все это не приколы, но Сергей его одернул. Лучше плохой мир, чем хорошая война. Родители морально не готовы осознать, что их сыновья-красавцы-спортсмены-комсомольцы - голубые, как весеннее небо.       - Удачи, мам! - улыбнулся Сережа.       Вскоре двери за родителями закрылись, и братья остались наедине. В тишине был доеден завтрак, и только потом оба вспомнили, что в секции сегодня выходной, а потому спать можно было долго.       - И чего соскочили? - пробурчал Колесников-младший. - Не знаю, как ты, а я пойду пробегусь. Не стоит давать мышцам прохлаждаться. У меня двойная нагрузка на них...       - У меня есть вариант получше! - Сергей прошел в комнату за собирающимся на пробежку братом и обнял его за талию сзади. - У меня есть прекрасный способ тренировки мышц! - Он понимал, что нельзя на Андрея давить, нельзя торопить, да и сам боялся до чертиков своего возникшего желания к брату, но мысль, что они абсолютно одни, не давала покоя, и в голове просто перемкнули парочка переключателей с "нельзя" на "можно" и "хочу". А потому он, удерживая брата одной рукой, другой скользнул по его голому животу (тот успел снять футболку, чтобы одеть другую - для тренировки). Андрей замер, испуганно выдохнув:       - Сереж, ты чего?! - Он еще не совсем отошел от вчерашних откровений, еще не принял в себе влечение к Сереже, к Антону, и теперь просто не знал, что делать. Хотелось просто с криком сбежать, чтобы не чувствовать на себе обжигающих ладоней брата. Проблема в том, что тело, которому не хватало ласки и тепла, не могло не отреагировать на нежное домогательство. Юноша, краснея, почувствовал, что у него встает. Стыдно, грязно и пошло... у него встал на родного брата уже два раза за последние пару дней. - Сереж, ты... не надо! - Пискнул он, а брат лишь улыбнулся, прошептав ему в ухо:       - Андрюш, не бойся, ладно? Я ничего плохого не сделаю! Повернись ко мне, ладно? - и осторожно развернул брата к себе, наклоняясь к его губам, которые были приоткрыты от удивления и накатившего возбуждения. Андрюшка был в этот миг таким невинным, испуганным, что Сережа даже замер на миг: что он творит-то? Совращает брата! Но губы... они притягивали, заставляли возбуждаться, и стало страшно, что он просто не сможет остановиться. И тогда Сергей осторожно коснулся языком шеи брата, потом немного прикусил мочку уха и проговорил:       - Я только прикоснусь. Рукой. Хорошо? - и мягко поцеловал Андрея, расстегивая молнию на джинсах, проклиная миг, когда их надел с утра, приспуская их вместе с трусами и принимаясь за одежду брата. Тот был в тренировочных штанах, а потому под напором рук Сережки они сползли с бедер, и Андрей почувствовал, как его тянут на кровать:       - Ты чего? - Он попробовал дернуться, но Сережа мягко обхватил его руками за талию так, что их возбужденные члены соприкоснулись, отозвавшись сладкой истомой в теле, и не позволил отстраниться, слегка подвигав бедрами. С губ младшего сорвался стон, и он покраснел еще сильнее.       - Не бойся. Я ничего не сделаю, правда... - Сережа уложил брата на бок, прижимаясь своим членом к его и обхватывая оба твердых органа рукой. - К большему мы оба не готовы, правда? Но надо же понять, чего мы хотим? Поможешь?       Андрей, ничего уже не соображая от возбуждения, накрыл руку старшего своей, позволяя ему задать ритм, и вскоре они быстро дрочили, целуясь и ловя стоны друг друга: на головках уже выступила смазка, и руки скользили легко, приближая их к оргазму.       Их хватило не на долго: сказалось отсутствие полноценного секса, а как только все закончилось, Андрей сбежал в ванную и сел там прямо на холодный пол, на автомате включив воду:       - Твою ж мать! Что это было, а? Вот так утречко!